Эльфийка и эпидемия безумия

ГЛАВА 3

Мои опасения насчет Бешеного Лиса оказались не беспочвенны. Нормально посмотреть спектакль мне так и не дали. Оборотень, конечно, пытался вести себя прилично, но надолго его не хватало. Уж слишком почему-то забавляло происходящее на сцене. Едва не хрюкая от смеха, он комментировал самые трагические события пьесы так, что у меня и самой не получалось воспринимать их серьезно.

Вот бедные влюбленные: эльф Раминель и Аделинда вынуждены бежать из родных земель, опасаясь преследований сородичей парня и опекуна девушки. Они с жаром признаются друг другу в любви и готовы терпеть любые тяготы, лишь бы оставаться вместе. А этот гад Бешеный Лис самым беззастенчивым образом ржет над тем, как Маринадаль — актер, играющий главного героя, закатывает глаза, будто барышня, вот-вот готовящаяся грохнуться в обморок. И делает ставки: успеет ли его подхватить партнерша.

Но особенно ржал оборотень над злодеем-опекуном, красавчиком Дигором Миннисом, которому намалевали слишком густые черные брови, чтобы казался более грозным. Учитывая то, что Раминеля должен был сначала играть он, Лис шептал мне на ухо, как бы тот выглядел в таком виде с накладными эльфийскими ушами.

В общем, проникнуться произведением мне не дали. Зато заставили почувствовать себя не слишком комфортно, когда приходилось подавлять смех и ловить возмущенные взгляды других зрителей.

А вот Габриэль вел себя безукоризненно. Стоически выдержал весь спектакль, ни разу ни на что не отвлекшись. С подобающим для такой истории выражением лица, изображающим сочувствие к несчастным влюбленным. Лису стоило бы у него поучиться, как вести себя в театре.

С грехом пополам я выдержала до конца спектакля и отправилась вместе с друзьями поздравлять Азали Осале с удачной премьерой в Бармине. Публика приняла спектакль очень благосклонно, так что, думаю, с ролью драматурга писательница справилась.

Лис, разумеется, увязался следом. И я имела несчастье лицезреть целое представление, что он устроил, изображая восторженного почитателя таланта Азали. Даже слезу из себя выдавил, делая вид, что сильно расчувствовался увиденным. Покрывал руку бедной женщины поцелуями, сыпал комплиментами и пафосными фразами. Мне же хотелось провалиться сквозь землю. Я ведь прекрасно знала, что на самом деле он думает о пьесе. Писательница же принимала все за чистую монету и растрогалась до слез. Даже сказала потом нам, когда Лис, наконец, отошел, какой же он приятный молодой человек.

Кай и Марибет остались возле Азали, чтобы участвовать в последующем банкете, на который были приглашены сливки общества. В качестве родственника писательницы эльф тоже получил на это право. Нас с Габриэлем, думаю, тоже бы пригласили, но Марибет заявила, что заказала для нас столик в какой-то ресторации. Попыток сблизить два одиноких сердца эта неугомонная не оставляла. Габриэль воспринял все философски, мне же пришлось смириться.

По крайней мере, от наглого оборотня удалось избавиться, и то хорошо. Хотя напоследок, уходя от нашей маленькой компании, он шепнул, что надеется на скорую новую встречу. Ага, пусть мечтает. Сама же решила, что больше ни за что к нему не обращусь, даже если помощь понадобится по делу. Уж слишком беспокоил его настрой охмурить меня. Раньше он бросал все те дурацкие намеки в шутку, ведь я была не в его вкусе. Теперь же неизвестно, чего ждать от этой сомнительной личности.

Впрочем, Вэйд заставил мою жизнь идти по такому насыщенному рабочему графику, что сомневаюсь, что Лису удастся в него втиснуться. Думаю, этот выходной будет редким исключением. И сейчас я даже радовалась этому. Меньше шансов у тех, кто упорно желает устроить мою личную жизнь вне зависимости от моей воли, добиться успеха.

Когда мы вышли из здания театра, уже сгущались сумерки. Я вдохнула свежий, немного прохладный воздух, наслаждаясь им после духоты заполненного большим количеством людей помещения. Габриэль галантно предложил мне руку, пока мы спускались по ступеням.

— Как тебе пьеса? — спросила я, чувствуя, что даже рада такому ненавязчивому, сдержанному кавалеру, от которого не нужно ждать никакого подвоха.

— Понравилась, — улыбнулся вампир. — Очень красивая и немного грустная история о любви. Правда, мне показалось, что актер, игравший главную роль, немного переигрывал.

— Да, мне тоже так показалось, — согласилась я, вспоминая жеманные жесты смазливого эльфа.

Поморщилась, когда в памяти всплыла картина, как извращенец-граф Нардал в конце бросил ему букет и как эльф поймал его с видом примадонны. Молодой актер вообще вел себя так, словно вся заслуга в успехе пьесы принадлежит ему лично. Мне гораздо больше понравился мужчина, игравший злодея. Вот у него, несомненно, талант. Да и актриса, игравшая Аделинду, оказалась весьма недурна.

