Душа для возрождения

Глава 3

Глядя в скалистый потолок своей крошечной спальни, Эмери разглядывала узорчатые линии, оставленные киркой того, кто вырубал эту комнату много поколений назад. Ее нос раздраженно дернулся при виде этой небрежной работы.

И пока ее голова билась о колючую, жесткую и неудобную кровать, подмечать подобные детали было довольно странно… учитывая процесс, в который она сейчас была вовлечена.

Интересно, что сегодня подадут на ужин.

Еда в этой неприступной крепости была довольно пресной, но, по крайней мере, сытной. И сейчас ей хотелось чего-нибудь, что помогло бы ей насытиться, потому что она чувствовала себя совершенно пустой.

Что-то теплое и влажное скользнуло по изгибу ее шеи, и она повернула голову, открывая больше кожи для ласк. Ободряюще погладив его по голове, она вернулась к своим мыслям.

Хорошо, что я сегодня не в дозоре.

Ее взгляд скользнул к двум тусклым свечам на дубовой прикроватной тумбочке. Их света едва хватало, чтобы осветить скудно обставленную комнату. Под ней на соломенном матрасе лежало коричневое колючее одеяло; слой шерсти был добавлен для тепла и так называемого «комфорта». В сундуке у изножья кровати хранились ее немногочисленные личные вещи, а в простом шкафу справа — одежда.

Единственным другим предметом мебели был небольшой письменный стол, на котором едва хватало места, чтобы поставить локти, положив между ними кусок пергамента.

Ее спальня казалась безжизненной, чересчур тесной и почти ничем не отличалась от множества других комнат, где жили ее товарищи по гильдии.

Но она принадлежала ей, и только это имело значение.

Брайс застонал над ней, и она окинула взглядом его блестящий от пота лоб.

По крайней мере, он получает удовольствие.

Как долго они уже встречаются? Восемь месяцев, может, больше?

Честно говоря, когда он пригласил ее на свидание, она была удивлена, что кто-то вообще обратил на нее внимание. Он ей вполне нравился: привлекательный, с виду добрый, к тому же преданный своему делу.

Поначалу ей нравилось быть с ним, особенно когда их отношения быстро перешли в физическую, а затем и в сексуальную плоскость. Ей не хватало прикосновений, не хватало чувства, что она… женщина, на которую у кого-то может встать.

Ее сердце так же сильно тосковало по близости, как пульсировала киска от потребности, которую Эмери часто пыталась удовлетворять самостоятельно.

Но… прошло уже немало времени с тех пор, как прикосновения Брайса разжигали в ней хоть что-то. Теперь она опасалась, что просто ублажает его, позволяя использовать свое тело, лишь бы не сталкиваться с уродливой правдой.

Когда жидкое тепло заполнило ее внутренние стенки, каждый толчок впивался в грудь, словно омерзительный паразит. Он ни разу не спросил разрешения кончить в нее, просто делал то, что хотел, потому что оба знали — никаких последствий не будет.

Она начинала чувствовать себя как обычный спермоприемник.

И положения не спасало то, что, как только затихли его последние судороги и он перестал грубо придавливать ее своим тяжелым телом, он поспешно вытащил член и принялся завязывать штаны.

Она оперлась на локоть, пока он искал свою рубашку.

— Куда ты собрался? — спросила Эмери, нахмурив брови. Он уже одевался, чтобы уйти — и не произнес ни слова. — Я еще не кончила.

— И что? — он взглянул на нее и, должно быть, заметил, как дрогнул мускул на ее челюсти. — У тебя это все равно получается лучше, чем у меня.

— И что? — передразнила она. — Удовольствие должно быть обоюдным. Если я не кончила, ты должен помочь.

Брайс закатил свои карие глаза, пропуская сквозь пальцы волнистые светлые волосы, длина которых едва достигала двух дюймов. Он зачесал их назад, словно она вцепилась в них и растрепала в диком экстазе — чего на самом деле не было.

— У меня третья смена в дозоре, о чем тебе и так прекрасно известно, Координатор.

Эмери встала, чтобы найти свои штаны, затем сердито сунула ногу в одну штанину, потом в другую.

— Да, но она начнется только через несколько часов.

