Душа для возрождения

Глава 8

Под маской Истребителя демонов Эмери побледнела.

Она наблюдала за тем, как из камеры вытаскивают труп доктора, который последние несколько дней орудовал скальпелем против Сумеречного Странника. Зверь гремел цепями, отчаянно сражаясь; у него хватало свободы движений, чтобы резко дергать головой из стороны в сторону.

Он щелкал длинным клювом и даже пытался клюнуть одного из Старейшин, который старался накинуть на него веревку, чтобы зафиксировать челюсти.

Честно говоря, смерти доктора можно было бы избежать, если бы они не решили покопаться у монстра во рту.

Один из Старейшин к тому же лишился пальцев. Пытаясь помочь отбиться от существа, когда то вцепилось в шею, грудь и лицо доктора, он случайно подставил руку под удар.

Часть Эмери считала, что доктор получил по заслугам, другая же половина протестовала против смерти человека. И все же, скольких людей убил этот единственный Сумеречный Странник?

— Отпустите меня! — ревел монстр, извиваясь изо всех сил в попытке освободиться. — Отпустите!

Через несколько секунд его клюв снова был наглухо завязан, и она сомневалась, что они рискнут развязать его снова.

Он просто защищается, — подумала она, глядя на полосы человеческой крови, тянущиеся по полу прямо рядом с ней и выходящие за дверь. Если он не лгал о том, зачем пришел сюда… значит, у ворот он тоже просто защищался.

Она не знала, правда ли это.

Каждую секунду каждого дня в глубине ее сознания шептал голос Рен. Эмери не могла не соглашаться со многим из сказанного; многое звучало разумно, даже если само по себе было бесспорно больным и извращенным.

— Видишь? — фыркнула Рен, оглянувшись на Эмери, которая скрывала внутреннюю панику за бесстрастным выражением лица. — Дай ему шанс, и он убьет.

Щипцы, которыми доктор придерживал его язык, лежали на полу, отражая мерцание факелов, как и скальпель, которым он собирался воспользоваться. Где именно — Эмери знать не хотела.

Она не могла отрицать очевидного, ведь всё произошло прямо у нее на глазах. Она прищурилась. Но я и сама прокусила пальцы бандиту, когда тот пытался вырвать мне язык.

Тогда ей удалось вырваться и перерезать нападавшему горло.

В чем разница? Да ни в чем, черт возьми.

Колеса по обе стороны от Сумеречного Странника заскрежетали, наклоняя стол вперед и заставляя его снова встать на колени.

— Полагаю, я на уборке? — съязвила Эмери, отчего в обычно холодном взгляде Рен промелькнуло веселье.

— Я собиралась дать тебе передышку, но с таким тоном? Определенно.

Эмери даже не шелохнулась, когда они выходили, заставив их задеть ее плечом. Затем она стала ждать, когда ей принесут инструменты для уборки, пока Сумеречный Странник продолжал реветь.

Он не был ранен — на этот раз им не удалось причинить ему вред, — но он не успокаивался. Он в ярости. Она посмотрела на пол. Это из-за крови?

Как ни странно, убирать кровь членов гильдии ей было легче. Возможно, потому, что они получили то, что заслужили.

Она не знала, что с ней происходит, но она постепенно становилась нечувствительной к их смертям и всё более уязвимой перед ним. Однако постоянный поток мнений Рен превращал ее мысли в сплошную головную боль.

Что правильно, а что нет? Где добро, а где зло? Где святость, а где порок? Эмери устала находиться в этом подвешенном состоянии.

У нее болела душа. Она не могла ни есть, ни спать. Это чувство зрело внутри, вызывая зуд на коже, пока она не начинала ее расчесывать. Под униформой она вся покрылась мелкой сыпью.

Рано или поздно ей придется выбрать сторону и полностью принять то, что они делают.

Уборка крови в комнате заняла совсем немного времени, и она была достаточно глупа, чтобы подойти к нему и вытереть самое страшное с его мечущегося лица — с кончика клюва. Она быстро испугалась и отпрянула. Вскоре после того, как она попросила свежее ведро воды — лишь повод остаться с Сумеречным Странником, — он наконец успокоился, хотя и очень постепенно.

Точнее, это произошло, когда остатки крови на нем высохли.

Он дико сопел ноздрями, его грудь часто вздымалась. Она знала, что его красные сферы устремлены на нее, и больше не считала их такими пустыми и бездушными, как раньше.

