Душа для возрождения

Эпилог

Эмери уже была настороже, когда увидела плакат о розыске, приколотый к доске объявлений прямо у ворот Гриншира. Видеть набросок собственного лица с объявленной наградой было тревожно. Ниже красовалась надпись «дезертир», а на самом верху чернилами была выведена эмблема Истребителей демонов.

Она была преступницей. Разыскиваемой женщиной.

Эх, — подумала она, пожимая плечами.

Был только один человек, который в данный момент хотел ее поймать, и у него были длинные, покрытые чешуей руки. И он был единственным, кому она принадлежала.

Ее не особо волновало, что человечество отворачивается от нее. Она и сама уже повернулась к ним спиной, и, если честно, была этому вполне рада.

Она любила людей, поэтому дело было не в ненависти или злобе к человечеству, а скорее в том, что она любила кого-то, или, точнее, что-то другое гораздо сильнее. Ради него она была готова отказаться от нормальной жизни.

Это не означало, что, когда стражник, сжимавший копье, ткнул в нее своим толстым пальцем, она не ахнула и не вцепилась в сумку с припасами, которые она… украла. А что? У нее не было ни гроша! Сложно иметь при себе хоть цент, когда возвращаешься с того света без ничего, даже без нижнего белья.

— Эй, ты! Стой! — крикнул стражник, и его напарник удивленно обернулся.

Второй стражник с недоумением смотрел на нее с минуту, прежде чем понял, кто она такая. Он бросился к ней, заставив и первого последовать его примеру.

Эмери издала пронзительный визг, подобрала юбку платья, развернулась и задала стрекача. Ни за что на свете она не собиралась попадаться.

Прижимая сумку с припасами к груди и стараясь, чтобы из нее ничего не вывалилось, она свернула в переулок между двумя домами. Поскольку они бросились следом, она просто продолжала бежать. Затем Эмери свернула налево, потом направо, а затем побежала прямо.

Она сбила с ног несколько человек, размахивая руками как ветряная мельница, чтобы не споткнуться и не упасть вместе с ними, но продолжала бежать.

Оказавшись ближе к окраине города, она оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что ее не видят. Затем она стала бесплотной и проплыла сквозь защитные деревянные стены города.

И снова стала материальной.

Бежа в сторону ворот, чтобы подняться на холм за ними, она посмотрела на темную фигуру, стоящую на четвереньках на его вершине. Он был почти скрыт высокими, колышущимися стеблями травы, и, возможно, для неосведомленного глаза был бы невидим.

Кто-то, должно быть, заметил, как она прошла через открытые ворота, потому что два стражника начали преследовать ее с приличного расстояния. Им следовало бы сдаться, учитывая, что она была далеко впереди.

— Нам нужно уходить! — крикнула она, как раз когда подбежала к Инграму.

— Почему? — спросил он, качая головой, и повернул свой вороний череп к стражникам. Его глаза вспыхнули красным. — Я могу просто убить их.

— Я бы предпочла, чтобы ты этого не делал, — возразила она, схватившись за рог, на котором всё еще было украшение, подаренное ею, готовясь к прыжку.

Он присел, как раз когда она запрыгнула ему на спину. Импровизированное седло, созданное специально для него и его шипов, смягчило ее посадку.

Ей нравилось, как оно исчезало всякий раз, когда он перекидывался в свою более человекоподобную форму. Это был ловкий трюк.

— Вперед, Инграм! Пока они тебя не увидели.

Она надеялась, что из-за расстояния они просто подумают, что он лошадь или что-то в этом роде. Вряд ли гильдия стала бы распространяться о том, что она не только дезертировала, но и освободила Сумеречного Странника. Они бы не захотели делиться своей неудачей.

Они были скрытными не просто так.

Инграм с раздраженным фырканьем помчался во весь опор. В считанные секунды город с кукурузным полем рядом с ним скрылся из виду. Через несколько минут он пересек широкий и обширный луг, а затем поднялся на крутой холм.

На вершине он свернул налево и пробежал по ней, прежде чем свернуть направо.

Она знала путь, по которому он шел, так как они проходили по нему дважды в прошлом. Чуть больше месяца назад, а затем совсем недавно.

Глядя на затылок его белого черепа и торчащие козлиные рога, она улыбалась просто потому, что место, куда он их вез, было… милым, а также очаровательным.

— Здесь идеально, — заявила она, похлопав его по шее, когда он начал самостоятельно сбавлять ход.

Он повернул голову вбок, и в его глазах зажегся ярко-желтый свет.

Эмери перекинула ногу и соскользнула с его бока прямо на мягкую, короткую траву. Бабочки уже взмыли в воздух небольшим калейдоскопом, еще до того, как она откинулась назад с радостным хихиканьем.

Которое стало только громче, когда он упал на живот, положив свой череп боком ей на живот.

— Ну, это было весело, — со смехом произнесла она.

— Это уже второй раз, когда тебя прогоняют из города, Эмери, — проворчал он, хотя его глаза оставались ярко-желтыми.

