Эльфийка и эпидемия безумия

ГЛАВА 10

Когда я вышла из душа, Арлин, удобно устроившаяся на диване, с многозначительным видом сообщила:

— Твой Вэйд заходил.

— Он не мой, — машинально пробормотала и вскинула брови, ожидая продолжения.

— Пока не твой, — покладисто согласилась подруга, сделав акцент на слове «пока». — А он и правда ничего так… Интересный экземплярчик. Но уж больно нелюдимый и угрюмый. С ним еще работать и работать.

Я возмущенно уставилась на девушку.

— Да не переживай ты, — усмехнулась она. — Если он тебя и таким устраивает, твое дело. Я только свое мнение высказала.

— Так что он хотел? — не выдержала я.

— Тебя. Чего же еще? — невозмутимо отозвалась Арлин, за что мне захотелось ее прибить. — В общем, спросил, где ты. Когда я сказала, что в душе, попросил передать, что будет ждать в столовой. И чтобы поторопилась. Мол, у вас еще куча дел. Он у тебя всегда такой? Даже не поздоровался, не представился. Если бы не твое описание в письмах, я бы даже не поняла, кто этот невоспитанный чурбан.

— Он не чурбан, — тут же обиделась я за Вэйда. Сама я его могла называть как угодно, но когда это делали другие, возникал протест.

— Тебе виднее, — миролюбиво отреагировала Арлин, с любопытством поглядывая на меня. — Да, подружка, ты и правда влюбилась по уши.

— А то я сама не понимаю, — вздохнула и поплелась к шкафу, чтобы одеться. — Если хочешь, пойдем со мной в столовую. Наверняка с дороги голодная. Чай с галетами — несерьезный завтрак. Заодно и познакомлю тебя кое с кем из соседей, а заодно и с госпожой Мидиган.

— Тогда подожди, я тоже душ приму и переоденусь, — Арлин бодренько, словно и не тряслась всю ночь в экипаже, соскочила с дивана и кинулась к ванной.

— Так Вэйд же сказал, чтобы я поторопилась, — засомневалась я.

— Подождет. Ничего с твоим тираном не случится, — едко отозвалась подруга уже из-за закрытой двери. — И советую тебе иногда все-таки показывать ему зубки, а то на шею вылезет.

Тяжело вздохнула, доставая из шкафа темно-серое платье, оживленное белыми вставками на лифе и рукавах. Ей легко рассуждать. А у меня язык в пятки уходит, как только Вэйд посмотрит своими невозможными черными глазищами. Превращаюсь в какое-то бессловесное существо, загипнотизированное колдовской змеюкой.

Иногда, конечно, когда напарник уж сильно разозлит, получается противостоять притяжению. Но стоит ему посмотреть поласковее или смягчить тон — и сразу хочется все простить. И вот как с собой бороться? Особенно после вчерашних поцелуев и слов Арлин о том, что на самом деле Вэйд тоже ко мне неравнодушен, просто не хочет этого показывать.

В общем, те несколько минут, пока подруга приводила себя в порядок, я сидела как на иголках. Представляла себе, как злится сейчас Вэйд внизу, и какой «веселый» день в отместку может устроить. И от этого ожидание казалось еще мучительнее.

Арлин при виде моей физиономии прыснула со смеху, но сжалилась и переоделась в рекордные сроки. Хотя все время ворчала, что я буду ей должна за то, что покажется перед новыми знакомыми в первый раз как пугало.

Наконец, мы спустились вниз, где за столом сидели госпожа Мидиган с детьми, портниха, целитель и Вэйд. Причем последний на мое появление даже бровью не повел и не поздоровался. Продолжал поглощать завтрак и обсуждать что-то с целителем.

Несмотря на мои опасения, гномиха приняла известие о том, что Арлин хочет жить в моей квартире, благосклонно. Правда, расспросила девушку о семье и о том, что собирается делать в Бармине. Но видимо, впечатление было положительным. Так что все обошлось.

Я жалела, что остальные соседи поднимаются позже, но решила, что вечером и им представлю Арлин. Настолько поглощена была разговором и переживаниями за подругу, что даже не позавтракала толком. Тем более что Вэйд, прикончив свою еду, и не подумал озаботиться тем, сыта я или нет. Поднявшись, попрощался со всеми небрежным кивком и бросил мне:

— Пошли. Работа не ждет. И так из-за тебя кучу времени потеряли.

И не дав мне хоть что-то возмущенно муркнуть в ответ, скрылся за дверью. Арлин сочувственно улыбнулась и махнула рукой на прощанье.

