Душа для возрождения

Глава 9

Ладно. Ладно… черт, — думала Эмери, пробираясь по «Крепости Загрос» и изо всех сил стараясь скрыть свою лихорадочную походку.

Был поздний вечер, и солнце, заглядывающее в окна коридора, сияло ярко. Скоро оно начнет клониться к горизонту, и Эмери отчаянно желала, чтобы это произошло поскорее.

В коридорах было немноголюдно — большинство собралось в обеденном зале. Встречались лишь редкие одиночки, которые либо уходили со службы, либо сменялись.

В гильдии были сотни должностей: от конюхов, следивших за немногими почтовыми лошадьми, до поваров, уборщиков и дозорных. Составление графиков дежурств до недавнего времени было одной из ее постоянных обязанностей, несмотря на то что большинство обычно чередовали свои задачи.

Чтобы разделить нагрузку, всем рано или поздно приходилось выходить в дозор, причем в разное время.

В коридорах слишком много людей. Было бы лучше, если бы комендантский час для тех, кто не на посту, уже наступил, но Эмери не могла больше ждать.

Ее последний визит в темницу Сумеречного Странника показал, что новый доктор хочет сама в нем покопаться. Бедняге просто катастрофически не везло.

Но не это подстегнуло ее к действию.

Хотя его раны уже затянулись — Эмери ненавидела тот факт, что уборка была единственным поводом, по которому ей разрешали навещать его, — дыхание существа оставалось коротким и прерывистым. Иссиня-белые сферы глаз вспыхнули голубым, прежде чем его снова захлестнул страх, и он весь напрягся при виде Эмери.

Она крепко зажмурилась от этого воспоминания.

— Прошу, — заскулил он тогда. — Уведи ее от меня. Не давай ей проломить мне череп.

Эмери уже знала о намерениях Сабрины от Рен. И она уже приняла решение.

Она уже начала приводить свои планы в исполнение.

Но его слова… то, насколько отчаянными и паническими они были… Его череп имеет какое-то значение. Она не знала как, не знала почему — знала только то, что медлить нельзя.

Нужно было во всем разобраться раньше.

Но было трудно разом перечеркнуть годы идеологической обработки, тренировок, страха и ненависти. Трудно было пойти против всего, что она когда-либо знала и чему училась, чтобы поступить правильно. Особенно когда под ухом постоянно зудела эта зараза Рен.

Сегодня она освободит Мавку.

Умрет ли она? Вероятно!

Либо Сумеречный Странник выместит на ней свою ярость, либо Рен вздернет ее как предательницу, швырнув его обратно в темницу. Но Эмери больше так не могла.

Она не могла сидеть сложа руки и позволять этому продолжаться.

Ее жизнь не была бесценной. Она не была какой-то особенной.

Эмери не имела права так эгоистично цепляться за жизнь, когда она была единственным человеком, который мог и хотел помочь.

Если не считать веревки, в ее комнате должно быть все необходимое. По сути, она брала с собой только бурдюк с водой, походную сумку с инструментами, обсидиановый клинок, чтобы освободить его, и лук, который недавно сделала от скуки.

Меч и плеть, улучшенные и подаренные ей Рен, уже были при ней. Больше мне ничего не должно понадобиться.

Впрочем, прошлой ночью, приняв решение, она мастерила кое-что еще. Она думала, что украла достаточно веревки, чтобы закончить работу, но ей не хватило одного длинного отрезка.

Если она хочет хоть немного надеяться на спасение сегодня, ей нужно больше.

Кто-то толкнул ее в коридоре, но она не обратила внимания, пока ее не схватили за запястье и не дернули назад, заставляя вернуться из своих планов в реальность.

— Эмери? — спросил он, и этот голос она узнала бы где угодно.

Несмотря на то что она была в полной форме, маску она не надела. Было очевидно, что он довольно долго шел за ней, вероятно, окликал, а она была слишком погружена в свои мысли.

