Душа для возрождения

Глава 2

Когда Инграм пришел в себя, он был полностью исцелен и находился внутри защитного барьера Мериха. Барьер поблескивал красным, укрывая эту территорию, а его треть была скрыта в скалистой стене Покрова.

Водопад приносил свежие, влажные запахи. Яркая трава танцевала на легком ветру, колыхаясь мимо двух деревьев и валунов, расположенных у озера. Солнечный свет осыпал его теплом, а стрекоза с жужжанием покружила вокруг его черепа, прежде чем вернуться к скольжению по водной глади.

Его пробуждение было резким, и в нем не хватало чего-то жизненно важного.

Крыла, которое обычно накрывало его сверху. Конечностей, которые обычно переплетались с его собственными. Пернатого хвоста, вокруг которого обвивался бы его собственный, ящероподобный.

В этом пробуждении не было тяжести чужого тела, грозящего раздавить его, или мягкого пульсирующего движения легких под ним, когда он сам пытался придавить их. Не хватало знакомого и успокаивающего запаха, сердцебиения, которое он научился различать, — ритма, часто бившегося в унисон с его собственным.

Алерон…

Как обычно, пробуждение после обезглавливания дезориентировало в первые несколько секунд, но он всё равно попытался встать.

Инграм заскулил и принялся искать своего собрата.

Его обычно фиолетовые глаза стали багровыми от воспоминаний, которые ворвались на передний край его сознания. Они вспыхнули еще ярче, когда он увидел Ведьму-Сову, стоявшую на коленях на земле прямо рядом с тем местом, где он лежал.

Его мало волновали ее раны, которые, в отличие от его собственных, всё еще не зажили. Ее увечья были ничтожны по сравнению с сокрушительной агонией, которую он испытывал в самой глубине своего существа.

— Ты, — прорычал он, надвигаясь на нее в своей чудовищной форме, все четыре его конечности двигались в идеальном синхроне.

Он не дал себе времени утонуть в горечи утраты, пока ярость захлестывала его и грозила разорвать изнутри.

Быстро поднявшись на ноги, она выставила руки вперед, предостерегая его от приближения. Между ними образовался полупрозрачный, пыльно-черный барьер, похожий на небольшой щит.

Он был похож на тот купол, что держал его в ловушке.

— Это была ты, не так ли?

— Ты не понимаешь, — взмолилась она.

Его не волновали ее оправдания. Он поднялся на задние лапы, чтобы с размаху обрушить предплечье на ее барьер.

Она поморщилась, словно удержание щита стоило ей огромных усилий, и в итоге он отшвырнул барьер в сторону вместе с ней. Она продолжала держать его над собой, пятясь назад и скользя по грязи.

— Это всё твоя вина! — проревел он, навалившись всем своим весом на ее щит. Она вскрикнула, когда барьер врезался в нее, впечатывая в землю. — Я мог бы добраться до него! Я мог бы его спасти!

Ведьма-Сова издала громкий вопль, пытаясь сопротивляться тому, чтобы быть раздавленной. Холодные кольца обвили шею и подмышки Инграма, с силой отдергивая его назад.

Он рухнул на землю, разрывая когтями грязь и траву, пока его тащило назад.

— Если бы я позволила тебе пойти к нему, ты бы погиб вместе с ним!

Встав на все четыре лапы, он потряс головой, чтобы прояснить помутившийся разум, и обратил к ней свой багровый взгляд.

— Значит, мне следовало умереть с ним!

— Мне пришлось сделать выбор! Я не могла спасти вас обоих, а Алерона облепило слишком много Демонов, чтобы я могла к нему пробиться, — он не понимал, почему ее здоровый глаз — второй всё еще был заплывшим и закрытым — наполнился влагой, прежде чем слеза скатилась по избитой щеке, размачивая запекшуюся на лице кровь. — Либо ты, либо он… ты даже не представляешь, как тяжело мне дался этот выбор.