— Эй, — произнес он, слегка повысив голос и многозначительно приподняв брови. — Я думал, ты собираешься закончить?

Разглаживая руками обтягивающую рубашку своей униформы, она мысленно надулась. У меня больше нет настроения. А вслух парировала:

— Все вынуждены стоять в этих дерьмовых дозорах, Брайс.

Его верхняя губа раздраженно дернулась.

— Только не ты.

На этот раз закатила глаза Эмери.

— У меня есть другие, куда более изматывающие задачи, из-за которых я не сплю до этого времени.

Ага… например, гребаная гора бумажной работы и отчетов, которые нужно переписать. Хотя дозор на стене был таким же скучным, разве что более холодным.

— До сих пор не могу поверить, что ты получаешь повышение раньше меня, — проворчал он, искоса поглядывая на нее. — Говорили же, что в гильдии нет свободных должностей.

Вздох Эмери был полон усталости.

Учитывая, что Эмери была Истребителем демонов на два года дольше Брайса, существовало множество других причин, почему ему так сказали.

Одна из них заключалась в том, что он был отчужденным и не любил подчиняться чужим указаниям. Мастер должен был проявлять покорность еще во время обучения: принимать приказы, беспрекословно следовать полученным инструкциям и безупречно их выполнять. Каждая неудача, какой бы мелкой или незначительной она ни была, шла в счет. Любая отметка напротив имени означала, что повышение займет больше времени, если вообще состоится.

Эмери говорили, что напротив ее имени стоит лишь одна отметка, но даже она сыграла ей на руку. Ее жертвы сделали ее достойной повышения — хотя Старейшины и тянули с этим до последнего.

Другая причина заключалась в том, что, несмотря на свою силу, Брайс мало чем еще мог похвастаться. Он мог быть хитрым, но особым умом не отличался.

Эмери, напротив, не обладала выдающейся силой, но всегда была грозным противником. Она была умной, начитанной, быстрой и… потерянной. Потерянной, ставшей не более чем рабыней Старейшин и их прихотей. Она была опустошенной, а Брайс — нет.

Как и многие другие Истребители демонов. У них всё еще оставались надежды, мечты, желания.

У Эмери была лишь одна потребность — смерть Демонов.

Что идеально совпадало с целями гильдии.

Она также прекрасно осознавала, что должность предложили ей потому, что Главная Старейшина положила на нее глаз. Рен проявляла слишком живой интерес к ее обучению, поскольку они обе входили в то ничтожно малое число людей, которые разделяли определенные сходства: отсутствие нормальной личности и стальное сердце — хотя последнее… со стороны Эмери было ложью.

— Слушай, если ты не уснешь к тому времени, как я закончу свой дозор, я доведу тебя до конца, — предложил Брайс, одарив ее ухмылкой. — А даже если уснешь, я могу прийти и разбудить тебя вот этим, — он сжал свой причиндал поверх штанов, прежде чем наклониться и поцеловать ее в правую щеку. — Просто не запирай дверь.

Этим Брайс только что гарантировал, что она не только запрет дверь, но и вообще не будет находиться в комнате, чтобы слышать, как он в нее ломится. Ей было абсолютно плевать, он мог спустить и в собственный кулак.

Пожалуй, сегодня я посплю в библиотеке. Старейшинам никогда не было дела до того, что она часто находила там спокойный отдых.

Спокойный он был потому, что она настолько, блядь, выматывалась от учебы, что вырубалась, уронив голову на стол и уткнувшись носом в корешок книги.

Когда он выпрямился, ее взгляд метнулся из стороны в сторону, изучая его привлекательное лицо. Гладко выбритый, с высокими мужественными бровями, одну из которых пересекал шрам. Он не был самым сексуальным мужчиной из всех, кого она когда-либо видела, но был приятен глазу.

Почему все мои отношения заканчиваются вот так?

И не помогало то, что во всех из них участвовали члены гильдии.

Она сжала кулак. Нет. Я не могу просто так сдаться. Я ведь даже не села с ним и не рассказала ему о своих чувствах. О том, что из-за него она чувствует себя как кусок дерьма, даже если он этого не хотел — а может, и хотел! Кто его, черт возьми, знает? Она просто строила догадки, потому что так и не усадила его для нормального разговора.