Она вырвала руку из хватки Брюса, но он держал крепко.

— Отпусти меня, — проскрежетала она.

Он дернул ее ближе к себе, освобождая место для проходящих мимо в узком коридоре.

— Тебя не было шесть дней, — рявкнул он сквозь стиснутые зубы. — Где ты, черт возьми, была?

— Занята, — ответила она.

Странно, но, если бы не Мавка, Эмери могла бы отреагировать иначе.

За последние шесть дней Брюс почти не всплывал в ее мыслях. Рен, Сумеречный Странник, вся ее печаль и сожаление… у нее не было ни единой свободной минуты, чтобы переживать из-за их разрыва.

Если бы не всё происходящее, если бы на душе не лежало нечто более важное, Эмери, вероятно, проплакала бы все последние ночи напролет. Она бы рыдала, гадая, не совершила ли ошибку.

Но после того разговора она не пролила по нему ни слезинки.

Зато по Сумеречному Страннику — пролила.

В уединении своей комнаты, будь то ее привычная спальня или та, где ее прятали, Эмери плакала по этому существу. Плакала от его боли и от тяжкого груза вины, ведь именно она приложила больше всего усилий для его поимки.

Это была ее вина.

Если бы она могла вернуться в прошлое, она бы остановила саму себя.

Это я помогла засадить его в эту гребаную дыру.

— Я пытался добиться встречи с Рен по поводу поимки Странника, но мне сказали, что она занята. Ты ведь не сказала ей, что я тебе помог?

— Из головы вылетело, — пробормотала она честно, глухо рыча и пытаясь в очередной раз вырвать руку.

Затем она поморщилась от сильного давления на предплечье — казалось, он пытался переломить кость пополам.

— Если ты больше не хочешь быть полезной гребаной дыркой, это твое дело, но ты могла хотя бы не быть сукой и не загребать всю славу себе, — он толкнул ее так, что она врезалась спиной в стену, а затылок глухо стукнулся о камень. — Ты расскажешь ей всё, иначе я начну рассказывать всем, какая ты шлюха. Как легко мне было заставить тебя раздвинуть…

Закончить он не успел. Глаза Брюса полезли на лоб от ярости и боли, когда она ударила его коленом в пах так сильно, что, клялась, почувствовала, как там что-то хрустнуло. Возможно, ей это просто почудилось, но ощущение было на редкость приятным.

Он отпустил ее, беззвучно крича от боли, а на глаза его навернулись слезы. Схватившись за свое хозяйство, он рухнул на колени.

— У меня нет времени на твое дерьмо, — отрезала она, глядя на него сверху вниз. — Можешь рассказывать всем, что хочешь. Что я шлюха, что сука. Мне правда, правда наплевать.

Она была абсолютно искренна.

— Уродливая… сука, — прохрипел он, не в силах подняться.

Что ж, это было довольно обидно, но Эмери постаралась проигнорировать оскорбление и поспешила прочь.

Почему парни всегда называют тебя уродливой, когда не получают желаемого? И Брюс, конечно, знал об этом. К этому конкретному оскорблению она была особенно чувствительна.

С другой стороны, она и не помнила, делал ли он ей когда-нибудь комплименты.

Не могу. Не могу сейчас об этом думать.

Она поразмышляет об этом позже… если останется в живых.

Эмери спустилась на несколько уровней ниже, чтобы попасть в оружейную. Стражник записал, что она берет припасы, но останавливать ее не стал. С чего бы? Для членов гильдии было обычным делом приходить сюда для тренировок.

Она направилась обратно в свою комнату, пробираясь по длинным извилистым коридорам, которые постепенно пустели. «Крепость Загрос» всегда казалась холодной и зловещей, но сейчас от нее веяло холодом сильнее, чем обычно.

Она выглянула в окно, заметив, что сумерки едва дают разглядеть красные и оранжевые осенние листья. Нужно не забыть куртку.