Я в спешке поднялась в свою квартиру, захватила все необходимое и присоединилась к Вэйду, ожидающему на улице. Попыталась по лицу напарника прочесть хотя бы намек на то, что вчерашнее имеет для него значение. Напрасный труд. Эта зараза черноглазая делала вид, что ничего не случилось вообще. Говорил о том, что планирует делать сегодня в Департаменте, поучал меня, но важные темы не затрагивал. Наконец, даже мое феноменальное терпение лопнуло, и я сама решилась задать вопрос:

— Вэйд, вчера ты…

— Всего лишь переборщил с выпивкой, — он словно ожидал этого момента и ни на секунду не задумался. — Больше не повторится.

Показалось, что меня огрели чем-то тяжелым по голове. Ну вот почему он такой?

— Как скажешь, — только и смогла ответить.

Надеюсь, голос звучал ровно и холодно, несмотря на всю ту бурю, что бушевала внутри.

Вэйд покосился на меня, но не стал комментировать. Я же досадовала на себя за то, что размечталась о несбыточном, наслушавшись Арлин. Ничего у нас с Вэйдом не выйдет, так что чем скорее я смирюсь с этим, тем лучше.

В Департаменте первые несколько часов прошли как обычно. До начала рабочего дня мы торчали в тренировочном зале, потом занялись бумажными делами. Пока неожиданно не явилась Марибет, вызвавшая меня к Бидеру. Причем одну.

— Что я опять не так сделала? — насторожилась я.

— Понятия не имею, — пожала плечами девушка. — Но вроде сердитым он не выглядел.

Мы с Вэйдом переглянулись, но идей никаких не возникло. Пришлось идти на ковер к начальству, мучаясь неизвестностью.

Выдавила из себя приветствие, переминаясь на пороге кабинета. Бидер окинул меня колючим взглядом и небрежно махнул в сторону кресла. На непослушных ногах прошла к предложенному месту и села на краешек сиденья.

— Вчера я обещал устроить вам встречу с графиней Нардал, — без предисловий сказал Бидер. — Моя жена согласилась помочь. Тем более что ей давно хочется с вами познакомиться. Встреча будет неформальной. В кофейне, адрес которой я сообщу. Там будет присутствовать и графиня. Повторяю, вы не должны оскорблять ее подозрениями. Задавайте интересующие вас вопросы как можно деликатнее. Если графиня пожалуется, пеняйте на себя.

— А можно спросить, почему вы вызвали только меня? — произнесла осторожно.

— Потому что допрос будете вести сами. Вэйд точно не сможет соблюдать правила приличий. Я его знаю не первый год. В вас я тоже сомневаюсь, но из двух зол выбрал меньшее. Надеюсь, все понятно?

— Вполне, — откликнулась холодно.

— Да, и еще, — сказал Бидер, когда я уже шла к двери. — Думаю, о том, что не может идти и речи о том, чтобы просить графиню снять браслет ментальной защиты, говорить не нужно?

— Что? — я едва не споткнулась от неожиданности. — Как же тогда убедиться, что она говорит правду? — спросила, разворачиваясь к Бидеру.

— Для хорошего специалиста не составит труда понять это и без подобных магических штучек, — язвительно сообщил начальник. — А то нынешние дознаватели даже мозгами шевелить не хотят. Рассчитывают, что им все на блюдечке преподнесут. Впрочем, это относится только к менталистам. Остальным приходится полагаться на ум, логику и интуицию. Вы же, по всей видимости, без своего дара вообще ничего из себя не представляете, раз впадаете в такой ступор при необходимости мозгами пошевелить.

Закусила губу, с трудом сдерживаясь, чтобы не ответить в том же тоне. Но понимала, что ни к чему хорошему это не приведет. Бидер и так на меня чуть ли не огнем дышит, настолько я его раздражаю.

Хотя в чем-то он прав. Я так привыкла полагаться на свой особый дар (пусть тот и не всегда срабатывает, когда находятся способы его обойти), что вести расследование другими способами и не пытаюсь. А ведь в случае с Авелиной Дарби, где ментальный дар сработал против нас, именно обычные методы расследования помогли докопаться до правды.

Так что замечание Бидера как нельзя кстати. За последние недели я старалась самосовершенствоваться. Выписала себе журналы по менталистике и криминалистике. Улучала моменты, чтобы прочесть какую-нибудь статью, даже когда падала с ног и хотелось заснуть, едва войдя в квартиру. Так что почерпнула немало нового из последних достижений магической науки.