— Я пришел в этот мир вместе с ним. Мы всегда жили бок о бок, и мы должны были покинуть его вместе! — когда он бросился к ней с намерением пробить ее щит своим черепом и рогами, она стала бестелесной, заставив его пролететь сквозь нее. — Ты не должна была вмешиваться. Тебе не следовало спасать никого из нас!

Он знал, что Алерон чувствовал бы то же самое. Если бы ни одного из них нельзя было спасти, ни один не захотел бы остаться без другого или смотреть, как другой погибает.

Они бы с радостью вместе перешли в загробный мир, смеясь и поддразнивая друг друга по пути. Они были единым существом, неразрывным целым, связанным узами, которые должны были простираться сквозь время и пространство.

Ему не хватало частицы себя — его второй половины.

Было неправильно находиться здесь без него. Место рядом с ним казалось слишком пустым, а мир внезапно стал вдвое больше. Он чувствовал себя преданным из-за потери Алерона, но в то же время сам чувствовал себя предателем.

Ему было холодно, тогда как обычно его согревал другой.

Алерон испытал бы ту же самую потерю. Ему не нужно было спрашивать об этом; он просто знал это инстинктивно.

Кто теперь будет рядом, чтобы не отвечать на его вопросы? Кто укроет его посреди сна, если не его крыло? Кто заставит его смеяться или раздраженно фыркать? Кто посидит с ним, когда он обретет новую частицу человечности и будет изо всех сил пытаться к ней приспособиться?

Кем был Инграм… без Алерона?

Он был ничем.

Он сел на задние лапы, чтобы разодрать себе спину когтями, пытаясь добраться до сердца со спины и вырвать его. Плоть и мышцы горели огнем под его ударами, и всё же он не кричал от боли, ведь внутренняя пытка была куда мучительнее.

— Тебе следовало позволить мне умереть вместе с ним, — заскулил Инграм.

— Ты не можешь говорить мне такое, — прошептала Ведьма-Сова; её нижняя губа дрожала. — Я понимаю, что ты убит горем, но почему я должна выносить это каждый раз? Мать не должна терять своих детей! Никого не волнует, каково мне, ведь я видела смерть двоих из них, — она закрыла лицо руками, ее распущенные спиралевидные кудри подпрыгивали, когда она качала головой. — Это несправедливо… и вы все вините в этом меня, хотя это не моя вина. Не я причиняю вам боль, и не я послала за вами армию. Я делаю всё возможное, чтобы защитить вас, чтобы спасти вас.

Инграм фыркнул, совершенно не понимая, о чем она говорит. Он не знал, что означает этот титул «матери», который она, очевидно, сама себе присвоила.

Она была Ведьмой-Совой.

Странной женщиной, которая играла с ними и защищала их. Он полагал, что она делает это по собственному желанию, ведь Алерон был чудесным. А раз Алерон был чудесным, значит, и он тоже.

С чего бы ей заботиться о них больше, чем ради собственного развлечения? Точно так же, как и они сами не особо заботились о ней.

— Ты, твои братья… Мои возможности ограничены, ведь я всего лишь одна. Я не могла вынести зрелища того, как ты погибаешь вместе с Алероном, не могла потерять еще одного из вас.

Он перестал рвать когтями спину, подавив потребность докопаться до своего разбитого, кровоточащего сердца, чтобы ответить ей:

— Чем бы ни были эти братья, я бы с радостью променял их на Алерона.

Она отняла руки от лица и свирепо посмотрела на него, сощурив темные глаза. В одном лишь её выражении читались и гнев, и отчаяние.

— Алерон был твоим братом! Все Мавки — твои братья! Вы все произошли от меня, и все же, когда у вас вырастают черепа, вы забываете, кем я вам прихожусь.

Он снова лишь презрительно фыркнул.

Алерон был его единственной связью и собратом. Остальные Мавки принадлежали к его виду, но в этом не было ничего особенного. Конечно, он не желал им зла, но с радостью проломил бы им всем черепа, если бы это означало, что Алерон не… не оставит его одного вот так.

