Единственный

ГЛАВА 5. Солдат

София

Я хорошо помню генерала, хотя сомневаюсь, что он вообще знает, кто я такая.

Мы встречались лишь однажды, когда мне было лет одиннадцать или двенадцать — в первые годы моего ученичества. Он был молод, лет восемнадцати, не больше. И всё же он уже начал свое стремительное восхождение по карьерной лестнице.

После того как он в одиночку предотвратил технический сбой в опреснительной системе южного крыла, он в одночасье стал героем. Повышения следовали одно за другим так быстро, что кое-кто был убежден: он тайный бастард одного из Великих Домов, пристроенный влиятельным родителем на престижное место. Но концы с концами не сходились. Для таких целей существовали частные эскадрильи — элитные отряды, которым поручали задачи, звучавшие отважно, но редко подвергавшие членов благородных семей реальной опасности.

Габриэль Агард, как выяснилось, был всего лишь вторым сыном другого инженера, трагически погибшего парой лет ранее. И служил он исключительно в инженерном корпусе, бойцы которого защищали крепость от течений и поломок систем. Те солдаты имели все шансы вернуться домой по частям — или не вернуться вовсе.

Это было десять лет назад, но он уже был высокопоставленным офицером. Я узнала его сразу, как только он вошел в лазарет на своих двоих, как раз в тот момент, когда начал подниматься очередной прилив. Он нес на руках тяжелораненого альфу, который терял кровь галлонами и отчаянно нуждался в помощи. Мы были завалены работой, людей не хватало после целой череды несчастных случаев «в поле», но целитель, бывший моим наставником, немедленно занялся раненым.

И тут раздался глубокий голос.

— У меня для тебя два варианта.

Я вскинула голову и посмотрела на Габриэля. Он снял маску, закрывающую нижнюю часть лица, которую обычно носили старшие офицеры. Я не могла оторвать взгляда от его волос — светло-золотистых, почти белых, которые великолепно контрастировали с темно-синевой его глаз. Его внешность была настолько яркой, что я бы назвала его красавцем, если бы кровь не покрывала добрую половину его тела.

Половину — и это число росло. Густая, вязкая жидкость всё еще сочилась из глубокой раны на его бицепсе.

— Можешь заштопать меня сейчас, — бросил он коротко, — или будешь отмывать пол позже. Выбирай.

Я вспыхнула.

— Я не... сэр, я только учусь.

Он пожал плечами, что явно не пошло на пользу его ране.

— А я нет.

— Что... что вы имеете в виду?

— Я не учусь чинить тела. Скорее наоборот. А значит, я понятия не имею, с чего начать. В любом случае, ты справишься лучше меня.

— Но я...

— Мисс. — Он наклонился вперед, и его глаза оказались на одном уровне с моими. — Мне плевать. У меня впереди еще часы и часы работы. Главное, чтобы я перестал истекать кровью, и тогда всё будет в порядке.

Прежде чем я успела возразить, он сел на ближайший стул. Я принялась за работу, до смерти боясь совершить ошибку. Габриэль не улыбался и почти не обращал на меня внимания; он активировал голограмму и изучал появившуюся карту — что-то, напоминающее окрестности крепости во время отлива. Я видела, что рана была нанесена животным, скорее всего, клыком или когтем; она была слишком глубокой и рваной, чтобы использовать коллаген. Требовались ручные швы, в которых я упражнялась всего пару раз.

Неудивительно, что я случайно ткнула иглой прямо в рану.

— Простите, пожалуйста! — ахнула я.

— Плевать, — рассеянно пробормотал он.

— Если больно, я могу...

— Ты можешь вонзить эту иглу в мою плоть изо всех сил, и это не будет больно даже на десятую долю того, как кусается морж. — Как успокоительное это прозвучало сомнительно. Тем не менее, я приказала себе сделать глубокий вдох, успокоилась и продолжила.

— Вы были снаружи? — спросила я, просто чтобы отвлечься от мыслей о том, как сильно могу всё испортить.

— Очевидно, — бросил он.

— Вы видели лес ламинарий?

Его бровь, такая же светлая, как и волосы, поползла вверх.

— Его невозможно не заметить.

— Там было красиво?

— Не знаю. Он просто был там. — Выражение его лица стало озадаченным. Спустя мгновение он добавил: — Никогда об этом так не думал.

— Как именно?

— Снаружи... там тебя могут убить. — Он посмотрел на меня. На мои худые руки. На мою сосредоточенную гримасу. — Там тебя обязательно убьют, если пойдешь в одиночку.

— Я была снаружи всего один раз. Но я была слишком мала и ничего не помню. — Я прикусила нижнюю губу. — Мой папа инженер, и во время отливов он работает, а значит, меня некому взять с собой. А те экспедиции, безопасные, с гидами — они такие дорогие. Папа копит на них, но кредитов пока не хватает. Он говорит, что может работать до конца жизни, но у него не будет и половины того, что лорд из Великого Дома проматывает за один день.

Я осеклась, осознав, что понятия не имею, как этот человек относится к знати или социальному неравенству, и гадая, не нажила ли я себе проблем.

— Твой отец прав, — негромко сказал Габриэль. Спокойно. — Но так будет не всегда.

Мне показалось, что мне что-то пообещали. После этого мы молчали. Я закончила накладывать швы, и он ушел, даже не поблагодарив, но пока я мыла инструменты, кто-то оставил на столе достаточно кредитов, чтобы я смогла отправиться в одну из тех самых экспедиций.

Это было много лет назад. И сегодня, впервые за десятилетие, мы снова в одной комнате.