Эльфийка и эпидемия безумия

ГЛАВА 19

К моему изумлению, на следующее утро Вэйд ни словом, ни взглядом не делал намеков на вчерашнее. Вел себя так, словно ничего не случилось. И я чувствовала к нему за это благодарность, поскольку на трезвую голову все воспринималось еще более неприглядно. Лиса же хотелось прикончить, причем с особой жестокостью. Вот же гад. Совершенно беспринципный тип, для которого существуют только собственные желания и прихоти.

Впрочем, чего я ждала от главаря преступной группировки? И ведь предупреждал Вэйд, что с оборотнем нужно держать ухо востро. Так нет же, купилась на маску обаятельного балагура и шутника. Не воспринимала в качестве угрозы.

Хотя его немного оправдывало в моих глазах то, что дело до конца не пожелал доводить. Видимо, совесть все-таки проснулась. Если, конечно, у таких, как Бешеный Лис, она есть.

Пока мы шли к Департаменту, Вэйд расспросил подробнее о сведениях, полученных от оборотня, не затрагивая щекотливых тем.

— Сразу идем к Бидеру, — заявил он, когда мы подошли к зданию. — С учетом того, что племянник Тимора Дарна живет в другом городе, потребуется разрешение на арест от тамошнего Департамента.

Спорить я не стала. Вообще сейчас была не в том состоянии, чтобы проявлять инициативу. Да и думала, если честно, не о расследовании, а о том, как на самом деле относится Вэйд к случившемуся вчера.

Впрочем, визит к начальству взбодрил не хуже холодного душа. Бидер так обрадовался тому, что теперь есть о чем докладывать герцогу Баниану, что велел срочно готовить необходимые документы. Он, похоже, не сомневался, что тот одобрит арест единственного подозреваемого. Так что озадачил еще и Марибет подготовкой бумаг для нашей командировки в другой город.

Мысль о том, что придется несколько дней провести вдвоем с Вэйдом сначала в дороге, потом в незнакомом месте, изрядно взбудоражила. Чего только ни напридумывала моя фантазия и каких планов ни настроила. Особенно вопиющими были сцены ночевки на постоялом дворе в случае, если придется спать в одной комнате. Мой бедный напарник, корпящий над бумагами, явно не подозревал о том, что в моей голове творилось. Сидя как на иголках и едва не подпрыгивая от волнения, я впервые ждала вызова к начальству с нетерпением. Восприняла бы разрешение на командировку как подарок на день рождения.

Тем горше стало разочарование, когда деловитый Бидер, вызвав к себе, сообщил, что командировка отменяется, а с нами хочет поговорить герцог Баниан лично. Известие это, похоже, стало громом среди ясного неба не только для меня, но и для Вэйда. Он едва со стула не свалился, услышав это. Бидер, как-то странно изучающе глядя на него, спросил:

— Все в порядке?

— А это обязательно? — буркнул напарник, хмуря брови.

— Да, — резковато одернул его Бидер. — Отправляйтесь немедленно в ратушу. Герцог будет вас ждать.

Глядя на насупленного напарника, я даже заговорить с ним не осмеливалась, пока мы ехали в служебном экипаже к ратуше. Вспоминая взгляд Бидера, понимала, что тот, как и я, тоже наверняка заинтригован непонятной связью такой влиятельной персоны и скромного дознавателя Департамента. Но видимо, спросить напрямую не осмелился, учитывая, что знание тайн власть имущих никого еще до добра не доводило.

Только когда мы уже шли по начищенным до блеска коридорам вслед за провожатым, осмелилась шепотом спросить:

— Ты встречался с гергоцом раньше?

Вэйд сделал вид, что не услышал, и я обиженно поджала губы. Ладно, все равно по их поведению станет понятно, — философски рассудила и больше не заговаривала с напарником. Решила сделать выводы из личных наблюдений.

Нас проводили в просторный мрачноватый кабинет, где герцог восседал за массивным письменным столом из красного дерева, изучая какие-то бумаги. Не успели мы войти вслед за объявившим о нашем приходе провожатым, как мужчина, лишь вскользь окинув меня взглядом, уставился на Вэйда и больше уже не отводил от него глаз.