Каждый раз, когда она добавляла новый пункт в свой список, в груди становилось пусто. Насколько жалко будет выглядеть ее набитая сумка рядом с ее же трупом? Она была глупо обнадежена.

Спеша покончить с этим, пока не передумала, она закончила собирать сумку, спрятав внутрь веревку. Затем закрепила плеть и меч на поясе, зная, что никто не обратит на них внимания.

С другой стороны, лук и колчан могли вызвать подозрения.

Ее куртка была сшита из шкур животных, на которых она охотилась ради пропитания в своих странствиях, и состояла из разномастных заплат. Она набросила ее поверх лука, чтобы скрыть его, хотя концы все равно торчали за плечом и за ногой. Колчан заметно выпирал сзади, но она лишь пожала плечами.

Это было лучшее, что она могла сделать.

Плотно натянув маску и капюшон, она вышла из комнаты, даже не оглянувшись. Четыре серые стены, высеченные из камня, одиночная кровать с деревянным каркасом, крошечный письменный стол, на котором были вырезаны имена других покойных членов гильдии… Ей здесь ничего не принадлежало. Это было просто место для сна, которое никогда не казалось настоящим домом.

Эмери старалась по возможности избегать других членов гильдии, добираясь до нижнего яруса длинным путем. Людей здесь было мало, и ей не составило труда пробраться в помывочную.

Там она взяла швабру и ведро, используя насадку швабры, чтобы спрятать верхнюю часть лука, и спокойно направилась к дверям, ведущим на уровень темниц.

Охранник в ранге Мастера, дежуривший у входа на лестницу, пропустил ее беспрепятственно — он привык видеть, как она спускается чистить камеру Странника. Она не знала, было ли это самонадеянностью или глупостью с их стороны, но они не заметили, что ее никто не сопровождает.

Учитывая, что приказов об уборке не поступало, стражник в ранге Старейшины, охранявший камеру, преградил ей путь.

Эмери бросила ведро и стремительно набросилась на него прежде, чем он успел сообразить, что происходит. Она обхватила его шею рукояткой швабры сзади. Он закашлялся, пытаясь отпихнуть рукоятку, перекрывшую ему доступ воздуха и кровоток.

Он наугад ударил назад, целясь ей в лицо, и впился ногтями в ее кожу через маску.

Она держалась стойко, прижавшись к его спине и натягивая швабру изо всех сил.

Когда он наконец обмяк, она отпустила его и проверила пульс. Хорошо. Жив. Одной из запасных веревок она связала ему руки и ноги, а рот заткнула тряпкой.

Выудив ключ из его оружейного пояса, она быстро отперла дверь темницы.

Взгляд Эмери встретился с белыми сферами глаз Мавки.

Зная, что дверь не заперта, Эмери закрыла ее, втащив стражника внутрь. Затем она повернулась к Страннику, снимая маску — она помнила, что он их не любит.

Теперь его глаза светились темно-желтым.

— Что ты… — начал он, но она тут же прервала его.

— Давай вытащим тебя отсюда, — выпалила она, прерывисто дыша. Она бросилась к одному из поворотных колес рядом с ним и навалилась на него всем телом, пока доска, заставлявшая его стоять на коленях, не отошла настолько, что она смогла просунуть руки за него. — Только… пожалуйста, не пойми меня неправильно, я уверена, ты чувствуешь то же самое ко мне, но я тебе не доверяю.

Пока он был в ловушке и не мог ей помешать, Эмери обмотала заговоренную веревку вокруг его талии. Затем она скрутила свободные концы вместе, создавая точку опоры, и продела каждый конец веревки через петли, уже стягивавшие его запястья. Вернувшись к центральной точке и оставив ему достаточно места для движений, она проделала то же самое с веревкой у его лодыжек и на хвосте.

Со стороны казалось, что на его спине надет узел из ремней.

Удача любит подготовленных. А ей сегодня понадобится вся удача вселенной; лучше было немного помочь судьбе.