— Мерих — твой старший брат, как и Орфей, Магнар и Фавн. Даже Алерон появился на свет раньше тебя, — она отодвинула плащ в сторону, словно желая что-то показать. — И вас больше, поэтому я не могла…

Инграм отвернулся, не дав ей договорить.

Фавн, — подумал он, направляясь в ту сторону, где обитал Мавка с кошачьим черепом. Череп Фавна был расколот, а теперь он цел, затянут золотым шрамом. Он избежал смерти, так, может быть, я смогу сделать то же самое для Алерона.

Потому что Инграм отказывался верить, что нет способа вернуть Алерона. Он не останется без него надолго — он знал это наверняка.

Однако сначала он изменит этот мир. Он сделает его более безопасным для возвращения Алерона. Сделает его лучше. Он не увидит, как тот погибает во второй раз.

Игнорируя Ведьму-Сову, так как она не имела никакого значения для его постоянных, часто хаотично скачущих мыслей и рассеянного внимания, он направился к лесу. Его взгляд скользнул в сторону замка Короля Демонов, и глаза вспыхнули еще более темным, багровым светом.

Сделает ли он это на своем последнем издыхании или после возвращения Алерона, Джабез, Король Демонов, заплатит за это. Он узнает, каково это — когда тебе раздавливают череп.

Он приказал убить всех Мавок, и его действия отняли самое дорогое для Инграма существо, а сам Инграм отнюдь не был выше мести. Он позаботится о том, чтобы расплата была болезненной, даже если ей придется быть быстрой.

— Куда ты направляешься?! — крикнула Ведьма-Сова, забегая вперед, чтобы снова преградить ему путь.

Он издал предупреждающее рычание, прежде чем отступить в сторону.

— К другим Мавкам. Чтобы вернуть Алерона.

Ему нужно было направление, цель, хоть что-то, что дало бы ему надежду, иначе он так и просидит здесь, расковыривая себе сердце, до конца своих дней.

— Его больше нет, Инграм, — ответила она со всхлипом. — Другие Мавки не смогут его вернуть.

Он взревел в дюйме от её носа.

— Тогда, если он не сможет вернуться, я уничтожу всё, что отняло его у меня! — он замахнулся на нее передней лапой, вонзив когти в бок и повалив на землю. В следующую секунду он уже навис над ней. — И, если понадобится, я начну с тебя!

В тот момент, когда он подался вперед, чтобы вобрать ее голову в свою пасть, она стала бесплотной. Она проплыла сквозь него и попятилась, пока он медленно преследовал ее; его ротовая полость наполнилась слюной.

Ему не нравилось, что она могла так легко от него ускользнуть, но это также означало, что он потерял интерес к битве с ней. У него были другие желания, и сейчас они требовали кровопролития: выследить, покалечить и стереть в порошок единственное существо, которое он мог по-настоящему винить во всем.

— Я хочу помочь, — заявила она; ее голос прозвучал с легким эхом. — Если бы я могла вернуть Алерона, я бы это сделала. Я бы вернула Мавку со змеиным черепом много лет назад, — затем она вновь стала материальной и, повернувшись к нему, приняла смелую стойку. — Я тебе не враг, Инграм.

— Тогда помоги мне уничтожить Короля Демонов.

— Помогу. Обещаю, что помогу, но я до сих пор не знаю, как его победить. По крайней мере, так, чтобы это не стоило еще большего количества ваших жизней. Тебе нужно набраться терпения. Пожалуйста, я обещаю.

Ее ответа и последовавшей за ним мольбы было недостаточно.

— Если ты не поможешь мне сейчас, тогда я пойду один.

Она смертельно побледнела.

— Ты не можешь пойти за ним в одиночку, Инграм. Он убьет тебя.

— Значит, я заставлю других Мавок помочь мне.

Он был уверен, что у них было не меньшее желание убить Короля Демонов.