У меня перехватило дыхание — настолько они и правда были похожи. Герцог Баниан, одетый в строгий черный костюм, украшенный золотым медальоном, какие носили императорские советники, произвел на меня очень благоприятное впечатление. Сдержанный, без излишнего высокомерия, с пытливым и умным взглядом жгучих черных глаз. Они настолько напоминали глаза Вэйда, что отпали последние сомнения — не может такое сходство быть случайным. Те же аристократичные, немного резкие черты лица. Правда, герцог выглядел чуть старше и умудреннее опытом, носил небольшую аккуратную бородку, и волосы его были темнее.

— Рад, что вы так быстро откликнулись на мое приглашение, — вежливо сказал он, поднимаясь из-за стола и выходя навстречу.

Это приятно удивило. Обычно аристократы не считали нужным проявлять подобные знаки внимания к простолюдинам.

Когда он подошел ближе к Вэйду, по-прежнему не сводя с него глаз, стало еще более очевидным внешнее сходство. Напарник сдержанно поклонился, избегая встречаться с герцогом взглядом.

— Господин Бидер сказал, что вы хотели расспросить нас лично о том, что мы выяснили, — сходу перешел к делу Вэйд.

Герцог едва заметно нахмурился, но возражать не стал. Махнул рукой в сторону кресел, а сам вернулся за стол. Узнав, что информацию от осведомителя получила я, устроил самый настоящий допрос. Его интересовала каждая мелочь, касающаяся расследования. Невольно почувствовала себя преступницей, настолько дотошным был герцог. Несомненно, из него получился бы незаурядный дознаватель.

— Насколько можно доверять вашему осведомителю? — наконец, выжав меня, как лимон, спросил мужчина.

— Пока он нас еще не подводил, — сухо встрял Вэйд.

Герцог удовлетворенно кивнул.

— Что ж, теперь многое становится ясным. Но чтобы подтвердить окончательно мои подозрения, нужно побеседовать с новым свидетелем.

— Может, и с нами поделитесь своими соображениями? — проговорил напарник, заслужив едва заметную улыбку герцога.

— Поделюсь. Но чуть позже.

— Тогда мы можем ехать за племянником лавочника? — явно желая поскорее убраться отсюда, спросил Вэйд.

— Ни в коем случае, — герцог покачал головой. — Брать его следует очень быстро и тихо. Боюсь, даже в Департаменте у того, кто все это затеял, могут быть свои люди. Стоит ему узнать о том, что мы вышли на след, парня сразу прикончат.

— И что вы предлагаете? — вскинул бровь Вэйд.

— Я организую телепортиста прямо отсюда в Винсан, где проживает парень. Его доставят сюда в считанные минуты. Хотя, если ваш осведомитель ничего не перепутал, я уже и так знаю, кто за всем стоит. Остается два вопроса: зачем и как. С последним разберутся мои люди, обладающие нужными навыками. А вот на первый, надеюсь, мы получим ответ непосредственно от виновника всех этих безобразий, творящихся в Бармине.

Я с трудом скрыла улыбку, глядя на разочарованное лицо Вэйда, которому не терпелось услышать более определенные ответы. Похоже, скрытность и умение держать интригу у них семейное. Справившись с собой, напарник произнес:

— Нам можно будет участвовать в аресте племянника лавочника?

— В этом нет необходимости, — спокойно откликнулся герцог. — Хватит и обычных стражников.

Он нажал на кнопку на столе, и вскоре явился секретарь. Герцог продиктовал необходимые распоряжения для Бидера. Потом велел позвать телепортиста, которого, оказывается, взял с собой из Тароса. И все завертелось.

Мы, чувствуя себя лишними, продолжали сидеть в креслах, не решаясь помешать или обратить на себя внимание. Только когда удовлетворенный герцог отпустил подчиненных, Вэйд проговорил:

— Где нам можно подождать прибытия стражников с арестованным?

— Не знаю, как вы, но я очень проголодался, — одарил его улыбкой герцог. — Буду рад, если составите мне компанию за обедом. К тому времени, думаю, все уже будет готово.