— Ты…

— Оставь меня в покое! — крикнул он, дернувшись, отчего кости его скелета загремели, вторя звону цепей.

— Они просто пришлют другого доктора, — сказала она ему.

— Тогда я уничтожу и его, — пророкотал он, и его слова прозвучали пугающе.

У нее по коже побежали мурашки.

— Тебе было приятно убить его?

Она не знала, зачем спросила. Может быть, она хотела найти причину возненавидеть его, чтобы оправдать всё происходящее.

— Да, — прорычал он.

У нее вырвался сухой, одинокий смешок. Я чувствовала то же самое по отношению к тому бандиту.

Поскольку она также попросила тряпку, она снова подошла к Сумеречному Страннику, теперь, когда он перестал безумно метаться.

— Я собираюсь тебя помыть, — сообщила она.

Ей нужно было что-то делать в этой комнате, прежде чем ее отсюда уведут.

— Не трогай меня.

Эмери проигнорировала его и выжала тряпку, прежде чем повернуться к нему лицом. Он дернулся, но путы удержали его на месте.

— Ты лгал, когда говорил, что пришел к нам за помощью? — спросила она, промакивая его грудь, чтобы стереть несколько багровых капель.

На этот раз она решила начать с того места, где они еще не успели ничего вскрыть.

— Ты похожа на Демона, — огрызнулся он, и вихрь в его сферах покраснел.

Эмери замерла, прищурившись. Затем она подцепила край капюшона, расстегнула маску и откинула их назад.

— Так лучше? — спросила она, заметив, как цвет его гневных сфер стал мягче.

— Да.

Он не лгал. Судя по его реакции на ее униформу, было очевидно, что он испытывает к ним ненависть.

Эмери затаила дыхание, осторожно взяв его за нижнюю часть клюва, ожидая, что он дернется. Он этого не сделал, краснота в его сферах угасла еще больше, и она смогла спокойно протереть щель клюва.

Она заметила, что напряжение в его плечах спало, и ей показалось, что он даже немного опустил голову, доверив вес ее ладони.

Затем ее ресницы дрогнули, когда его сферы сменили цвет на тот, которого она никогда раньше не видела. Орхидейный оттенок пурпурного.

Она уже уяснила, что красный означает гнев и голод, а белый — страх. Она могла лишь догадываться, что синий — это печаль.

Она не знала, что означает орхидейный.

Его череп дернулся в ее ладони, и она удивилась тому, какой теплой была кость.

— Тот запах исчез, — произнес он, часто дыша. Он принюхивался к ней. — Тот, который пах собственничеством.

Она резко отшатнулась. Она понятия не имела, о чем он говорит.

— Если… — начала она, понизив голос, чтобы стражник не подслушал. — Если бы я освободила тебя, ты бы пообещал никому не причинять вреда?

Она думала, что он ухватится за возможность сбежать. Он этого не сделал, и его молчание было давящим.

— Сумеречный Странник?

— Инграм. Меня зовут Инграм. Не отнимай у меня имя, когда я только что его обрел.

Эмери, закончив мыть его и просто протирая теперь уже белый череп, отступила назад. У него есть имя? Почему это так больно кольнуло ее в груди? У настоящего монстра… не было бы имени. Значит ли это, что кто-то о нем заботится?

Боже. Неужели где-то есть кто-то, кто по нему скучает?

— Ты не ответил мне, Инграм, — прошептала она, надеясь, что он последует ее примеру.

— Обещания — это то, что нельзя нарушать, так? — она кивнула. — Тогда я не могу этого обещать.

Она приоткрыла рот, пораженная его честностью. Он был глупцом! Она почти была у него в руках, а он решил признаться, что с радостью убьет ее товарищей.

— Ладно, хорошо, — проворчала она, поворачиваясь к нему спиной, чтобы собрать свои вещи.

— Ты сердишься? — его удивленный, высокий тон был безошибочен.

— Я не собираюсь освобождать того, кто из кожи вон лезет, чтобы причинить вред моим людям.

— Я не смогу ничего с собой поделать, если они причинят мне вред, или я им.

Ее губы сжались. Она замерла у двери, повернув голову в сторону и глядя на него краем глаза.

— В каком смысле?

— Мавки не могут сдерживать ярость, когда она берет верх. Мы… не всегда хотим причинить боль, особенно если нам самим ее причинили.

Мавка? Так они называют себя вместо «Сумеречный Странник»?