Мы обсуждали спектакль, пока пойманный наемный экипаж вез нас к ресторации, и беседа текла плавно и неторопливо. Я даже получала от нее определенное удовольствие, успокаиваясь после полного впечатлений вечера. Единственное, чего не хватало, так это присутствия рядом одного черноглазого грубияна. Даже если бы он вел себя ничем не лучше Бешеного Лиса и обсмеял пьесу, я все равно была бы рада его обществу. Уж слишком успела привыкнуть и к бесцеремонным манерам, и к излишней прямоте в ущерб вежливости и этикету.

Интересно, чем сейчас занимается напарник? Неужели до сих пор сидит в Департаменте? Или подрабатывает в лавке боевых артефактов, подзаряжая их магической энергией? Слышала, это один из его основных источников дохода помимо работы дознавателем. Хотелось, чтобы Вэйд больше отдыхал. Может, тогда был бы не таким резким и напряженным.

Вздохнула, поймав себя на том, что потеряла нить беседы, погрузившись в раздумья о напарнике. Габриэль такого точно не заслужил. Так что остаток вечера постараюсь исправиться.

Ресторация «Черный лебедь» оказалась заполнена посетителями под завязку. Если бы Марибет не заказала нам столик, пришлось бы уйти не солоно хлебавши. Но сейчас официант, стоило назвать имена, провел нас к столику, принял заказ и предоставил возможность наслаждаться уютной атмосферой заведения.

Здесь было элегантно, уютно и приятно. Скрытые за ширмой музыканты играли какую-то спокойную ненавязчивую мелодию. И в основном присутствовали лишь романтично настроенные парочки. Видать, Марибет специально выбрала такое место.

Правда, Габриэль повел себя немного странно, напряженно озираясь и хмурясь.

— Что-нибудь случилось? — я тоже невольно встревожилась.

— С того момента, как мы вышли из театра, не оставляет чувство, что за нами следят, — признался Габриэль. — Может, просто показалось.

Я ничего такого не заметила, потому, тоже поозиравшись и не увидев ничего подозрительного, согласилась с тем, что вампиру показалось. Да и скоро он успокоился, сосредоточившись на беседе и вкусной еде. Не скажу, что разговор протекал легко — уж слишком замкнутым был вампир — но по крайней мере, мы оба старались развлечь друг друга. Даже под конец немного потанцевали.

Все было почти идеально. Я не могла придраться ни к поведению спутника, ни к самому заведению, ни к вечеру вообще. Но то и дело ловила себя на грустных мыслях о том, что чего-то не хватает. Что все это лишь жалкая замена того, чего хочу на самом деле. Не было какой-то искры, волшебства, что заставили бы до конца погрузиться в происходящее. Я будто отбывала повинность и сердилась на себя за то, что так все воспринимаю. Вдруг Габриэль на самом деле испытывает ко мне чувства и, согласившись на это свидание, я подарила ему напрасную надежду?

Так что когда мы вышли из ресторана, даже обрадовалась. Габриэль предложил немного прогуляться по городу. Ночь была ясная, относительно теплая, и гулять было одно удовольствие.

Зная, что завтра предстоит тяжелый рабочий день, я ничего не имела против того, чтобы еще чуть-чуть расслабиться и отдохнуть на свежем воздухе. Да и во время прогулки молчание не казалось таким уж гнетущим. Каждый из нас думал о чем-то своем, наслаждаясь видами города и красотой ночи. По пути попадались другие гуляющие парочки и компании. Приятно было чувствовать себя частью всего этого, а не отверженной одиночкой, как это происходило со мной обычно.

Только когда Габриэль несколько раз обернулся, а потом и вовсе остановился, оторвалась от умиротворенного состояния, в котором пребывала.

— Что такое? — спросила с удивлением.

— Опять то же ощущение…

Вампир вглядывался в темноту, освещенную местами светом фонарей. Мы как раз находились в менее оживленной части города, где прохожих встречалось мало.

Неужели за нами и правда кто-то следит? Но кто? Неужели Бешеный Лис никак не уймется?

— Наверное, лучше будет поймать экипаж, — решил Габриэль.

— Ладно, — неуверенно сказала. Мне невольно передалось его беспокойство.

Но не успели двинуться из тихого переулка к более оживленной улице, как дорогу нам преградили трое. Они выскользнули словно из ниоткуда, показавшись вначале черными тенями, отделившимися от самих зданий.

Вампир немедленно задвинул меня себе за спину и положил ладонь на рукоять меча.

— Кто вы? Что вам от нас нужно? — послышался его напряженный голос.

— Не узнал нас, отступник? — раздалось в ответ издевательское.

Фигуры обрели очертания, подойдя ближе и давая возможность себя разглядеть. И я испуганно вскрикнула при виде белокожих лиц с горящими недобрым огнем глазами. Рты всех троих были обезображены ехидным оскалом, обнажающим клыки. Вампиры.

В том, что намерения у них недобрые, можно было не сомневаться. Об этом говорили и жесты, и взгляды, и сам тон обращения.

— Это не территория общины, — сухо сказал Габриэль, сохраняя внешнюю невозмутимость. — У вас нет никакого права меня преследовать.