Вэйд явно не пришел в восторг от такого поворота, но удержался от дерзости. Я же поблагодарила за оказанную нам честь и заслужила снисходительную улыбку герцога. Он велел подать обед прямо в кабинет, и мы расположились за наскоро сервированным слугами столиком.

Вэйд, зараза такая, хранил угрюмое молчание, отдавая должное вкусной еде. Мне же приходилось отдуваться за двоих, пытаясь вести светскую беседу с герцогом. Нужно ли говорить, что от соседства с таким важным человеком у меня мысли путались и кусок в горло не лез? Хотя герцог ничем не показал, что считает меня ниже себя, был любезен и остроумен. Вот в этом Вэйду стоило бы у него поучиться. Имею в виду обходительность и хорошие манеры.

Закончив рассказывать очередную историю, герцог Баниан вдруг обратился к Вэйду:

— Господин Бидер хорошо о вас отзывался. Считает одним из лучших в своем Департаменте. Да и учитывая магический потенциал, очевидно, что вы могли бы достигнуть многого. Нам в Таросе не помешал бы такой перспективный молодой маг.

— Я уже один раз говорил вам, что не нуждаюсь в чьей-либо протекции, — сухо сказал Вэйд, а я мысленно сделала себе зарубку.

Значит, они и правда уже встречались. Судя по всему, герцог предлагал помощь, но напарник со свойственной ему твердолобостью наотрез отказался. Как и сейчас. Вопрос только: почему?

— Речь идет не о протекции, — терпеливо отозвался герцог, с легкой укоризной глядя на напарника. — Всего лишь о том, чтобы один из талантливейших магов Мадарской империи более продуктивно использовал свои способности. Вам должно быть известно, что государство покровительствует многообещающим выпускникам Академий. К чему такое упрямство?

— Благодарю, но меня вполне устраивает жизнь в Бармине, — отрезал Вэйд, и в глазах герцога впервые вместо спокойной уверенности и сдержанности вспыхнула досада.

— Глупый мальчишка, — пробормотал он, но тут же вновь улыбнулся привычной вежливой улыбкой. — Как вам будет угодно, господин Садерс.

И герцог завел разговор со мной, расспрашивая о том, как я оказалась в Бармине и почему выбрала такую работу.

Разумеется, правду я не сказала, заявив, что всегда мечтала стать дознавателем, а предложили это место мне только здесь. Не знаю, поверил или нет, но воспринял благосклонно и начал расспрашивать о моих расследованиях, трудностях и успехах. Я не удержалась от упоминания о деле Авелины Дарби. До сих пор казалось чудовищной несправедливостью, что хладнокровная манипуляторша и убийца избежала наказания. Герцог слегка удивился, когда я прямо спросила его, оказалась ли она действительно настолько полезной, чтобы не понести ответа за свои преступления. Даже взглянул, как показалось, с куда большим интересом, чем раньше.

— Как я уже говорил, государство не разбрасывается талантливыми людьми. Именно потому Мадарская империя в последние десятилетия достигла такого расцвета, — с тонкой улыбкой сказал герцог. — Жаль, что мы раньше не разглядели эту перспективную молодую женщину. Но я всегда считал, что каждый заслуживает второго шанса, — при этих словах он многозначительно глянул на Вэйда, но тот еще больше нахмурился и отвернулся. — Авелина Дарби ступила на путь исправления и теперь использует свои таланты в правильных целях.

— Не думаю, что тем, кто от нее пострадал, от этого станет легче, — заметила я.

— Милая моя, вы еще слишком молоды и категоричны, — мягко проговорил герцог. — Вам сложно понять, что иногда для блага тысяч вполне оправдано пожертвовать единицами. Та польза, которую может принести эта женщина, куда существеннее морального удовлетворения от того, что преступник понес наказание.

— Вы правы: я не понимаю, — покачала головой.

— А тебе и не понять, — вмешался Вэйд. — Чтобы это сделать, нужно иметь образ мышления тех, кто находится на вершине власти. Для них мы всего лишь пешки, которыми можно пожертвовать ради какой-то неведомой высшей цели.