— Ты освобождаешь меня? Почему?

Она наложила повязку на его ноздри и закрепила ее, убедившись, что мешочек с травами плотно прилегает к тем вогнутым выемкам в его черепе. Пусть это сработает. Надеюсь, сквозь это он не учует запах крови.

— Потому что я не согласна с тем, что здесь происходит, и я не заслуживаю жизни, если позволю этому продолжаться, — затем Эмери выхватила обсидиановый клинок из ножен на бедре. Она направила его острие к его клюву. — Но слушай меня внимательно. Без меня ты отсюда не выберешься. Ты просто заблудишься. Я поеду на твоей спине и буду указывать дорогу, а ты пообещаешь мне, что не причинишь никому вреда намеренно.

— Я говорил тебе. Я не могу дать такое обещание, — простонал он, и его глаза вспыхнули голубым. И снова его честность в этом вопросе тронула ее.

Она была рада, что он не лжец.

Несмотря на его слова, она все равно перерезала ту часть веревки, что была у него на шее, оставив петлю, за которую можно было держаться во время езды.

— Я знаю, — пробормотала она. — Я знаю, ты сказал, что по ряду причин не сможешь сдержаться, но я прошу тебя попытаться. Это все, что я прошу взамен за свободу. Не убивать моих людей, если в этом нет необходимости, — она срезала петлю с его груди, а затем и ту, что была на талии (не ту, которую надела сама). — Знаю, ты, вероятно, жаждешь мести тем, кто причинил тебе боль, но ты будешь идиотом, если попытаешься. Тебя могут схватить снова, а меня убьют за твой побег. Второго шанса не будет. Пожалуйста, пообещай мне.

— Я… обещаю попытаться.

Впервые за последние дни он смог пошевелить бедрами. Он также смог слегка повернуть голову, несмотря на цепи, все еще зажатые на его рогах.

Как только она наклонилась, чтобы срезать петли веревки, продетые вокруг его бедер и икр, кто-то вцепился ей в волосы.

Эмери ахнула — ее дернули назад и швырнули на землю. Приземлившись на бок, она могла думать только об одном: Какого хрена?! Я не слышала, как открылась дверь!

Однако женщина, оседлавшая ее и занесшая нож, чтобы пронзить грудь, не была одета в форму Истребителя демонов.

Вместо этого между ними промелькнуло белое перо из ее плаща. Женщина со смуглой кожей и темными волосами смотрела на нее сверху вниз с выражением настолько свирепым, что становилось жутко.

— Подожди, стой! — закричал Инграм как раз в тот момент, когда клинок опустился. Эмери вскинула свой обсидиановый кинжал, блокируя удар.

Она ударила женщину в челюсть с такой силой, что та отлетела влево. Эмери сбросила ее с себя и вскочила на ноги.

— Кто ты, черт возьми, такая? — прорычала Эмери сквозь стиснутые зубы, держа кинжал наготове. Они начали кружить по комнате.

Обе были готовы к удару, обе были готовы защищаться.

— Я — жизнь, и я — смерть, — пробормотала та, прежде чем броситься в атаку. — И я освобожу этого Мавку от ваших пыток!

Глаза Эмери расширились. Она пригнулась, отбивая руку женщины вверх, чтобы уклониться, и перекатилась в сторону.

Женщина в белом плаще из перьев и испачканном белом платье, босая, стремительно повернулась к ней. В ее глазах горел опасный, расчетливый блеск.

— Подожди! Просто притормози на секунду, — Эмери подняла руки, в одной из которых все еще был кинжал, в жесте капитуляции. — Я тоже пытаюсь его освободить.

Опасный блеск в темно-карих глазах незнакомки смягчился. Она не сводила взгляда с Эмери, по-прежнему не доверяя и готовясь напасть.

— Вот почему я здесь, — Эмери указала на связанного стражника, который в какой-то момент пришел в себя и теперь невнятно мычал в кляп.

