Единственный

ГЛАВА 4. Гость

София

Я выгляжу как человек, рожденный на верхних ярусах цитадели. Как тот, кто знает, каково на ощупь солнечное тепло даже на третий вечер затяжного прилива. Я выгляжу богатой и красивой — совсем не похожей на ту простолюдинку, которой являюсь на самом деле, и всё это благодаря платью.

Оно уникально: длинный облегающий силуэт, сочетающий в себе стратегически расположенные вставки из серебристого металла и струящиеся ярды почти прозрачной белой ткани. Униформа целителей шьется из грубых, плотных материалов темных цветов, чтобы не было видно крови, так что это, без преувеличения, самый откровенный наряд, который я когда-либо надевала. И всё же, пока я иду по каменному коридору босиком — как того требует обычай, — я говорю себе, что должна быть благодарна переменчивым временам. В конце концов, всего несколько десятилетий назад от омег ожидали, что они будут являться на церемонию сочетания обнаженными.

— О чем ты думаешь? — спрашивает Лара, касаясь моей руки своей. Шествие к месту церемонии — дело коллективное, пропитанное традициями: омега в окружении всех омег своей семьи. Поскольку у меня не осталось живых родственников ни одного из полов, а мои отношения с большинством омег Дома Ларсенов практически отсутствуют, сопровождать меня вызвалась Лара. Слева от меня идет леди Ларсен. Вокруг нас — вездесущая стража Дома. — Я так рада, что ты позволила маме выбрать платье. Выглядишь потрясающе. Леннарт язык проглотит.

— Это произведение искусства, — отвечаю я с улыбкой, стараясь не думать о том, что я не столько «позволила», сколько у меня не было выбора. Если бы мы следовали обычаям, расходы на свадебный наряд легли бы на семью омеги, и то, что я могла бы себе позволить, определенно покрыло бы Дом Ларсенов позором.

Интересно, принадлежит ли это платье теперь мне официально? Было бы прилично его перепродать? Входя в антраша парадного зала Ларсенов, я всё еще подсчитываю в уме, сколько новых медицинских наборов я могла бы купить для своей группы на эти кредиты. Но тут я замечаю ждущего нас лорда Ларсена, и сердце уходит в пятки.

Это пожилой альфа с расчетливым взглядом и суровым, осуждающим видом. Его алый камзол искусно соткан, но практичен. Он должен был бы казаться слишком худым, чтобы внушать трепет, однако его присутствие неизменно вызывает у меня дискомфорт. Отчасти дело в том, как он на меня смотрит — словно видит существо низшего порядка, — но есть и нечто большее. Стойкое ощущение, что рядом с ним я в опасности.

Что все в опасности.

— Дорогой, — укоряет его леди Ларсен, — ты не должен быть здесь. Тебе полагается стоять рядом с Леннартом.

Он удостаивает супругу холодным взглядом, после чего переключает внимание на меня.

— Я в курсе. Но я хотел сообщить госпоже Кузнецовой, что её коллеги-целители прислали известие: они не смогут присутствовать на церемонии.

— Простите? — переспрашиваю я.

— Возникла проблема с системой герметизации в северном крыле. Ничего серьезного, но им придется остаться в резерве, пока инженеры проводят ремонт.

Целители из моей группы мне как братья и сестры. Мы вместе были на передовой и бесчисленное количество раз спасали друг другу жизни.

— Может, в таком случае лучше отложить церемонию?

— Глупости, госпожа Кузнецова. — Изгиб его губ кажется почти жестоким. — Мой сын горит желанием сделать вас частью Дома Ларсенов. Вы же не захотите заставлять его ждать еще дольше, чем он уже ждал, м-м?

Я выпрямляю спину. Сейчас самое подходящее время дать ему понять: я омега, но не позволю собой помыкать.

— Как долго их будут удерживать? Я хочу, чтобы они присутствовали. Если дело в том, чтобы сдвинуть церемонию на несколько минут...

Лорд Ларсен подается вперед и обрывает меня негромким шипением.