Я затаила дыхание, пораженная тем, что он открыто решился дерзить столь могущественному человеку. Герцог откинулся на спинку стула и некоторое время с прищуром смотрел на Вэйда. Потом его губы раздвинулись в задумчивой улыбке.

— Любая пешка, обладающая определенными талантами и умом, может переместиться выше. И поверьте, взгляд на мир оттуда становится иным. Начинаешь мыслить куда шире. Не узкими интересами одной личности, а куда более впечатляющими масштабами. Вы оба способные молодые люди, и, возможно, однажды поймете, о чем я говорю, если достигнете определенного положения. Когда от вас зависит не только собственная судьба, а судьба многих, мыслишь по — другому. Как и более растяжимыми становятся категории добра и зла.

Не знаю, как Вэйда, но меня слова герцога заставили задуматься. Пусть я все равно не могла оправдать того, что благодаря этому человеку Авелина Дарби избежала наказания, но в какой-то мере поняла, почему он так поступил. Такая особа в качестве шпионки просто неоценима. Человек, чей магический потенциал нельзя ни почувствовать, ни определить привычными методами, но обладающий уникальным даром создавать идеальные эмоциональные иллюзии. Ее можно ввести в окружение нужной персоны без всяких подозрений. Такую, как Авелина, не станут опасаться, посчитают лишь обычной слабой женщиной. Но в том, насколько она опасна, я успела убедиться на собственной шкуре.

Мог ли герцог отказаться от столь ценного приобретения лишь из-за того, что она прикончила нескольких простолюдинов, притом не самых достойных представителей человеческого рода? Вряд ли. Будь он настолько щепетилен, не добился бы того положения, что занимает сейчас. Да, мне никогда такого не понять до конца, но я и не буду на его месте. Единственное, что от меня зависит — моя собственная жизнь. Герцог же обитает в мире интриг и, по сути, управляет вместе с императором этим огромным государством. Он вынужден думать о стольких проблемах, что столкнись я хотя бы с малой их частью, наверное, впала бы в уныние.

Но похоже, герцога мало интересовало то, что подумаю о его словах я. Смотрел он только на Вэйда, с каким-то напряженным ожиданием. Тот покачал головой.

— Не все хотят карабкаться на вершину, теряя при этом человеческий облик. Для меня есть кое-что, чем я никогда не смогу пожертвовать во имя каких-либо интересов.

— И что же это? — осведомился герцог.

— Мои близкие, моя семья, — с вызовом вскинул голову Вэйд, в этот раз не отводя глаз.

Этот поединок взглядами длился не меньше минуты. А я все это время буквально от любопытства сгорала: что же такое они пытались сказать друг другу, завуалировав это общими фразами?

— Нельзя быть настолько непримиримым, — наконец, проговорил герцог, прекращая тягостную сцену.

Вэйд не ответил, снова принимаясь за еду. Дальше разговор шел о вполне невинных и нейтральных вещах, но напряженная атмосфера чувствовалась каждой клеточкой. Так что я едва не издала радостный вопль, когда явился секретарь и сообщил, что арестованный доставлен и стражники ожидают дальнейших распоряжений.

— Ведите его сюда, — сухо распорядился герцог, поднимаясь. — И уберите со стола.

Секретарь с поклоном удалился, а мы заняли прежние места.

Племянник Тимора Дарна оказался щуплым полугномом с бегающими водянистыми глазками и веснушчатой физиономией. Он весь трясся и, казалось, вот-вот в обморок упадет. Герцог смотрел на него с холодным прищуром, и от этого взгляда полугном еще сильнее ежился.

— Господин Латаль Дарн, насколько понимаю? — наконец, спросил он.

— Д-да, Ваша светлость, — запинаясь, ответил мужчина.

— Присаживайтесь, — герцог указал в сторону специально поставленного в центре кабинета стула.

Стражники практически отволокли парня к нему и усадили, застыв по обе стороны мраморными изваяниями.

— Дальше мы сами справимся, — обратился к ним герцог и кивнул в сторону двери. Те молча удалились, а хозяин кабинета махнул рукой Вэйду. — Можете начинать допрос, господин Садерс.

