Единственный

ГЛАВА 15. Сад

София

Днем наступает частичный отлив, который не предсказали смотрители приливов. Большинство жителей цитадели его едва ли заметят: вода уходит ровно настолько, чтобы обнажить последние пять или шесть нижних этажей, и продлится это, скорее всего, не дольше десяти часов. И все же для инженеров это идеальная возможность провести ремонтные работы, к которым можно подступиться только снаружи.

Габриэль ушел. Из подслушанного разговора между Иваром и Бастианом я поняла, что он занят какими-то важными и, вероятно, сверхсекретными встречами. Почти все солдаты сосредоточены на технических работах. Это дает мне свободу бродить по военному сектору, который занимает южное крыло на третьем уровне сверху.

За мной хвостом следует стражница-Бета, не сводя с меня глаз с расстояния в несколько футов. Интересно, она здесь для моей безопасности, чтобы предотвратить мой побег или чтобы защитить окружающих, если я вдруг обезумею? Учитывая, как мало людей в коридорах, второй вариант кажется наиболее вероятным.

Оно и к лучшему, потому что у меня разыгрывается просто чудовищная головная боль. Должно быть, виной тому новая обстановка, постоянная стимуляция и стресс последних дней. Военное крыло огромно, и мне нравится изучать его суровую архитектуру, подмечая тысячи мелочей, которыми оно отличается от избыточной роскоши дома Ларсенов.

Однако здесь запахи кажутся почти невыносимыми. Другие Омеги, мимо которых я прохожу, пахнут приторно. Альфы агрессивно и подавляюще. Парадоксально, но единственное место, где я чувствую покой это комната Габриэля, где его аромат доминирует над всеми остальными. Но когда я заглядываю туда, то вижу Алекс, растянувшуюся в солнечном луче. Судя по тяжести ее взгляда, я решаю поискать другое место, чтобы скоротать день.

Моя стражница рекомендует заглянуть в прекрасный искусственный сад. Он расположен в углу крыла, в зоне, доступной для всех жителей цитадели. Здесь окон больше, чем я могу сосчитать. Невольно ловлю себя на мысли: если бы такое место принадлежало лорду Ларсену, он бы присвоил его себе и ограничил доступ всем, кроме членов семьи. Очевидно, Габриэль верит в общественные пространства и хочет, чтобы каждый мог ощутить на себе настоящий солнечный свет. Полагаю, такие принципы вырабатываются, когда ты растешь не на пятидесятом этаже.

Я провожу здесь часы. Обхожу прекрасные растения, похожие на картинки из старых книг, которые папа читал мне в детстве. Изучаю форму листьев, восхищаюсь яркостью цветов. Большую часть времени я предоставлена сама себе. Это должно было дарить чувство свободы, но почему-то я чувствую себя странно опустошенной, будто потеряла руку или что-то столь же необходимое.

Ближе к вечеру на одну из дорожек вылетает рыжеволосая девочка лет четырех и замирает прямо передо мной с озадаченным видом.

Как бы я ни любила детей, опыта общения с ними у меня немного. Я лечила некоторых, в основном детей военных, но когда родители приводили их ко мне, речь обычно шла о чем-то срочном, и дети были напуганы до смерти. Чтобы успокоить их, я выучила один трюк, который всегда срабатывал безотказно: достать предмет у них из-за уха.

На этот раз я «достаю» цветок.

Видимо, этот фокус восхищает здоровых детей так же сильно, как и больных, потому что девочка ахает, пищит и выдает нечто, явно означающее «еще раз!». В этот момент из-за густого куста появляется молодой Альфа. Высокий, симпатичный, с каштановыми волосами и карими глазами.

— Начинаю задаваться вопросом, а не ошибаются ли те, кто выставляет тебя монстром? — произносит он дружелюбным тоном.

От него за версту несет Иваром. Даже с расстояния в пару десятков футов я легко улавливаю этот запах.

Я поднимаюсь на ноги. Мужчина кивает моей стражнице и подходит ближе.

— Это Маргарита, — говорит он, подхватывая ребенка на руки. Должно быть, это их с Иваром дочь.

Значит, она племянница Габриэля, думаю я про себя, и почему-то в груди странно покалывает.

— А я Андреас.

Я выдавливаю улыбку.

— София.

— О, я знаю. Мы с Марцией работаем вместе, и последние два дня она только и делает, что на тебя жалуется. И при этом никто не хочет колоться, что там у вас с генералом, — говорит он с выражением, которое я могу назвать только «надутостью». — Тяжело это, быть в окружении Альф. Они совершенно не умеют делиться сплетнями.

— Оу. Что ж, прими мои глубочайшие соболезнования.

— Без обид, целительница, но засунь свои соболезнования себе в зад. Мне от тебя нужно кое-что другое.

— И что же?

Он ухмыляется.

— Информация.

Он ведет меня к небольшой игровой площадке прямо за гигантским папоротником. Мы садимся бок о бок на каменную скамью и наблюдаем, как Маргарита строит замки в каменистой песочнице.

— Так значит, ты пара Леннарта?

— Вы его знаете? — спрашиваю я с удивлением.