— Это невозможно.

— Один из моих друзей должен был вести меня к алтарю, — цежу я сквозь зубы.

— Я заменю его. В конце концов, я стану вашим отцом.

Это настолько нелепо, что я издаю смешок. Я перевожу взгляд на леди Ларсен, ожидая, что она меня поддержит. Но и она, и Лара молча смотрят в сторону. Возможно, мне не стоило ожидать, что они пойдут против главы своего Дома, но я разочарована. Часть меня даже гадает: не испытывают ли они тайного облегчения от того, что на церемонии не будет простолюдинов? Так им будет проще притворяться, что Леннарт женится на благородной. Изъян — «холодная» омега — это еще куда ни шло, но классовая разница могла стать последней каплей.

Я прикусываю щеку до крови и стараюсь говорить твердо, но вежливо.

— Я пойду и узнаю, как скоро они смогут прибыть. Это моя церемония, и я не против подождать.

— Госпожа Кузнецова. — Выражение лица лорда Ларсена колеблется где-то между жалостью и насмешкой. — Вы правда думаете, что у вас есть право голоса в...

— Прошу прощения, милорд. — В комнату вбегает гвардеец. Лорд Ларсен медленно поворачивается, готовый рявкнуть на него за то, что прервали разговор, но осекается, когда человек добавляет: — Генерал здесь.

Кажется, я впервые вижу лорда Ларсена по-настоящему ошарашенным.

— Что? — переспрашивает он, и его взгляд мечется в сторону от меня.

— Генерал Агард в большом зале. Он сообщил нам, что намерен присутствовать на церемонии сочетания.

Ледяная тишина окутывает комнату. На несколько мгновений всё замирает настолько, что я не слышу даже звука дыхания. Затем, в стремительном порыве, лорд Ларсен вылетает из покоев в сопровождении стражи.

Рядом со мной леди Ларсен бледнеет как полотно.

— Зачем ему здесь быть? Мы же не объявляли о союзе. Это маленькая, закрытая церемония. И явиться в наше крыло после того, что он сделал с Густавом... — Она прикрывает рот ладонью.

Меня мутит от мысли, что этой женщине, которая заботилась обо мне как мать, придется столкнуться с убийцей своего сына.

— Я попрошу его уйти, — предлагаю я.

— Нет. Нет, это было бы... Мы не можем так поступить. Это станет невероятным оскорблением, которое только навредит нашему Дому. Его нельзя прогонять. Нравится нам это или нет, он — самый могущественный человек в этой крепости. — Леди Ларсен берет себя в руки. Она — настоящий столп клана Ларсенов. Удерживает семью вместе. Выстраивает стратегии. Умный, проницательный аналитик. Такой омегой я хотела бы быть. Будь я настоящей, конечно. — Мы должны принять его с распростертыми объятиями.

— Мама. — Голос Лары дрожит. — Думаешь, отец затеет драку с генералом Агардом?

— Нет. — Леди Ларсен улыбается дочери. Если бы не сцепленные руки, она казалась бы воплощением спокойствия. — Он не глуп. К тому же, это не выходит за рамки этикета. Когда вступает в союз ребенок из Великого Дома, официальные лица имеют право присутствовать. Скорее всего, это просто формальность. Не о чем беспокоиться.

Интересно, почему у меня создается прямо противоположное впечатление?

— София. Дитя.

Я киваю, когда она подходит ближе.

— Да?

Её голос становится тише.

— Вуаль... не снимай её с лица на протяжении всей церемонии. Даже если генерал обратится к тебе или заговорит с тобой напрямую. Не снимай, пока не возникнет абсолютной необходимости. Договорились?

— Почему? — спрашиваю я, хмурясь.

Её горло судорожно вздрагивает.

— У меня плохое предчувствие.

— Но почему? — я тоже перехожу на шепот, пытаясь скрыть нервный смешок. — Леди Ларсен, генерал пришел сюда не ради меня.

Тишина затягивается.

— Нет. Будем надеяться, что нет.