Напарник чуть удивился, наверное, ожидая, что герцог сам пожелает допросить арестованного. Но быстро собрался и уставился на полугнома не менее сверлящим взглядом. Тот икнул, потрясенно переводя глаза с него на герцога. Я усмехнулась, подумав о том, что бедолага наверняка опасается, уж не мерещится ли ему со страху.

— Расскажите для начала о том, что привело вас две с небольшим недели назад в Бармин.

— Я навещал дядюшку, — пытаясь придать себе честный-пречестный вид, сказал полугном.

С учетом того, что браслет ментальной защиты с него сняли стражники, это по меньшей мере, глупо. То, что он врет, было понятно невооруженным взглядом, а мой дар лишь подтвердил выводы.

— Насколько слышал, отношения у вас не слишком теплые, чтобы совершать такие визиты без причины.

— Это не так, — с жаром возразил Латаль. — Я всегда относился к дядюшке с большим уважением и приязнью.

— Именно поэтому вы проникли в его лавку и испортили эльфийский эликсир? — вкрадчиво спросил Вэйд.

Полугном в притворном ужасе замахал руками.

— Что вы такое говорите? Это не так.

— Кое-кто видел, как вы крались ночью из лавки дяди, — солгал Вэйд, явно желая понаблюдать за реакцией.

Латаль сглотнул и некоторое время собирался с мыслями, потом выдавил:

— Это неправда. Кто бы это вам ни сказал, он лжет.

— Да ну? — хмыкнул Вэйд. — Похоже, вы не до конца поняли, в чьем обществе находитесь. Моя напарница, кстати, менталист, и без труда определит, говорите ли вы правду. Хотя даже без этого ваши уловки можно просчитать на раз. Не испытывайте нашего терпения. Мы и так обо всем знаем, поэтому чем дольше будете отрицать очевидное, тем хуже себе сделаете.

— Я не делал этого, — глухо сказал полугном, опуская голову.

Вот ведь упрямец. Внезапно я почувствовала липкий страх, буквально захлестывающий парня. Но чего или кого он боится?

Спокойный голос герцога оторвал от размышлений:

— Термуди вас не достанет, если боитесь именно этого. Как только вы подтвердите наши предположения, я отдам распоряжения об его аресте.

Полугном вскинул голову, и в его глазах зажглась робкая надежда. Но тут же погасла, и он содрогнулся.

— Не понимаю, о чем вы, — пробормотал едва слышно.

Настолько боится Термуди, что даже заступничество герцога Баниана не кажется ему достаточным для успокоения?

— Что ж, тогда можете идти, — жестко усмехнулся герцог. Полугном удивленно округлил глаза. Впрочем, как и мы с Вэйдом. Но не успел бедолага обрадоваться, как герцог продолжил: — Как думаете, далеко успеете уйти до того, как о вашем аресте станет известно Термуди? И какие выводы он сделает из того, что вас так легко отпустили? Думаю, решит, что вы сдали его со всеми потрохами. И как он после этого поступит?

Латаль поник, обреченно глядя прямо перед собой. Прошло несколько минут, прежде чем он опять заговорил:

— Вы и правда его арестуете?

— Более того, при обсуждении вашего наказания мы учтем чистосердечность признания, — доброжелательно улыбнулся герцог. — Я буду лично хлопотать за вас.

— Хорошо, — вздохнул полугном, нервно сцепив руки на коленях.

— Расскажите обо всем по порядку, — потребовал герцог.

— Я проиграл крупную сумму денег, — торопливо заговорил парень. — Сам не знаю, как так получилось. Обычно я могу остановиться вовремя, а тут словно с катушек слетел.

Вэйд с герцогом понимающе переглянулись. Нетрудно догадаться, что тот, с кем играл полугном в тот раз, был подослан с определенной целью. Прекрасно знал, как спровоцировать бедолагу на продолжение игры.