Теперь знала, что даже простые люди могут иногда обойти ментальное сканирование, пользуясь артефактами, сбивающими настрой мага. Не так виртуозно, как была способна Авелина Дарби. Просто мешали нормально настроиться на процесс. Так, будто в голове появлялся посторонний шум. Конечно, такие находились под запретом и стоили немало, но при желании преступник вполне мог приобрести подобную штучку. Причем замаскирована она могла быть как угодно, даже под обычное украшение. И только углубленное сканирование, направленное на поиск такого устройства, помогло бы обнаружить его. А столь сильное ментальное воздействие требовало изрядных затрат энергии. И если делать его на каждом подозреваемом, будешь только тем и заниматься, что восстанавливаться после магического истощения.

Можно, конечно, заставить свидетеля снять абсолютно все украшения и подозрительные предметы, вплоть до пуговиц, но сомневаюсь, что такое нормально воспримут. Особенно в аристократическом обществе. Конечно, при сильном сосредоточении даже при наличии сбивающего ментальную магию артефакта можно заподозрить что-то не то. Но опять же, это требует больших усилий, чем при обычном сканировании. Радовало одно — появились такие артефакты всего пару лет назад и пока были редкостью. Далеко не каждый мастер мог их создать.

— Постараюсь доказать вам, что могу обойтись и без ментального дара, — откликнулась я на оскорбительные слова начальника и, наконец, покинула ненавистный кабинет.

Вэйд, естественно, в восторг не пришел от того, что его задвинули подальше. А от требований Бидера, которые ему пересказала, по поводу ментальной защиты, и вовсе разъярился.

— Да он уже не знает, как лучше задницу вылизать этим аристократам, — злобно процедил он. — Благодаря удачной женитьбе затесался в высшее общество и теперь из кожи вон лезет, чтобы казаться там своим. Смотреть противно.

— Согласна, — вздохнула я. — Но начальство не выбирают. Ладно, постараюсь и так разобраться, причастна ли графиня к этому делу.

— Подмечай каждую деталь, — инструктировал Вэйд напоследок. — Любая заминка в речи или жест, выдающий нервозность, может многое сказать.

Я усиленно кивала, готовая рвать и метать, лишь бы не провалить задание. Да и уж больно хотелось поскорее покончить с расследованием этого дела. Как и Вэйд, начинала сильно недолюбливать аристократов, к которым требовался особый подход и расшаркивания.

В кофейне, где завсегдатаями были дамы из высшего общества, я уже с первых секунд почувствовала себе неуютно. То и дело чувствовала на себе пренебрежительно-высокомерные взгляды. Уж слишком не вписывался мой вид в окружающую обстановку. Начиная от скромного платья и практичных, но непритязательных туфелек, заканчивая строгим пучком на затылке и отсутствием украшений. Я смотрелась в этом месте так же чужеродно, как воробей, затесавшийся в компанию лебедей. И каждый взгляд дорого одетых барышень, похожих на цветы в роскошном саду, недвусмысленно намекал на это.

Но я решительно шла вперед, к двум знакомым фигурам за одним из столов, стараясь не думать о том, что моя походка далека от совершенства, а движения порывисты и неуклюжи. Хорошо хоть после посещения театра, где видела графиню Нардал и госпожу Бидер, не нужно было гадать, кто же из присутствующих они. Хоть это знала и так.

Мое первое впечатление об этих женщинах не изменилось. Графиня казалась изысканно-утонченной и полностью соответствовала своему статусу. По манерам держаться она ничем не отличалась от остальных присутствующих в кофейне дам. И на меня смотрела с тем же выражением снисходительного высокомерия. А вот госпожа Бидер, по контрасту с ней, вызывала куда большую симпатию. Эта энергичная и живая девушка так и светилась дружелюбием. Причем в нем не было ничего фальшивого. Простая в общении и манере держаться, но при этом остающаяся леди до корней волос.

Она приветствовала меня, как старую приятельницу, пригласила за столик и заказала для меня кофе с пирожными. Хотя от последних я предпочла бы отказаться, но язык не повернулся. Обижать новую знакомую не хотелось. И не потому, что опасалась рассердить жену начальника. А просто потому, что она понравилась мне, как человек.

Графиня Розалия Нардал, которой меня представила Филлис Бидер, не разделяла дружелюбного настроя подруги. Я то и дело ловила на себе ее неодобрительные взгляды, скользящие по моей одежде и прическе. Да и моя манера держаться, далекая от непринужденной грации, присущей дамам высшего света, явно ее раздражала. Я не знала, куда девать руки. То и дело поправляла волосы или ерзала на стуле, чем невольно выдавала нервозность. Но ничего не могла с собой поделать — мне и правда здесь было не по себе. Какое уж там ведение допроса? Боялась даже ляпнуть что-нибудь не то и не так. Пришлось приложить изрядные усилия, чтобы собраться с духом и обрести немного уверенности.

