Единственный

ГЛАВА 16. Встреча

Габриэль

Я принимаю Леннарта в том же операционном зале, который штурмовали всего несколько дней назад. Несмотря на попытки все отмыть, воздух по-прежнему пропитан запахом крови.

Я намеренно выбрал это место, надеясь, что мой намек будет понят предельно ясно.

— Не припомню, чтобы мы когда-либо общались лицом к лицу, — говорю я Леннарту, когда он садится напротив.

Я чувствую запах пота на его ладонях, вижу, как он вытирает их о брюки.

— Хотя помню, как ты стоял за спиной своей матери, когда она требовала, чтобы я убирался с похорон Кузнецова.

Он смотрит на меня волком, сжимая кулаки, а я улыбаюсь под маской.

— Габриэль...

— Разве так принято обращаться к генералу военной системы, благодаря которой ты все еще жив?

На его челюсти играет желвак. Зубы стиснуты. Каштановые волосы в беспорядке. Должно быть, он слишком часто запускал в них пятерню. Любой, кто не служит в армии, может попасть в это крыло цитадели только через сложную систему туннелей и лифтов. Какое совпадение, именно сегодня все они вышли из строя и были починены только что.

Представляю, какими нервными выдались для него эти часы.

— Я хочу ее вернуть, — выплевывает он.

— Ее? — переспрашиваю я, будто имя Софии не пульсирует у меня в венах с той самой секунды, как я увидел ее на своей постели.

— Мою пару.

— Ах, ее. Что ж, тогда тебе стоило прийти за ней утром. Сейчас она спит.

Он подается вперед.

— Право первой ночи по определению распространяется только на первую ночь. Ты не имеешь права держать ее здесь.

— Именно поэтому я отошлю ее обратно, как только она проснется.

Уже произнося это, я знаю, что лгу. Он тоже наверняка это подозревает. София никуда не уйдет. Эта уверенность проросла во мне, как сорняк, захватив каждый свободный уголок сознания.

Леннарт вспыхивает:

— Если ты вернешь ее понесшей...

На мгновение желание перерезать ему глотку становится настолько острым, что я почти чувствую металлический вкус его крови.

— «Холодная» Омега? С ребенком? Это маловероятно, не так ли? — Когда лицо Леннарта превращается в маску тщательно скрываемого страха, я понимаю, что попал в цель. И продолжаю: — С другой стороны, в последнее время от Софии не так уж веет «холодом». Возможно, у тебя не было шанса заметить, но у меня было предостаточно возможностей ощутить эти перемены.

Леннарт замирает, его челюсть так напряжена, что начинает дрожать. И в этот момент я убеждаюсь окончательно: он что-то с ней сделал. Не знаю как и не знаю зачем. Но я точно знаю, что сделаю с ним, когда во всем разберусь.

— Генерал, — произносит он, — принимая мандат, вы говорили, что хотите быть справедливым и беспристрастным. Помните?

Я барабаню пальцами по столу.

— Смутно.

— Тогда объясните мне, как эти слова вяжутся с тем, что вы обесчестили мою пару и хладнокровно убили моего брата, и все из-за вашей войны с моим отцом...

— Я не убивал твоего брата хладнокровно, Леннарт. — Я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. — Я наказал его. Наказание было соответствующим и соразмерным его проступку.

Я наклоняюсь вперед, упираясь локтями в стол.

— Ты сам знаешь, что он это заслужил. Дому Ларсенов, да и всему гребаному миру, без него станет только лучше.

— Вы могли отправить его в тюрьму.

— Не мог. Это был не первый его проступок, не второй и даже не третий. После того, что он сотворил с теми Омегами, любому другому Альфе не дали бы и второго шанса. Почему твой брат должен был стать исключением?

— Потому что он был Ларсеном.

Вот оно. Прозвучало громко и нагло, отдаваясь эхом в пустой комнате. Причина, по которой я жалею, что не оступился и не пронзил мечом Леннарта вместе со всей его семейкой, когда он был еще ребенком.

Я позволяю презрению к нему захлестнуть меня. Затем откидываюсь на спинку стула, медленно снимаю маску и улыбаюсь.

— Хочешь, чтобы с тобой обращались как с Ларсеном? Что ж, Леннарт, именно это я и сделаю.

Это не угроза. Это обещание.