— Тот парень сказал, что его приятель может ссудить мне в долг, если я проиграю. За совсем небольшие проценты. Мне даже везло, и я начал отыгрываться, — он махнул рукой. — А потом все пошло наперекосяк. Не успел опомниться, как проиграл все, что имел. Еще и в долг взял столько, что не знал, как и расплачиваться буду. На следующий день ко мне пришел тот парень и еще один человек. Сказали, что мой долг продан Арефу Термуди. — Он поежился. — Но что я могу расплатиться не деньгами, а услугой. И тогда Термуди забудет о моем существовании.

— Что он потребовал? — спросил Вэйд.

— Всего лишь найти способ проникнуть в лавку дядюшки и заменить кое-какие зелья на те, что мне дадут.

— И вы это сделали?

— У меня не было выбора, — обреченно отозвался парень. — Вы знаете, что творят люди Термуди с теми, кто не желает им долги отдавать? — его передернуло.

— Как вы сумели проникнуть в лавку так, что ваш дядя ни о чем не узнал? Он ведь говорил, что использует магические запоры. Так, что без ключа в лавку так просто не проникнешь. Сработает сигнал тревоги.

— Я знал о том, где дядюшка держит ключи от лавки, — откликнулся Латаль. — Ночью, когда все уснули, взял их и отправился туда. Меня уже ждали в условленном месте с зельем, которое следует подменить. Я сделал все, что нужно, и вернул ключ на место.

— И вы даже не поинтересовались, что было в подмененных зельях? — с укоризной спросила я.

Он отвел глаза, и я презрительно скривила губы. Похоже, единственное, что заботило этого парня — сохранность собственной шкуры.

— Значит, в эликсиры все же что-то подмешали, — задумчиво сказал Вэйд, когда арестованного увели. — Но почему тогда экспертиза ничего не выявила?

— Думаю, они просто не знали, что искать, — произнес герцог. — Пытались найти следы лекарственных трав или магического воздействия. А нужно было искать кое-что другое. Впрочем, это практически невозможно определить, даже если бы знали. Если, конечно, не поручить дело тарнскому магу.

— Что? — Вэйд удивленно вскинул брови. — Причем тут тарнская магия?

— Подумайте хорошенько, мой мальчик, — терпеливо улыбнулся герцог, а напарник поморщился от такого обращения. — На чем основана тарнская магия?

— На крови, — первой выкрикнула я, уже поняв, к чему он клонит.

— Я изучал некоторые тайные свитки по их магии, — продолжил герцог. — Не спрашивайте, как они ко мне попали, — лукаво добавил он. — Скажу лишь, что мои люди умеют добывать то, что, как считается, добыть невозможно. Так вот, для большинства тарнских магических ритуалов и заклинаний используется именно кровь. Достаточно подмешать всего лишь каплю крови тарнского мага в пищу или питье, и тот, кто это съест или выпьет, окажется в крайне опасном положении.

— Каким образом? — удивилась я.

— Это чем-то напоминает маячок, что обычный менталист умеет устанавливать на ауру. Тарнские менталисты с помощью таких маячков способны творить настоящие чудеса. К примеру, воздействовать на разум помеченного, находясь на расстоянии. Правда, радиус и время воздействия ограничены. Как и в случае с обычным маячком они зависят от уровня мага. Плохо, что снять маячок может лишь тот, кто его установил. Еще, конечно, он исчезает со смертью мага. Так вот, сильные менталисты способны не только отдавать мысленные команды жертве, оказавшейся под чарами, но и видеть ее глазами, навевать различные навязчивые идеи, а иногда и руководить действиями. Происходит своего рода вселение души мага в иное тело. Жертва не всегда даже понимает, что происходит. Ей кажется, что у нее наступает что-то вроде помешательства. Правда, такое вторжение происходит на ограниченное время и требует больших затрат сил мага. Да и его душа в чужом теле слишком уязвима. Потому они предпочитают всего лишь определенным образом сводить с ума, провоцируя на нужные поступки.

— Теперь понятно, что произошло с теми несчастными, — воскликнула я взволнованно. — Но значит, им еще можно помочь? Заставить тарна убрать воздействие.

— Думаю, для начала нам нужно его схватить, — благоразумно заметил герцог.