Женщина окинула Эмери взглядом с ног до головы.

— Почему ты ему помогаешь?

— Без причины, — она покачала головой. — Никаких скрытых мотивов. Просто хочу, чтобы он был свободен.

— Это правда, — подтвердил Инграм, у которого теперь было достаточно места, чтобы активнее греметь цепями.

Проницательный взгляд таинственной женщины скользнул по уже разрезанным веревкам у его колен и вернулся к Эмери.

— Ладно, — затем она кивнула в сторону двери. — С остальным я справлюсь сама.

Это была возможность отступить, зная, что на его стороне есть кто-то еще — пусть и не она сама. Но стражник, ставший свидетелем всего, множество людей, видевших, как она шла сюда, плюс те, кто видел ее в оружейной… она станет первой подозреваемой.

Была и еще одна проблема.

— Я знаю лучший путь отсюда, — заявила Эмери. — «Крепость Загрос» — это лабиринт для тех, кто ее не знает, и через главные ворота ему никогда не пробиться. Я знаю про боковую дверь, которая ведет во двор, а оттуда — другую дверь, ведущую в лес.

Если бы ей не показали этот путь в ту ночь, когда она поймала этого самого Странника, она бы о нем и не знала.

— С нами все будет в порядке, — ответила женщина. — Те, кто попадется нам на пути, не помешают.

— Он обещал мне, что не будет никого убивать намеренно, — взмолилась Эмери.

— Их смерть заслужена после того, что они с ним делали.

— Я знаю, — лицо Эмери исказилось в гримасе боли. — Но я предлагаю лучший шанс на побег. Тот, который может не закончиться кровопролитием. Ты человек, ты должна понимать.

— Человек? — задумчиво переспросила женщина. — О нет, я не человек, — затем она повернулась к Мавке. — Чего хочешь ты?

Инграм наклонил голову ровно настолько, чтобы показать, что переводит взгляд с одной на другую. Казалось, он был удивлен не меньше Эмери тем, что женщина спросила его мнение.

— Я дал обещание… — начал он, и его глаза сменили цвет на ярко-оранжевый. — Я не хочу его нарушать. К тому же она — единственная, кто был добр ко мне здесь.

Тяжело вздохнув и искоса поглядывая на Эмери, незнакомка кивнула.

— Раз ты этого хочешь.

Она выудила железный ключ из складок плаща. Только сейчас Эмери заметила, что у женщины тоже был обсидиановый кинжал.

Она ахнула и сделала шаг вперед.

— Откуда у тебя этот ключ? Его же невозможно украсть!

Женщина опустилась на колени, чтобы отпереть металлические кандалы на его лодыжках — дополнительную защиту на случай, если бы он освободился от веревок.

— Ваша предводительница, может, и спрятала этот ключ в сейф, но ключи от сейфа она носила при себе. Как только я поняла, где и ключи, и сейф, забрать их было делом техники, — затем она проворчала себе под нос: — Но на поиски сейфа ушло слишком много времени. Они снова причинили тебе боль?

— Да.

Ее глаза сузились, а губы сжались в тонкую линию — как и у Эмери.

Эмери срезала остатки веревок, радуясь, что ей не придется использовать молоток и кончик ножа, чтобы выбивать стопорные штифты его цепей. На самом деле она даже не знала, сработает ли это, и втайне надеялась, что он сможет просто вырвать их из стены.

Так было гораздо лучше.

Сердце Эмери забилось чаще, когда он наконец оказался на свободе. Она затаила дыхание, не зная, не набросится ли он на нее внезапно, выпустив когти.

— Все болит, — простонал он, переводя взгляд с одной женщины на другую. Он потянулся всем телом, стоя на четвереньках.

Эмери выдохнула застрявший в легких воздух.

— Зачем ты это на нем оставила? — спросила женщина, поднося свой кинжал к веревкам, перекрещивающимся на его спине и конечностях.