— Думаю, это делает нашу жизнь интереснее, — ответила она, подставив лицо яркому солнечному свету. — Да какая разница. Даже если они меня поймают, я просто упорхну оттуда своей призрачной задницей, когда никто не будет смотреть.

Он повернул голову, чтобы получше ее рассмотреть, и из него вырвался еще один раздраженный вздох.

— Да, но это значит, что ты будешь вдали от меня дольше.

Ее губы сжались.

— Еще один час не повредит. Мне нужны припасы. Чистая одежда, инструменты для разведения огня, свежая еда.

— Но тебе не нужно есть.

— Но это приятно, — игриво возразила она.

Этого оказалось достаточно, чтобы победить, и он подполз поближе, оказавшись рядом с ней. Он притянул ее к своему боку, так что она прижалась к нему, и посмотрел на небо вместе с ней.

Она наблюдала за облаками, благодарная, что они не закрывают солнце. Над ними пролетела стая птиц — скорее всего, мигрирующих в поисках пищи или для размножения, так как зима была уже не за горами.

Через некоторое время она смягчила тон и спросила:

— Тебе нравится этот холм, не так ли? Ты постоянно приводишь нас сюда.

— Я… да, — признался он.

— Почему? — спросила она, повернув лицо к его костяному лицу.

Его глаза вспыхнули ярко-розовым, когда его рука сжалась на ее бедре.

— Потому что именно здесь я впервые по-настоящему начал любить тебя. — И вот так просто он заставил ее влюбиться в него еще сильнее.

Затем он схватил ее сумку и потряс ее.

— Ты достала еще одно платье, которое я смогу с тебя сорвать?

Она поджала губы.

— Достала. Два, вообще-то. Но постарайся их не порвать. Это такое расточительство.

— Но это весело, — заявил он, и его тихий смешок подсказал ей, что он просто пытался ее поддразнить.

Инграм оказался довольно… игривым. Он мог превратить что угодно в игру, а затем эту игру — во что-то извращенное.

Например, в салки.

Если Инграм убегал, он находил место, чтобы спрятаться и наброситься на нее, так как она ни за что не смогла бы угнаться за ним. Если она убегала, используя свою призрачную форму, чтобы скрыться и спрятать свой запах, он набрасывался на нее, когда она становилась материальной.

Оба раза заканчивались тем, что он валил ее на землю в своей четвероногой форме, и она была полностью взята его членом, пока он находился в более монструозном обличье.

Она принимала всё это, особенно потому, что это, казалось, исцеляло его от потери Алерона.

Им обоим стало лучше после того, как они снова увидели своих близких в Тенебрисе. И хотя она знала, что никогда не увидит Гидеона, если только снова не умрет по-настоящему, было приятно знать, что он находится в месте, где он не одинок, не напуган и не сбит с толку. Он покоился с миром, в окружении своих самых счастливых воспоминаний.

Инграм верил в то, что, хотя он ничего не может сделать, чтобы вернуть своего сородича, Алерон найдет способ вернуться к нему.

Эмери не знала, так ли это, но она подпитывала его надежду. Кто знает? Может быть, он был прав. Ему удалось совершить невозможное: отправиться в загробный мир и вернуться обратно.

Он даже взял ее с собой.

Тем временем Эмери знала одно наверняка.

Инграму нужен был кто-то, кто придаст ему цель, укажет, куда идти, даже если на самом деле идти было некуда. Ему нужен был кто-то, кто заставит его почувствовать, что он не одинок, прижимаясь к его телу так сильно, как только он может.

Он не хотел оставаться в пределах постоянного оберега, который случайно установил, хотя тот и граничил с территориями других Сумеречных Странников. Он находился прямо напротив оберегов Магнара и Фавна — и был меньше их, поскольку пытался сформироваться над ними и не смог. Их обереги были там первыми.

Жаль, что он не хочет остаться со своими братьями. Он привык к свободе, привык бродить по миру, как ему вздумается, и привязанность к одному месту немного пугала его.

Он не был готов остепениться.

Но это нормально. Эмери не возражала. Она бы с удовольствием узнала поближе другие пары, с которыми познакомилась, и стала бы частью их маленького сообщества. Ей очень понравились Рея, Делора и Маюми, и она видела, как они по-настоящему становятся друзьями, на которых она могла бы рассчитывать во всем, но у них было время.

Целая вечность, если только не случится ничего плохого.

А пока мы будем просто отправляться куда захотим, по первому капризу.

Куда она укажет, туда они и направятся.

Но мы будем часто приезжать в гости, — с улыбкой подумала она, уткнувшись лицом в бок груди Инграма. Она погладила реберные кости, выступающие на поверхности его тела. И однажды мы построим свой собственный дом и заполним его всем, что найдем по пути.

А до тех пор они будут двумя заблудшими душами, блуждающими по миру, но любимыми и постоянно переплетенными.

Свободными и не обремененными обязанностями.

Это звучало идеально.