Единственный

ГЛАВА 21. Битва

Габриэль

Несколько минут спустя на другом конце цитадели трое гвардейцев Ларсенов стоят на коленях перед Советом Старейшин. У первого переломаны кости. Второй истекает кровью. У третьего — и то, и другое.

— Спрашиваю в последний раз, — произносит старейшина. — Кто приказал вам вмешаться в работу систем жизнеобеспечения в военном крыле?

— Лорд Ларсен, — булькает второй охранник. Говорит в основном он, так как он старший по званию и десятилетиями входил в окружение Ларсена. А еще потому, что его челюсть всё еще в рабочем состоянии. — Он приказал нам устроить с-саботаж в военном крыле и в крыле Ларсенов, чтобы избежать п-подозрений.

Ничего нового для старейшин.

— Это то, чем вы занимались, когда вас поймал генерал Агард?

Гвардеец неистово кивает.

— В момент поимки также присутствовал посланник совета, — напоминает Ивар. — А дополнительные показания подтверждают, что лорд Ларсен копил оружие и…

— Да, советник Агард. Вы упоминали об этом уже несколько раз. — Член совета хмуро смотрит в мою сторону, и у меня почти возникает искушение посочувствовать ему в том, каким, блять, невыносимым бывает мой брат.

Но мне есть куда спешить.

— Мы наконец-то предоставили достаточно доказательств? — спрашиваю я, не потрудившись скрыть раздражение. Прошло много времени с тех пор, как я считал нужным изображать почтение, добиваясь их аудиенции.

Неуважение, к счастью, взаимно.

— Вы действительно предоставили достаточно улик того, что лорд Ларсен пытается захватить власть, — признает старейшина.

Я коротко киваю. Мой плащ взметается, когда я разворачиваюсь на каблуках и стремительно иду по главному залу, Марция следует за мной. Времени мало, дом Ларсен должен быть раздавлен. К этому моменту лорд Ларсен наверняка знает, что его попытки саботажа пресечены. У него нет другого выбора, кроме как атаковать, и когда битва начнется, я предпочитаю быть со своими солдатами.

И я хочу лично убедиться, что София в безопасности.

— Тем не менее, — произносит старейшина.

Я замираю на месте, Марция тоже. Мы обмениваемся недоверчивыми взглядами. Прежде чем обернуться, я пытаюсь стереть с лица желание прирезать каждого из них. Одного за другим. И заставить остальных смотреть, как их коллег насаживают на вертел.

— Да? — рычу я.

— Не думайте, генерал, будто мы не в курсе ваших интриг. Вы сделали всё возможное, чтобы спровоцировать лорда Ларсена на этот переворот.

— Я сделал всё возможное, чтобы его ускорить, — поправляю я, и мне кажется, что старейшина вздыхает. Та, что сидит справа от него, совершенно точно закатывает глаза.

— Да. И совет желает зафиксировать в протоколе, что мы не одобряем ваши методы. — Пауза, во время которой я прикидываю, как долго Ивар будет капать мне на мозги, если я просто обезглавлю всю дюжину. Если меньше недели, то оно того стоит. — Однако, генерал, мы вынуждены признать, что по сравнению с действиями лорда Ларсена ваши поступки выглядят значительно менее предосудительными.

Мне не хотелось бы уходить второй раз раньше времени, так что я жду, пока он закончит мысль. Когда старейшина замолкает, я спрашиваю:

— Означает ли это, что я могу идти и подавить это гребаное восстание?

На этот раз его вздох слышен отчетливо. Затем сморщенная рука делает отмахивающийся жест:

— Пожалуйста, сэр.

Я добираюсь до лорда Ларсена спустя всего несколько минут после начала боя. Найти его и его сына Гуннера в толпе не составляет труда. Легким движением кисти я доворачиваю меч, пока его острие не указывает прямо на него.

— Мы не сдадимся без боя! — ревет он мне.

Я наклоняю клинок. Улыбаюсь. И шепчу:

— Я надеялся, что вы это скажете.