С другой стороны, все их разговоры ограничивались теми моментами, когда он либо расстегивал, либо застегивал свои гребаные штаны.

Неуверенность в себе неприятно заскреблась на затылке. Она потерла его ладонью.

— Эй. Мы можем завтра сесть и погово…

По коридорам эхом разнесся звон набатного колокола, громыхая и отражаясь от камня.

Эмери и Брайс переглянулись; он заметно побледнел, а ее лицо исказилось от удивления. Пригвожденный к месту, он лишь беззвучно открывал и закрывал рот.

— Двигай! — крикнула она, выталкивая его в дверной проем. Проскакивая следом, она схватила свой меч, стоявший у двери. — Живо на стену.

Шаги Брайса гулко отдавались позади, пока они спешили по крепости, но вскоре их звуки потонули в грохоте множества других ног, присоединявшихся к ним в коридорах. И хотя возникла небольшая давка, это не была паника мирных жителей.

Напротив, все они направлялись в оружейную, где им должны были выдать оружие. Каждый был волен взять лук или копье, в зависимости от предпочтений или наличия, а затем отправиться на позиции, предназначенные для этого оружия.

Лучников ждали наверху стены, а пехотинцев с мечами или копьями — у трех доступных ворот.

У большинства на бедре уже висел личный меч, выкованный собственными руками или заказанный у кого-то более опытного.

Им пришлось продираться сквозь море людей, чтобы добраться до дверей оружейной. В тот самый момент, когда она и Брайс потянулись за копьями — оба, вероятно, приняв решение сражаться плечом к плечу, — кто-то схватил ее за плечо.

Эмери остановилась и повернулась к Старейшине, который стоял неподалеку.

— Только не ты, — твердо произнес он; очертания его лица едва угадывались сквозь маску униформы. — Главная Старейшина Рен хочет тебя видеть.

Отодвинувшись в сторону, чтобы другие члены гильдии могли получить свое оружие, Эмери кивнула, как раз когда к ней подошел Брайс.

— А как же я?

Сквозь узкую прорезь маски виднелись лишь темные глаза Старейшины, и он прищурился, глядя на Брайса.

— А что ты? Отправляйся на стену вместе со всеми.

— Какого хрена? — выплюнул Брайс, резко повернув к ней голову. — С чего это у нее в последнее время особые привилегии? При нападении все обязаны отправляться на стену.

Она прищурилась, оценивая и его выражение лица, и тон. Она не особо жаловала ревность, особенно когда дело касалось дел гильдии.

— Я следую своим приказам, как и ты должен следовать своим. Причина не имеет значения.

— Именно, — процедил Старейшина холодным, бесстрастным голосом. — То, чего хочет Рен — это ее дело, и как Главы восточного сектора, ее желания не обсуждаются. Любые споры по этому поводу будут зафиксированы на будущее, — затем, с намеком на юмор, от которого в уголках его глаз собрались морщинки, он добавил: — Это если ты не сдохнешь сегодня ночью.

Желвак дернулся на скуле Брайса, его губы сжались в жесткую линию. Однако он кивнул и отступил назад.

Эмери не дала ему уйти, перехватив его за запястье и игнорируя поток людей, снующих вокруг. Несмотря на весь негатив, скопившийся за эту ночь, она искренне посмотрела ему в глаза.

— Не дай себя убить, ладно? — тихо попросила она. — Будь осторожен.

Его раздражение улетучилось, а взгляд смягчился.

— Конечно, Эм. Не беспокойся обо мне. Обещаю, со мной все будет в порядке.

Расставаясь, они не обменялись ни поцелуем, ни объятием, ни какими-либо другими проявлениями нежности — впрочем, они и так не стали бы делать этого на публике. Их отношения были тайной, в основном по его просьбе.

Брайс вышел из оружейной, чтобы направиться на свой пост, а Эмери поднялась по винтовой лестнице, ведущей в верхнюю часть крепости. Старейшина не последовал за ней; вероятно, он выискивал в толпе других членов гильдии, которым Рен отдала дополнительные приказы.