Она медленно развернулась, чтобы настороженно посмотреть на него.

— Иногда это происходит случайно?

— Да. Как тогда, когда твои люди осыпали меня стрелами, когда я стучал в ваши ворота. Я не мог успокоиться, как только они начали нападать.

Слово «стучал» застряло у нее в голове.

Эмери задумчиво подперла подбородок рукой. Понятно. Значит, Сумеречные Странники теряют рассудок? Как инстинкт разрушения? По крайней мере, когда убивала она, это было абсолютно намеренно. Животные ведут себя агрессивно, когда их загоняют в угол ради самосохранения.

И если бы Рен и другие Старейшины проделывали это с волком или медведем — бессмертным и неспособным умереть — она бы уже давно попыталась его освободить.

Черт, да даже люди ведут себя иначе, когда они загнаны в угол и напуганы.

— Еще я голоден. Запах крови зовет меня. Это никогда не прекращается, никогда не уходит.

Эмери прикусила край губы.

— Если ты учуешь кровь, то сойдешь с ума, как тогда, когда мы тебя поймали? — пробормотала она.

Прекрасно! Вероятность этого была высока. Он не успеет даже выйти в коридор за дверью темницы, как у него сорвет крышу.

Она не могла сейчас придумать решение. Она даже не была уверена, что действительно отпустит его. Эмери просто пыталась понять, чего она хочет, как ей поступить.

Эмери нужно было выбрать сторону, но сначала она должна была определить, что вообще возможно — и что не приведет к ее бессмысленной смерти.

Может, я эгоистка, но я, знаете ли, хочу жить.

Она так глубоко ушла в свои раздумья, что не была уверена, ответил он ей или нет. Это не имело значения. Пора было ложиться, и она сомневалась, что разум заткнется и даст ей уснуть. Ей нужно было как можно больше отдыхать, даже если это означало просто закрыть глаза и дать им расслабиться перед тем, как ее заставят читать очередные скучные дневники и тексты.

Она направилась к двери, и ее сердце сжалось, когда он издал тихий скулеж.

— Пожалуйста, не оставляй меня одного.

Она замерла; эта мольба мгновенно отозвалась болью в сердце. Сумеречный Странник умолял ее остаться, и она не думала, что когда-либо слышала что-то более депрессивное.

Она прикусила нижнюю губу так сильно, что побоялась, как бы не пошла кровь.

— Прости, но я должна, — прошептала она в ответ, глядя на него и его синие сферы.

Она постучала в дверь, чтобы ее выпустили.

Пульс Инграма зачастил от тревоги, когда он наблюдал за уходящей самкой.

Ее волосы с рыжими и красными прядями и эти светло-голубые глаза привнесли краски в четыре серые стены, которые постоянно окружали его. Ее прелестный аромат, наконец-то избавившийся от этой мерзкой примеси, был до боли в легких сладким. Ее голос боролся с его мыслями, смягчая и успокаивая его, когда он сомневался, что что-то другое на это способно.

И ее прикосновение к его челюсти было теплым, мягким и приятным. Под силой ее рук, поддерживающих его тяжелую голову, когда он был убаюкан ее запахом, голосом и видом, ей удалось вернуть его обычный пурпурный оттенок.

Теперь же он был удушающе-синим, подчеркивая то, как сильно он боялся оставаться один в комнате — ожидая, когда они снова сделают с ним что-нибудь неприятное. Его взгляд метался по каждой трещине в стене, словно он искал выход.

Стены медленно смыкались вокруг него.

Он закрыл глаза, чтобы сбежать от этого, желая, чтобы разум перестал быть таким бдительным и он мог наконец уснуть.

Я так устал.

— Ты не один, — раздался женский голос, отдающийся эхом, но теплый.

Его взгляд распахнулся, явив синеву, и он огляделся, насколько позволяли путы.

Перед ним в своем призрачном обличье стояла Ведьма-Сова.

Всё его существо рванулось вперед, желая обнять ее. Она была безопасностью. Она защищала его в прошлом, даже если отчасти по ее вине Алерона больше нет.

— Освободи меня, — заскулил он. — Мне следовало послушать тебя. Прости меня. Пожалуйста, освободи меня.

Ее парящий, неосязаемый силуэт стал плотным, и босые ноги хлопнули по полу, когда она бросилась к нему. Она начала тянуть за веревку вокруг его клюва и головы, и ее царапающие ногти заставили его ушные отверстия чесаться.