Как только он сменил направление, чтобы отправиться на северо-восток Покрова, где обитали трое знакомых ему Мавок, она снова преградила ему путь, раскинув руки.

— Ты не можешь идти через лес! Тебе нужно покинуть Покров, Инграм. Ты остался без защиты и дома, и Демоны только и ждут, когда ты выйдешь из-под этого барьера. Здесь тебе больше небезопасно.

— Тогда я обойду лес! — крикнул он, поворачиваясь к стенам каньона Покрова.

Там была тропа, часто освещаемая солнцем. Он пойдет по ней.

Она снова побежала ему наперерез, пригнувшись, когда он попытался боднуть ее своими маленькими острыми рогами. Он щелкнул клювом, но она лишь стала бестелесной, чтобы увернуться от него, а затем снова материализовалась, чтобы отчетливо с ним заговорить.

— Другие Мавки тоже не смогут тебе помочь. У них есть невесты, Инграм. У некоторых есть детеныши. Они либо не смогут, либо не захотят пойти с тобой.

— Я УНИЧТОЖУ Короля Демонов. С твоей помощью, с их помощью или без нее. Я верну Алерона.

— Пока у нас не появится армия, чтобы сразиться с войском Джабеза, ничто из твоих действий не будет иметь значения. Ты не победишь. Ты только погибнешь, а я не смогу вынести смерть еще одного из моих детей!

Он склонил голову, зацепившись всего за одно слово из всей ее сбивчивой тирады. Его череп издал дребезжащий звук, словно внутри не было мозга, а перекатывались лишь кости.

Он осознавал, что в его мыслях было множество пробелов, и что он не отличался мудростью или обширными знаниями. Он мог запомнить лишь ограниченный объем информации, и ровно столько же мог осмыслить.

Многое из сказанного ему оставалось совершенно непонятым.

— Армия? — он сделал паузу, постучав указательным когтем по своему белоснежному вороньему клюву. — Армия, чтобы сражаться с армией?

Это имело для него смысл.

Самой большой преградой на пути к Джабезу было количество теневых тварей. Он был уверен: окажись они с Королем Демонов один на один, он смог бы оторвать ему голову.

Инграм испытывал трудности в бою лишь тогда, когда противников было много, но он всегда побеждал в более равных схватках.

Ведьма-Сова склонила голову набок, но его внимание привлекло её неуверенное выражение лица. Почему она выглядела такой обеспокоенной?

— О чем ты думаешь? — ее тон прозвучал как предупреждение, полное подозрения.

— Ты сказала, что мне нужна армия.

— Я сказала, что армия понадобится, но нет такой армии, которая стала бы сражаться на нашей стороне.

— Это неправда. Есть и другие, кто хочет избавиться от Демонов не меньше меня.

Она была права. Инграму требовалось численное превосходство, если он хотел добраться до Короля Демонов.

Он окончательно отвернулся от Покрова, будучи изменчивым в своих решениях из-за возбужденного состояния. Он мог взобраться по скалистой стене с помощью когтей, поэтому не пытался найти более легкий путь в поверхностный мир.

Ведьма-Сова схватила его за хвост, чтобы изо всех сил отдернуть назад, издав при этом крик сквозь стиснутые зубы.

— Нет! Если ты собираешься просить людей, ты не найдешь там друзей.

Он отмахнулся хвостом в сторону, избавляясь от неё, и начал карабкаться вверх.

Единственным, что помогало сдерживать боль утраты, была его решимость отомстить. Он найдет армию, иначе он боялся, что быстро поддастся ноющей тоске, которая гноилась в его груди прямо под поверхностью плоти.

Если бы она не оторвала ему голову, чтобы перенести в безопасное место под барьером Мериха и тем самым перезагрузить его разум, Инграм мог бы так и не прийти в себя, пребывая в своем наполненном агонией буйстве.

— Инграм, пожалуйста! Стой!

Его взгляд сменился на безнадежно-синий.

Алерон…