— Немного. Я родился и вырос в доме Ниеми, хоть и не в главной ветви семьи. Но мы с Леннартом оба третьи сыновья, почти ровесники. Пересекались.

— А. Ну, я уверена, Ивар уже объяснил суть происходящего.

— Только голые факты. Лорд Ларсен, холодная Омега, Право Первой Ночи. Вот и всё. — Он вздыхает. — Вся жизнь Ивара состоит из сбора компромата на людей, события и обстоятельства. Когда он дома со мной и Маргаритой, он предпочитает расслабляться и никогда не делится ничем сочным. В основном мы обсуждаем скучные земельные споры двухсотлетней давности.

— Кто же не любит хороший земельный реестр? — сухо спрашиваю я.

— И то верно. Так как ты познакомилась с Леннартом?

— Мы оба учились на целителей. — Кажется, это было так давно. — А потом подружились.

— Любовь с первого взгляда?

— Не совсем. Я нравилась ему дольше, чем он мне. Он был милым, но я не рассматривала его в таком ключе. Но когда выяснилось, что я «холодная», он сказал, что ему плевать. Что для него я все равно идеальна. — Я сглатываю. Странно делиться такими интимными подробностями с человеком, которого только что встретила. Но голова будто набита ватой, возможно, у меня жар, и есть что-то успокаивающее в том, чтобы привести мысли в порядок и изложить их кому-то другому. — Это было тяжелое время. Я не могла понять собственное тело. Казалось, я разочаровываю всех вокруг. Но Леннарт принимал меня такой, какая я есть. Когда он предложил мне стать его парой, я согласилась.

— Это было недавно?

— Нет, не совсем. Годы назад. — Я чувствую, как краснею. — Я долго откладывала ритуал. Была очень занята работой, потом отец заболел, а после...

— Не горела желанием? — спрашивает Андреас.

Я отвожу взгляд. В животе бурлит смесь вины и желания защититься.

— Все не так просто.

— Уверен, что не просто. А как насчет тебя и Габриэля? С чего все началось?

— Что именно началось?

Он усмехается.

— Ваши отношения.

— Нет никаких отношений.

— Он впервые в жизни воспользовался Правом Первой Ночи, чтобы получить тебя.

— Я... Да, он это сделал. Но исключительно для того, чтобы досадить лорду Ларсену. Ко мне это не имеет никакого отношения.

Андреас изучает мое лицо словно книгу, напечатанную самым мелким шрифтом. Перед нами Маргарита все еще складывает камни, и я позволяю себе спросить, просто из любопытства:

— А у него есть кто-то еще?

— Прости?

— Габриэль. Он когда-нибудь... думал о том, чтобы найти пару? Был ли кто-то близок к этому?

— Нет. Боже, нет. — Он смеется. — Неужели не видно? Разве он похож на Альфу, у которого за спиной стоит Омега? Кто-то, кто его любит?

Мне приходится поразмыслить над этим с минуту.

— Пожалуй, нет.

Вне всяких сомнений, Габриэль мастерски управляет цитаделью. Но, возможно, ему нужен кто-то, кто позаботится о нем самом. Кто-то, о ком он сможет заботиться в ответ в более осязаемом и близком смысле, чем забота об огромном каменном сооружении, вмещающем десятки тысяч людей. Кто-то, кто не даст ему просыпаться всё раньше и раньше. Кто-то, кто добавит хоть каплю цвета в его комнаты. Кто-то, с кем можно поговорить о прожитом дне. Кто-то, кто разомнет его затекшие мышцы после тренировки. Кто-то, способный заставить его рассмеяться...

Черт. Откуда лезут эти мысли?

Я знаю откуда. Из того, что он сказал мне раньше. Он смотрел мне в глаза и перечислял всё, чего я когда-либо хотела, будто я для него прозрачнее чистой воды. И теперь мой мозг извращается, пытаясь убедить себя, что знает его нужды и желания.

Я точно больна.

— Можно я скажу тебе кое-что? — мягко спрашивает Андреас. — Как Альфа?

Я медленно киваю.

— Ты не пахнешь как «холодная». На самом деле ты пахнешь... — он глубоко втягивает носом воздух, — ну, по большей части так, будто Габриэль решил лично выкупать тебя в своем аромате. Но еще ты пахнешь здоровой. Очень здоровой, если понимаешь, о чем я.

Я сглатываю и массирую виски, где пульсация становится всё нестерпимее.

— Ты ведь понимаешь, что это странно? — спрашивает Андреас.

Я колеблюсь. Смотрю на его тонкие губы. Киваю. Потому что всё меняется. Мое тело. Мой разум. Мои желания и потребности. Не знаю как и почему, но я больше не тот человек, которым была двадцать четыре часа назад.

И моя голова сейчас, сука, просто взорвется.

— Без обид, — мягко произношу я, — но, думаю, об этом мне стоит поговорить с Габриэлем.

И с Леннартом, пытаюсь заставить себя добавить я. Но имя просто застревает в горле.

— Никаких обид, София.

Он заносит руку, чтобы похлопать меня по спине, но тут же опускает ее, словно вовремя опомнившись. Будто осознал, что я принадлежу другому Альфе и касаться меня было бы верхом неприличия.

— Я тоже так думаю.