Крепость Загрос была цитаделью Истребителей демонов в восточной части Австралиса. И на востоке, и на западе сквозь их земли проходил самый большой участок Покрова, что делало их гораздо более опасными, чем северные или южные территории.

С самой высокой ее башни любой мог разглядеть обгоревшие руины Ривенспайра. Он давно был уничтожен Демонами и охваченными паникой людьми, устраивавшими пожары.

На юге они торговали с фермерскими угодьями, обменивая продовольствие на дополнительную защиту. Такое же предложение о защите было сделано и шахтерскому городку, который делил с ними эту гору, хоть и находился гораздо севернее.

На востоке не было ничего, кроме коварного моря.

Крепость Загрос была холодной, зловещей и нависала над лежащими внизу землями. Сама твердыня была высечена в самом камне горы, а из извлеченной породы построили всё остальное.

Она состояла из шести башен.

Две располагались в нижних ярусах, прямо там, где стена смыкалась с подножием горы.

Две средние служили дозорными башнями для севера и юга; они находились на самых дальних краях и выступали из тела горы. Они также укрывали центр крепости — где располагались жилые и тренировочные зоны — от прохладных северных ветров.

Две самые верхние башни позволяли одновременно обозревать восток и запад. В пространстве между ними находились библиотека, зал архивов, а затем шел верхний сектор, куда допускались лишь немногие избранные.

Сначала ей нужно было углубиться в толщу горы, чтобы приблизиться к вершине, где Рен, скорее всего, находилась на своей смотровой и стратегической площадке.

Надавив на навершие меча, чтобы острие не билось о ступени, она начала долгий и изнурительный подъем. По спине струился пот, заставляя черную униформу Истребителя демонов липнуть к разгоряченной коже, но она ни разу не сбавила шаг и не вытерла лоб.

Меня до сих пор поражает, что Рен поднимается сюда каждый день. Неудивительно, что их Главная Старейшина была в такой чертовски хорошей форме.

Ее собственные легкие были готовы разорваться в любую секунду, а в боку уже горело от колющей боли.

Когда она достигла последних ступеней, ее уставшие и дрожащие колени грозили подкоситься, но она вложила остатки энергии в последний рывок наверх.

Ее встретили два члена гильдии ранга Мастер. Синяя эмблема, вдавленная в верхнюю часть груди их униформы по центру грудины, была точно такой же, как у нее. Круг, который сужался на конце, не успевая сомкнуться, пронзенный мечом насквозь.

Было невозможно определить, кто есть кто, так как их униформа с масками на лицах и капюшонами была абсолютно идентичной. Она даже не могла предположить, принадлежат ли смотревшие на нее глаза тому, о ком она думала. Ко всем нужно было относиться одинаково в соответствии с их положением.

Это придавало их должностям автономию.

Эмери еще не накинула свой капюшон, поскольку обычно они делали это только находясь на своих постах. Эмери обязана была подчиняться приказам лишь тех, кто носил серебряную эмблему — Старейшинам.

Но все без исключения должны были подчиняться приказам обладателя медальона.

Оба стоявших в карауле Мастера кивнули. Они отступили в сторону, открывая ей проход. Эмери постучала костяшками пальцев в дверь.

— Главная Старейшина, вы звал…

— Войди, Эмери, — тяжелый голос Рен глухо прогремел сквозь толстую, состаренную древесину двери.

Оказавшись внутри, она закрыла за собой дверь. Затем тут же сомкнула лодыжки, сцепила руки за спиной, расправила плечи и вздернула подбородок. Она стояла по стойке «смирно», ожидая, пока Рен начнет разговор.

Комната была мрачной, полностью выполненной из камня и редкого мрамора, обнаруженного при вырубке горы. Она была тускло освещена. Рен редко использовала больше горстки свечей — ровно столько, чтобы видеть разложенные на столе планы, но недостаточно для того, чтобы другие могли уверенно лавировать между мебелью.

Рен была убеждена, что все они должны уметь видеть в темноте, как и их грозный враг.

Главная Старейшина стояла у прямоугольного незастекленного окна на уровне талии, которое занимало всю изогнутую часть стены слева направо. Приняв ту же позу, что и Эмери, она обозревала всю крепость, словно ястреб, высматривающий очередную добычу.