— Я давно уже хотела с вами познакомиться, — между тем, говорила Филлис, тепло мне улыбаясь. — Женщина-дознаватель в наше время пока еще редкость. Но я надеюсь, что со временем ситуация изменится. Мы же, прогрессивные женщины, должны держаться вместе и помогать друг другу. И со временем изменим этот мир, который мужчины считают своим.

Графиня, видимо, привыкла к таким речам подруги, поскольку не выражала никаких эмоций и скучающе отправляла в рот ложечку с кремовым пирожным. Стараясь не смотреть на это, поскольку тошнота при виде сладостей никуда не делась, я сосредоточилась только на госпоже Бидер.

— Надеюсь, вы вступите в наше общество защиты прав женщин? — осведомилась Филлис, и я тут же заверила ее, что буду только рада.

— Хотя вряд ли смогу уделять этому много времени, — призналась я. — Работа занимает почти все мое время.

— Понимаю, — ничуть не огорчилась женщина, — но хотя бы в самых крупных наших акциях, надеюсь, будете участвовать?

— С удовольствием, — улыбнулась ей.

— Розалия считает это глупостями, — призналась она, кивая в сторону подруги, — но все равно поддерживает нас. Помогает в организации встреч и акциях протеста против мужского произвола. Так что она тоже с нами. Мы также помогаем женщинам, страдающим от домашнего насилия. Или тем, кто не может найти себе работу и прокормить детей, поскольку женщин на нормальные должности не берут и платят куда меньше, чем мужчинам.

— Очень нужное и полезное дело, — искренне сказала я. — Буду рада помочь, чем смогу.

Мы еще некоторое время поговорили о делах общества, потом я осторожно перешла к истинной цели встречи:

— Мне неловко затрагивать эту тему, но хотелось бы задать вам, леди Розалия, несколько вопросов.

Она страдальчески закатила глаза.

— Да, Филлис мне говорила. Вот не понимаю, почему должна отдуваться из-за очередных возмутительных выходок Уорена? Но так уж и быть, раз это необходимо, готова ответить на ваши вопросы.

— Скажите, вы знали о том, что ваш муж… кхм… был дружен с актером Миранадалем Готе? — стараясь быть поделикатнее, спросила.

— Это теперь так называется? — хмыкнула графиня. — Разумеется, знала. Но я уже привыкла к его похождениям, так что перестала придавать какое-либо значение. Мы не вмешиваемся в жизнь друг друга.

— Вы любили вашего мужа, когда выходили за него замуж? — решила я пойти немного другим путем.

— Дорогая моя, если бы вы принадлежали к нашему кругу, то никогда не задали бы такого вопроса, — она снисходительно улыбнулась. — Браки среди аристократов редко заключаются по любви. В основном, по взаимной выгоде.

— И все-таки?

— Скажем так, неприятен он мне не был. Но не больше.

— Сколько лет вы в браке?

— Почти восемь.

— Извините за возможную бестактность, но насколько я знаю, детей у вас нет.

В глазах графини впервые промелькнуло что-то живое. Видимо, я затронула больную тему.

— Так и есть, — быстро справившись с эмоциями, проронила она.

— Есть причина?

— Вы и правда бестактны, — с некоторым раздражением сказала женщина. — Да и какое отношение это имеет к расследованию?

— Просто пытаюсь разобраться в ваших отношениях с мужем, — как можно миролюбивее проговорила. — И мне показалось непонятным, почему вы так и не решились на детей.

— Разумеется, как любая нормальная женщина, я хочу детей, — резковато бросила графиня. — Но сохранение молодости имеет свою цену.

Я непонимающе изогнула брови. Филлис пришла на выручку, решив пояснить щекотливый момент вместо раздраженной подруги:

— Применение эльфийского эликсира имеет последствия. Он понижает шансы произвести на свет потомство. А особенно если эликсир принимают оба партнера.

Для меня подобное стало откровением, как-то я не интересовалась этим вопросом. Так что теперь медленно переваривала услышанное. Потом произнесла с искренним недоумением:

— Но ведь можно на время прекратить принимать эликсир. Родить ребенка, а потом опять к нему вернуться.