— Не надо, — вмешалась Эмери, осторожно перехватив ее за запястье. — Не снимай их. Мне нужно, чтобы они остались.

Взгляд женщины был подозрительным, брови сошлись на переносице. К счастью, спустя мгновение она кивнула.

Эмери подошла к Сумеречному Страннику, стиснув челюсти, когда его вороний череп свободно повернулся, чтобы посмотреть на нее через плечо. Даже на четвереньках его голова была почти на уровне ее собственной.

— М-можно мне залезть тебе на спину?

Его голова дернулась к незнакомке, та кивнула, и он пригнулся, позволяя ей взобраться. Оказавшись на его спине, Эмери поморщилась. Черт. Она забыла надеть куртку. Было бы идеально подложить ее под себя, чтобы уберечь лобковую кость от ударов о его шипы.

Вместо этого она подложила сумку, надеясь, что этого хватит.

Она крепко вцепилась в веревку на его шее.

— Ладно. Только не забудь, что я здесь, и не снеси мне голову в дверном проеме.

Она издала тихий вскрик, когда ее мотнуло из стороны в сторону — он выпрямился. Это абсолютно не было похоже на езду на лошади.

— Я пойду впереди и расчищу путь, — сказала женщина, направляясь к двери. — Пошли.

Как только Инграм пришел в движение, Эмери пригнулась, но продолжала смотреть вперед, чтобы направлять их. Она едва успевала соображать, где они находятся, с такой скоростью он мчался; холодный воздух свистел в ушах, отбрасывая ее волосы назад.

Удары его лап и когтей по каменному полу гулким эхом разносились по коридорам.

— Налево! — крикнула она. Они свернули в короткий коридор, который вывел их к перекрестку. — Снова налево. Теперь прямо.

В конце коридора показалась лестница на первый ярус.

Женщина распахнула дверь, до смерти напугав стражника, прежде чем Эмери и Инграм выскочили следом за ней. Эмери мельком взглянула на него — их изумленные глаза встретились с ее полным решимости взглядом.

— Направо!

Она дернула за веревку на его шее, когда их заметили несколько членов гильдии, проходивших по широкому высокому коридору. Честно говоря, трудно было не заметить гигантского Сумеречного Странника!

Инграм свернул в нужную сторону, и за ними тут же бросились в погоню.

— Дверь справа, — скомандовала она, стараясь говорить тише.

Небольшая лестница привела их к входу в нижнюю южную башню. Эмери не знала, паникует ли Инграм, но его дыхание с присвистом вырывалось из ноздрей, а движения стали более резкими. Его тело было горячим под ее коленями и грудью, и то, как работали мышцы под кожей, заставляло осознать, насколько он… невероятно силен.

Зазвучал сигнал тревоги, и пульс Эмери загрохотал в ушах. Черт! Я надеялась, у нас будет больше времени.

Они промчались по коридору, ведущему к северной нижней башне, и когда уже приближались к лестнице наверх, в проеме показался член гильдии.

Тот сделал шаг в их сторону, начал что-то возмущенно выкрикивать, но женщина, бежавшая впереди, прыгнула. Одним стремительным движением, настолько быстрым, что Эмери едва успела его осознать, она перерезала ему горло.

Инграм перепрыгнул через Истребителя демонов, который тщетно пытался зажать рану, чтобы остановить кровь. Глаза Эмери сузились от чувства вины.

— Я же просила никого не убивать!

— Он обещал, — холодно ответила та. — Я — нет.

Сжимая веревку на шее Инграма еще крепче от досады, Эмери секунду сверлила взглядом спину женщины, прежде чем признать очевидное: она ничего не может изменить. Лучше смерть одного человека сегодня, чем десятков. К тому же нельзя было терять концентрацию.

— Дверь в конце ведет наружу, — крикнула Эмери. — Она заперта. Ему придется ее выбить.