— Неужели Термуди на такое способен? — покачал головой Вэйд. — Если да, тогда поражаюсь, почему под его властью не находится весь город.

— Тарны держат подобные ритуалы в тайне и используют лишь в крайних случаях. Да и понимают, что такие их действия могут воспринять как нарушение мирного договора, — откликнулся герцог. — Именно поэтому меня изрядно настораживает то, что на это решились сейчас. Значит, цель, которую они преследуют, кажется им достаточно значительной, чтобы рискнуть. А к войне они пока не готовы. Я позаботился о том, чтобы у них в данный момент болела голова из-за внутренних распрей, — он заговорщицки подмигнул Вэйду, потом посмотрел на меня: — Именно для таких целей бывают нужны те полезные люди, к каким я причисляю и Авелину Дарби.

Я растерянно захлопала глазами, невольно проникаясь еще большим трепетом по отношению к этому человеку. Если правильно поняла, из-за его закулисных интриг и шпионских игр у орков в стране не все гладко. Именно поэтому они не спешат начинать новую войну. Вспомнив о том, что творилось во время предыдущих войн и о чем я, к счастью, знала лишь из учебников, посмотрела по-новому на мысль герцога о том, что из-за блага тысяч иногда стоит пожертвовать единицами. Хотя сама я вряд ли бы смогла рассуждать так. Но я не герцог Баниан, не император, даже не начальник Департамента. Всего лишь начинающий дознаватель с кучей иллюзий и моральными принципами, которые многим покажутся глупыми.

— Я полагал, что Термуди давно порвал связи с сородичами в Тарнии, — проговорил Вэйд.

— Или это всего лишь легенда, с которой его сюда послали, — покачал головой герцог. — И которую решили поставить под угрозу ради некой важной цели.

— Но чего можно добиться такими действиями? — задумался напарник. — Хотят рассорить нас со светлыми эльфами?

— Не исключено. Но думаю, это вторично.

— Тогда хотят кого-то убить чужими руками? — предположила я. — Губернатора?

Герцог хмыкнул.

— Не думаю. Иначе бы уже довели дело до конца. Попытка убийства губернатора явно была для отвода глаз. Но что гадать? Нужно как можно скорее брать Термуди и допрашивать с пристрастием.

— Вы правы, — кивнул Вэйд. — Если, конечно, это и правда он.

— Я в этом практически уверен, — возразил герцог. — Тем более что, если бы не ваш осведомитель, мы бы еще долго провозились, прежде чем вышли на след этого племянника. Думаю, его и не убили из-за того, что тем навлекли бы ненужные подозрения.

Мы выходили от герцога ошарашенные и погруженные в размышления. Кусочки мозаики почти сложились. Единственное, что пока оставалось загадкой — цель, которую преследовали тарны, отдавая приказы своему шпиону в Бармине. Чье убийство было главным? Или еще будет?

Внезапно остановилась на полпути к ожидающему нас служебному экипажу, пораженная неприятной мыслью. Бешеный Лис явно догадался о причастности Термуди раньше нас всех. И рассказал мне об этом якобы безвозмездно, чтобы устранить с дороги одного из главных конкурентов. Вот ведь паршивец. И в то же время я не могла им не восхититься, начиная понимать, как этот умный и пронырливый тип достиг таких высот в преступном мире. Вот кто вполне разделяет мысли герцога о пешках и теми, кто ими управляет. Использовал нас с Вэйдом, еще и не отказал себе в возможности получить удовольствие за мой счет. Сволочь рыжая.

— Что-то случилось? — с недоумением спросил Вэйд, глядя, как я стою столбом и гневно щурю глаза.

— Ничего, — буркнула. — Просто как же мне противны все эти игры, которые ведут между собой влиятельные пауки.

— Вполне с тобой согласен, — напарник улыбнулся уголками губ.

А я внезапно поняла, что кое в чем он все же отличается от отца. Вэйд не способен на подлость или предательство для достижения каких-то якобы высоких целей. И я последняя, кто стал бы презирать и осуждать его за это. За то, что такие, как герцог, считают слабостью или глупостью.