Ее руки были расслабленно сцеплены за спиной. Руки Эмери, напротив, напряглись, словно малейшее движение мышцы могло быть расценено как неуважение.

В комнате больше никого не было, и тишина, которую навязала им Рен, была долгой и неуютной. Особенно в свете убывающей, но все еще почти полной луны, которая очерчивала ее силуэт и отбрасывала на нее темную тень.

— Ты одна из немногих, кто мастерски владеет кнутом, — констатировала Рен как факт, не оборачиваясь. — Это оружие нелегко освоить.

Взгляд Эмери метнулся к кнуту, аккуратно свернутому на бедре женщины. Он отличался от стандартных кнутов, выдаваемых другим членам гильдии: в его плетение была вплетена единственная синяя нить.

Когда Рен едва заметно склонила голову, чтобы взглянуть на Эмери краем глаза, та напряглась еще сильнее.

— Верно, — ответила она, хотя вопроса ей не задавали.

— Ты присоединишься к отряду Старейшин, которые сейчас готовятся на этаже ниже. Ты выйдешь с ними за ворота.

Ее брови дрогнули, собираясь сойтись на переносице, но ей быстро удалось подавить зарождающееся замешательство. Я не понимаю. Она кивнула, прежде чем отступить назад, чтобы выполнить приказ.

— Стой.

Эмери снова выпрямилась по струнке.

Дерьмо. Рен заметила, как дрогнуло ее лицо, и ее ястребиный взгляд пронзил Эмери насквозь, изучая ее.

Она бесшумно отошла от окна и повернулась к Эмери лицом, и той на мгновение показалось, что она смотрит в зеркало. Они не были связаны кровным родством, что было очевидно: Рен была гораздо бледнее, и у нее не было веснушек. К тому же ее волосы были темно-каштановыми, в отличие от привычного рыжего колтуна Эмери, но во многом другом они были поразительно похожи.

Их голубые глаза были похожи, их пышные фигуры были одинаковы, и даже шрамы на их лицах зеркально отражали друг друга.

Эмери всегда было тяжело смотреть на отпечаток собственной внешности на лице Рен. Ото лба, вниз по правой стороне лица и до самой видимой части шеи у Рен тянулись паутинистые следы ожогового шрама. Шрам Эмери находился слева и был почти идентичным; и у обеих рубцы уходили еще ниже по телу.

Даже единственный след от когтя, рассекавший их нижнюю губу, был одинаковым, только на противоположных сторонах.

Долгое время Эмери гадала, не по этой ли причине Главная Старейшина заинтересовалась ею. Учитывая, что они обе превосходно владели кнутом, были покорны и внешне холодны — хотя со стороны Эмери это было лишь притворством, — казалось, будто Эмери смотрит на старшую версию самой себя.

Чувствовала ли Рен то же самое, только наоборот?

Ходили слухи, что Рен подыскивает себе замену, которая будет обучаться под ее началом до самой ее смерти или ухода с поста. Она была эгоистичной и расчетливой; было бы вполне логично предположить, что Рен захочет заменить себя потенциальной молодой версией.

— Разрешаю говорить, — в ее ледяных голубых глазах блеснул расчетливый огонек.

— Не сочтите за неповиновение, Главная Старейшина, но во время вторжений бойцы с кнутами требуются редко. Лучшее оружие для защиты крепости — это копье, и наше преимущество в большом количестве солдат и наличии стены. Меч нужен для свободы движений на заданиях, а кнуты обычно применяются как последнее средство против Демонов.

— Обычно ты была бы права, — ответила женщина, прежде чем снова отойти к зияющему окну. Дождь начал мягко барабанить по карнизу, но достаточно громко, чтобы звук отдавался эхом. И словно в подтверждение ее следующих слов, вдалеке слабо прогремел звериный рев. — Однако наш враг — не Демон.

Если это не Демон… А поскольку этот звук точно не мог принадлежать какому-нибудь бандиту-человеку, значит…

Ее губы сжались — не от страха, а от осознания.

В серых облаках сверкнула молния.

Сумеречный Странник.