— Ты слышал ее, Инграм.

С фырканьем и кивком головы он ускорился, быстро настигая женщину, которая до этого задавала темп.

Вскрик, вырвавшийся у Эмери, был таким резким и громким, что у нее перехватило дыхание. Ее глаза чуть не вылезли из орбит, когда Сумеречный Странник промчался сквозь женщину!

Она оглянулась и увидела, что та по-прежнему следует за ними вплотную. Она превратилась в Призрака! Все ее тело стало бесцветным и прозрачным.

Затем прямо на глазах Эмери она снова стала осязаемой. Смуглая кожа начала проявляться на кончиках пальцев рук и ног, быстро распространяясь по конечностям. Волосы, которые были белыми, почти прозрачными и парящими в воздухе, плавно упали на плечи.

Она пробыла Призраком не больше секунды, но Эмери точно знала, что видела. Знала, что это не игра света и не плод ее воображения.

Взгляд Эмери встретился со строгим взглядом женщины.

Слишком занятая созерцанием того, что происходило сзади, она чуть не пропустила критический момент. Она едва успела прижаться к спине Инграма, когда тот взревел и плечом протаранил массивную дубовую дверь. Она разлетелась пополам и сорвалась с петель, уничтоженная так легко, словно была из бумаги.

Потребовалось бы как минимум десять человек с тараном и несколько минут, чтобы снести ее.

Деревянные щепки разлетелись во все стороны, заставив ее зажмуриться, когда они градом посыпались на лицо. Она знала, что несколько застрянут в ее длинных волнистых волосах, дико развевающихся сзади.

Она натянула веревку на шее Инграма, одновременно дергая ее вправо.

— Осторожно!

Он заскользил по земле, пытаясь затормозить перед самой скалой, выросшей прямо перед ними. Он метнулся вправо, но тут же замер: два ряда Истребителей демонов стояли наготове с копьями.

— Черт, — прошептала Эмери. — Они нас опередили.

С другой стороны, путь, которым она их вела, был не таким прямым, как через главные ворота.

Позади двух шеренг стояла Рен.

Ее взгляд был острым и холодным, как сталь меча, а открытое лицо выдавало крайнюю степень ярости. Их лидер явно ожидала, что Эмери смирится с поимкой Инграма, и такой поворот событий стал для нее полной неожиданностью.

В ее глазах читались предательство и сожаление.

— Я займусь ими! — крикнула незнакомка, бросаясь вперед. — Уводи его отсюда, пока он не поддался жажде крови.

Женщина — чьего имени она до сих пор не знала, как и причины ее появления здесь — прыгнула. Ее плащ развевался, казалось, позволяя ей скользить по воздуху. Затем она закружилась в воздухе, отбивая копья ногами, и приземлилась прямо в гущу солдат.

Двое едва успели среагировать, прежде чем она перерезала им глотки.

Эмери сняла лук, достала стрелу из колчана и вцепилась в веревочные поводья на шее Странника. Она зачем-то ударила его каблуками в бока, словно обычную лошадь.

— Давай, Инграм! Вперед!

Выход был прямо за этими солдатами. Им просто нужно было прорваться.

У него же была другая идея.

Он резко свернул влево, заставив Эмери вскрикнуть, когда прыгнул и оттолкнулся от каменных ворот крепости, чтобы добраться до выступающего карниза на стене замка. Она наложила стрелу на тетиву, натянула и выпустила ее в лучника, целившегося в них снизу.

Тут же наложила вторую, выстрелила и потянулась за следующей. Не было времени колебаться перед убийством бывших соратников, в ее колотящемся сердце не оставалось места для чувства вины. Она не могла себе этого позволить; они были слишком близки к тому, чтобы освободить Инграма.

Женщина отвлекала на себя почти всех пехотинцев, за исключением тех немногих, кто пытался метнуть копья в Инграма, пока тот карабкался по стене. Он искал свой собственный путь наружу, и Эмери гадала, не выбрал ли он этот маршрут потому, что на нем было меньше шансов кого-то убить.