— Прости, — тихо пробормотала она. — Я пыталась прийти раньше, но я потеряла одного из твоих братьев. Мне пришлось преследовать Демона, который украл его, прежде чем я смогла прийти к тебе.

Ему было плевать, что она не пришла раньше. Она была здесь сейчас, и только это имело значение. Она пришла спасти его.

— Проклятье, — выплюнула она, отступая назад. — Узел слишком тугой.

Она выхватила кинжал откуда-то из-под своего пернатого плаща и попыталась освободить его. Когда это не сработало, она попыталась просто перерезать веревку. У нее не вышло.

— Проклятье, — снова процедила она. — Заклятие, которое эти Анзули наложили на веревки, делает невозможным их разрезание без нужного клинка.

Она даже использовала теневую магию, ее щупальца обвились вокруг его коленопреклоненной фигуры — всё безрезультатно.

— Отрежь мне голову, — взмолился он.

Ведьма-Сова покачала головой, глядя на длину одного из его креплений.

— На цепях замки, и они тоже зачарованы. Сейчас они закреплены вокруг твоих рогов, и я могу сломать их, пытаясь тебя освободить.

— Блядь, — прорычал он.

Ее полные губы сжались.

— Почему у всех моих детей такие грязные рты? — она хотела сказать что-то еще, но резко замолчала, когда послышались приближающиеся шаги и голоса.

В тот момент, когда он перевел взгляд на дверь, Ведьма-Сова исчезла.

Вошли Рен и двое других Истребителей демонов.

— Вот ваш объект, доктор, — сказала она, указывая на него.

— Я попробую найти ключ от твоих цепей, — прошептала Ведьма-Сова откуда-то изнутри него. Он понял, что она стала бесплотной, чтобы спрятаться. — Пожалуйста, подожди еще немного.

Доктор с легким загаром перевела на него карие глаза, и ее взгляд был жестким — и, возможно, таким же бесчувственным, как у их предводительницы.

— Понимаю, Сумеречный Странник. Неудивительно, что вы в последнее время скрывали свои действия. Что уже было сделано в плане исследований?

— Джонатан препарировал его — дважды, — ответила Рен, и доктор хрустнула шеей.

— Мне понадобятся эти записи, прежде чем я начну. Это было просто вскрытие? — доктор подошла к Инграму так, словно не испытывала к нему ни капли страха или беспокойства. Другой доктор был напуган при первом виде монстра, но она даже глазом не моргнула, когда он пригрозил ей рыком. — Вы проводили надлежащий физический осмотр?

— Пока нет, — подтвердила Рен.

Доктор цокнула языком.

— Конечно, Джонатан просто вскрыл его. Он всегда был таким… грубым, — она обошла Инграма и глубокими движениями погладила шипы на его спине и позвонки его позвоночника. — Должна признать, Рен. Я разочарована, что ты не позвала меня первой.

— Джонатан был более высокопоставленным членом гильдии, — ответила Рен скучающим тоном.

— Да, но не лучшим доктором. Всё, чего мне не хватает — это лет службы в гильдии, но не опыта, — он дернулся, когда боль вспыхнула в теле от того, что она содрала с него чешуйку. — Интересно. Похоже, он состоит из частей разных животных. Сегодня я проведу физический осмотр, пока жду записи Джонатана. Как только я их изучу, я посмотрю, адекватны ли они или мне нужно переделать его работу. Он осматривал его мозг?

— Нет, еще нет, — призналась Рен.

— Хорошо. Это я сделаю в последнюю очередь. Я слышала, что череп Сумеречного Странника почти невозможно проломить. Давайте выясним, так ли это, и, возможно, заодно я увижу, на какой интеллект он способен на самом деле.

Взгляд Инграма стал чисто белым. Он был благодарен, что никто из них не осознал глубину его страха, так как его сферы часто принимали этот цвет.

Рен ушла после того, как доктор прогнала ее, и та начала его осматривать. По крайней мере, это не было по-настоящему больно, так как она только тыкала и щупала разные части его тела.

Но каждое мгновение с ней показывало, что она гораздо дотошнее того, другого доктора. Ее руки были холодными, где бы она ни прикасалась к нему, осматривая его от рогов до кончика хвоста.

Ее глаза смотрели на него, как на насекомое — что было странно, учитывая, что он возвышался бы над ее крошечной фигуркой.

Иногда самые маленькие Демоны оказывались самыми противными.