Графиня, уже справившаяся с собой, снисходительно пояснила:

— Остаточные побочные явления длятся десять лет. А на такое время решиться не принимать эликсир вряд ли кому-то захочется. Для человеческой женщины слишком значительный срок. Вам, как эльфийке, этого не понять, — впервые во взгляде женщины промелькнуло что-то вроде зависти.

Ну, хоть в чем-то она считает меня лучше нее самой. Впрочем, особой радости я по этому поводу не испытывала. Грустно, что человеческим женщинам приходится делать выбор: или ребенок, или сохранение молодости и красоты. Хотя шанс забеременеть, конечно, остается в любом случае, просто он становится меньше с каждым годом, как принимаешь эликсир. Видимо, поэтому, несмотря на то, что богатые люди значительно продлевают свою жизнь, детей у них за все время рождается мало. В этом они становятся похожи на долгоживущие расы. Ведь у эльфов и вампиров, к примеру, тоже с появлением потомства не все гладко.

— Я просила мужа сделать это за меня. Ведь для мужчины сохранение молодости не столь важно, — неожиданно разоткровенничалась Розалия.

— Но он не пошел на это?

— У него слишком трепетное отношение к внешности, — поморщилась графиня.

Могло ли это вызвать у женщины желание отомстить? Попытаться уязвить мужа, убив его любовника? Да нет, вряд ли. Она не дура и наверняка понимает, как мало все эти эльфийские красавчики значат для графа. Просто развлечение, не больше.

В общем, разговор с Розалией Нардал оставил двоякое впечатление. С одной стороны, стало очевидно, что отношения с графом у нее непростые, пусть она и пыталась показать, что равнодушна к нему. Мужа явно недолюбливает и недовольна его поведением. Но с другой стороны, графиня не кажется особой, которая может из-за этого решиться на убийство.

Так что я чисто для порядка расспросила ее все-таки о том, где была ночью, когда умер Миранадаль Готе. Получила ответ, что графиня спала в собственной постели, но что, естественно, подтвердить это никто не может. У них с мужем разные спальни, а она не настолько развращена, чтобы приводить кого-то ночью к себе домой.

Интересно, а любовник у нее есть? Разумеется, задавать этот вопрос вслух я не стала. Хотя мысль такая промелькнула. Что мешает ей завести ребенка от другого мужчины, раз уж муженек подкачал? Впрочем, мысль тут же отмела. Магическая экспертиза может просветить обманутого графа насчет отцовства. Рисковать своей репутацией графиня не станет.

М-да, оказывается, и у аристократов жизнь не столь уж безоблачна. Тоже есть, о чем плакать и страдать. Я даже посочувствовала этой женщине, вынужденной выйти замуж за нелюбимого мужчину, который, вдобавок, отличался всякими извращениями. Да еще и отказывался идти на не такие уж серьезные жертвы ради возможности родить ребенка. При не особо впечатляющей внешности Уорена разница даже не была бы заметна. Но нет.

Насколько я поняла, поначалу, выйдя замуж, Розалия не принимала эликсир, желая забеременеть, пока еще юна. Но муж на такие жертвы идти не хотел, и ребенка они так и не зачали. А потом, чтобы не потерять молодость и красоту, она тоже стала принимать это средство. Результат плачевный.

Когда я пересказала результаты беседы с графиней Нардал Вэйду, он лишь пожал плечами, тоже не придя к однозначному выводу. Но в целом, мы оба склонялись к тому, что графиня ни при чем. Только вот кто все же убил несчастного эльфа, оставалось загадкой.

В свете открывшихся для меня новых фактов я не удержалась от личного вопроса:

— А ты знал про такое побочное действие эликсира?

— Да, — равнодушно откликнулся Вэйд, явно не поняв, к чему я это спрашиваю.

— Но ведь ты покупаешь его для сестры. Неужели не боишься последствий?

— Если богиня подарит ей ребенка, хорошо, — после некоторого молчания сказал он. — Нет — что поделаешь. Зато эликсир усиливает здоровье, регенерацию, продлевает жизнь. Марибет раньше была очень болезненной. А после того как начала принимать эликсир, просто расцвела. Для меня это основное, что имеет значение. Терять единственного родного человека я не хочу.

Я не нашлась, что сказать, прекрасно его понимая. Сама бы многое отдала, чтобы вернуть кого-то из родных. Если бы встал подобный выбор, тоже бы не колебалась, даже с учетом возможных последствий.

Пришлось признать, что следствие по делу Миранадаля Готе зашло в тупик, и пока сосредоточиться на других расследованиях. До выяснения новых обстоятельств.