— Битва началась, — лицо Рен посуровело. — Кто-то совершил глупую ошибку, — когда Эмери никак не прокомментировала это, решив не прерывать размышления женщины, Рен в конце концов усмехнулась. — Надеюсь, ты не возражаешь, но я отправила твоего спутника на пушечное мясо.

Язык тела Эмери абсолютно не изменился, и настроение Рен заметно улучшилось.

— Хорошо. Твои привязанности не слишком глубоки.

— Любой ваш приказ идет на благо гильдии. Я никогда бы не поставила под сомнение ваши решения, — ложь легко слетела с губ Эмери.

Брайс много значил для нее, даже если сам того не желая, порой заставлял ее чувствовать себя дешевой дыркой, которую время от времени трахают. Их связывали и другие, куда более приятные воспоминания, и они не раз спасали друг другу жизни. У них были проблемы, но не такие уж серьезные, чтобы по-настоящему ее оттолкнуть… по крайней мере, ей так казалось. Или же она просто питала глупые надежды?

Даже если она не показывала этого внешне, Эмери была исключительно не уверена в себе из-за своей изуродованной внешности. Шрамы на лице и шее были не единственными, что она носила, и многие другие уходили глубоко в душу.

К тому же в ней не хватало важной части. И хотя она пошла на это добровольно, сама сделала этот выбор, где-то на задворках сознания все равно таилась мысль о том, что она неполноценна — а значит, недостойна любви в долгосрочной перспективе.

Брайс был для нее шансом обрести хоть какое-то подобие товарищества на том трудном пути, который она выбрала. Тот факт, что Рен намеренно подвергла его опасности только ради того, чтобы проверить Эмери, оставил неприятный осадок, но у нее не было иного выбора, кроме как смириться с этим.

С бесстрастным выражением лица Эмери ждала, когда ей разрешат уйти, надеясь, что их разговор окончен. Ей многое хотелось сказать, но она не могла и не стала бы этого делать.

— Как поживает твой страх в последнее время?

Рен знала, что Эмери недавно пережила тяжелую травму и сейчас находилась в процессе психологического восстановления.

— Я с ним справляюсь. Как только мои раны зажили, я вспомнила, почему вообще перестала бояться.

Рен кивнула, казалось, удовлетворенная ее ответом.

— Отряд Старейшин, к которому тебя прикрепили, подготовит твой кнут. Будь осторожна под дождем, Эмери. У твари будет преимущество, — затем она кивнула в сторону двери. — Можешь идти…

В тот самый момент, когда она уже готова была с облегчением удалиться, по лестнице загрохотали торопливые шаги. Вошедший не стал дожидаться разрешения войти и, проходя мимо Эмери, задел ее плечом.

— Рен, — он встал в ту же позу, что и Эмери. — Сумеречный Странник начал атаку.

— Что произошло? — спросила она без тени гнева. — Я приказала всем отложить нападение до тех пор, пока не будут готовы наши бойцы с кнутами.

— Один из наших лучников случайно всадил ему стрелу в грудь. Он пришел в ярость и попытался взобраться на стену.

— Идиоты, — процедила она. — Какой это Сумеречный Странник?

— У него есть клюв, это всё, что я знаю.

— Ворон, — она бросила взгляд на Эмери и покачала головой. — Крылатый где-то неподалеку. Они никогда не путешествуют друг без друга. Скорее всего, он прячется в тенях, ожидая возможности прорваться через ворота. Удвойте количество пехотинцев, не пропустите их.

— Понял, Главная Старейшина.

Мужчина удалился.

— Ты, — Эмери думала, что это невозможно, но ее спина выпрямилась еще сильнее. — Передай лидеру своего отряда, что меня больше не волнует, останется ли он в живых. Вам будет трудно сражаться с двумя, но мне нужен один из них. Мне плевать, какой именно, и мне больше нет дела, будет ли он мертв, главное — чтобы один из них был у меня.

— Поняла.

Получив кивок, разрешающий уйти, Эмери наконец-то сбежала.

Оказавшись одна, она прищурилась. Ее губы сжались и искривились от укола беспокойства.

Дерьмо. Сумеречный Странник?

Она вызвалась истреблять Демонов, а не сталкиваться с предвестником смерти.