Почему мысль о том, что он так старается сдержать обещание, тронула ее до глубины души?

Инграм издал негромкое рычание, пятясь по участку крыши крепости; его взгляд явно был прикован к широкому пространству между ним и каменными воротами. Сверху по ним уже стреляли другие лучники.

Она не знала, почему ее взгляд метнулся вниз, к земле. Рен исчезла, и Эмери в панике оглядывалась по сторонам, пытаясь ее найти.

Черт! Куда она делась?!

Инграм сорвался с места, и чем ближе он был к краю, тем сильнее ее сердце пыталось оторваться и выскочить через рот наружу. Они не допрыгнут. Слишком далеко. Никакое существо не сможет преодолеть такое расстояние.

Вместо того чтобы поддаться страху и панике, она просто вцепилась в веревку на его шее и приготовилась ко всему.

Подняв тучу пыли и камней с края, Инграм прыгнул. Они буквально поплыли по воздуху.

А затем начали падать.

Они врезались в стену чуть ниже края, и его когти вгрызлись в камень, словно он был сделан из воска, — настолько они были острыми и крепкими.

Эмери ахнула, когда начала соскальзывать, и изо всех сил вцепилась в веревку одной рукой. Внутренний голос умолял бросить лук и схватиться обеими руками, но она упрямо не желала этого делать. А вдруг он еще понадобится? Это было ее единственное дальнобойное оружие.

Она вздохнула с облегчением, когда ему даже не пришлось карабкаться. Он просто оттолкнулся со всей силы, и они взлетели на несколько метров выше стены ворот.

В этот момент она окончательно поняла, как Сумеречные Странники уничтожают города. Стена из деревянных кольев? Какая бесполезная попытка защиты.

На несколько коротких секунд она ощутила невесомость, а затем сердце ухнуло в желудок. Они рухнули на верхнюю часть стены, и из ее груди вырвался хрип, когда она с силой приземлилась на него.

В груди что-то хрустнуло — она всем телом приложилась о костяные шипы на его спине. Уцелела только лобковая кость, спасенная сумкой, оказавшейся между ней и телом Странника. Вместо крика от боли у нее вырвался лишь жалкий всхлип.

Инграм боролся с кем-то, кто набросил плеть ему на голову, запутав ее в рогах, чтобы удержаться.

Сквозь застилавшие глаза слезы она заметила, что к ним бегут люди.

Эмери даже не успела подумать. Она наложила стрелу и наугад выстрелила, пока Инграм освобождался.

Он сделал те несколько шагов, что отделяли его от края стены, чтобы… она не знала, может, прыгнуть навстречу свободе?

Она смахнула слезы, и ей потребовалось мгновение, чтобы увидеть там Рен. И еще больше времени, чтобы заметить стрелу, торчащую у нее изо лба. Старейшина осела на колени и завалилась на бок.

Шок мгновенно привел ее в чувство, сковав движения. На несколько секунд она даже перестала держаться за Инграма.

Я…. убила ее, — подумала Эмери, совершенно ошеломленная, с широко раскрытыми от неверия глазами. — Я убила Рен.

Она правда этого не хотела.

Эмери не сводила глаз с тела Рен, но руки двигались инстинктивно, хватаясь за веревку на шее Инграма.

— Эмери! — крикнул кто-то слева, и она резко повернула голову.

Разинув рот от потрясения, она увидела обратившегося к ней члена гильдии. Это был женский голос, вероятно, одной из ее подруг, но она не могла разобрать, кого именно. Теперь она понимала, почему Инграму все они казались безликими Демонами.

Сказала ли ее подруга что-то еще, она уже не слышала. Инграм наконец прыгнул, и она едва осознала, что они падают.

Она знала лишь одно: она только что променяла свою жизнь Истребителя демонов на этого Сумеречного Странника.