— А может, мы просто решили поздороваться? — издевательски откликнулся тот самый говоривший — темноволосый, с глазами красновато-карего цвета. — Или уже забыл старых друзей?

— Ты никогда не был моим другом, Эжен, — холодно отозвался Габриэль. — И думаю, даже рад был, когда мне пришлось покинуть общину.

— Это верно… — протянул тот, ничуть не смутившись. — Но для полного счастья мне не хватает того, чтобы ты и вовсе покинул город. Нечего здесь делать таким, как ты, позорящим весь наш род.

— Свои претензии можешь предъявить моему отцу. Он не высказывал желания изгнать меня из города. Всего лишь отказался считать членом общины. Так что я имею право жить в Бармине так же, как и ты.

— Возможно, — хмыкнул Эжен. — Но уж слишком нагло ты себя ведешь. Вместо того чтобы затаиться как крыса, какой и являешься, начал опять показываться в обществе, позоря нас. Якшаешься с чужаками. Завел, как вижу, новую подружку. Упорно показываешь, что наши законы для тебя пустой звук.

— Я больше не живу по вашим законам, — напомнил Габриэль, прищурившись.

— Тем хуже для тебя, — осклабился Эжен. — Хотя, пожалуй, не для тебя. Твоей новой подружке не мешает узнать, что бывает, если связаться с таким ничтожеством, как ты. Отбросом своей расы.

Неуловимо-быстрым движением он оказался в шаге от нас. Остальные двое молниеносно перепрыгнули через наши головы и очутились сзади.

— Ты можешь идти, Габриэль, — обманчиво мягко сказал Эжен. — Но твоя подружка останется.

— Думаю, ты и сам понимаешь, что я этого не сделаю, — сухо проговорил вампир, пока я кляла себя на чем свет стоит за то, что не захватила магаук, решив, что он мне не понадобится.

— Что ж, тогда придется тебя немного потрепать, — Эжен, похоже, именно этого и добивался.

— Надеюсь, вы понимаете, что вам это с рук не сойдет? — попытался предотвратить кровопролитие Габриэль. — Мы оба сотрудники Департамента.

— О том, как отлично наша община умеет заметать следы, думаю, тебе рассказывать не надо, — усмехнулся Эжен. — Сам прекрасно знаешь. Никто даже не узнает о том, что с вами произошло.

Он сделал едва заметный знак тем молодчикам, что находились позади, и они резко рванули меня на себя. Вскрикнув, я начала вырываться, пока эти гады перекидывали меня из рук в руки, довольно посмеиваясь.

— А она красотка, — заявил один из них. — Пожалуй, можно для начала с ней немного позабавиться.

Габриэль обнажил меч и направил в сторону говорившего.

— Отпусти ее, Матир, иначе сильно пожалеешь, — сейчас в нем трудно было узнать того меланхоличного и безобидного молодого человека, что я знала раньше. Весь как-то подобрался, похожий на натянутую пружину, с жестким прищуром стальных глаз.

— С тремя даже ты не справишься, Габриэль, — насмешливо заметил Эжен.

Я в ужасе заозиралась, поглядывая в сторону спасительного проема из переулка, мимо которого ходили люди. Но они нас, казалось, даже не замечали.

А когда я увидела, как кто-то, попытавшись пройти, будто на невидимую стену наткнулся и, недоуменно пожав плечами, двинулся мимо, и вовсе холодный пот прошиб. Переключившись на магическое зрение, поняла, что эти трое огородили нас защитной стеной. Причем, судя по всему, не пропускающей ни звуков, ни образов. Когда же всмотрелась в их ауры, по спине пробежал холодок.

Все трое боевые маги. Вот почему нисколько не боятся Габриэля, а тот и не пытался противопоставить им магию. Понимал, что шансы ничтожно малы. И если он задействует магию, его сомнут сразу же.

— И все же не понимаю, почему вы пошли на это именно сейчас, — вампир тянул время, явно пытаясь придумать, как выпутаться из этой передряги. — Я ведь и раньше не внушал тебе теплых чувств, так почему ты решился на такое только теперь?

— Не хочу, чтобы у тебя был шанс вернуться, — хищно прищурился Эжен.

Глаза Габриэля расширились.

— Хочешь сказать, что отец подумывает над тем, чтобы простить меня?

Вампир не ответил, но этого и не потребовалось. И так было понятно, что дело именно в этом.

— Позволь догадаюсь… Вас послал мой братец? — протянул Габриэль, тоже придя, по — видимому, к тому же выводу.

— Ты не в том положении, чтобы задавать вопросы, — фыркнул Эжен. — Единственное, что я, пожалуй, тебе разрешу, так это выбрать вид смерти. Предпочтешь сражаться на мечах или магически?

— Отпустите девушку, — глухо сказал Габриэль. — Она ни в чем не виновата.

— Она виновата уже в том, что связалась с тобой, — последовал презрительный ответ.

От взгляда этого мерзавца я невольно поежилась. Боюсь даже представить, что со мной будет после того, как они покончат с Габриэлем. Не думаю, что всего лишь шею свернут. Захотят еще и позабавиться.

Опять рванулась из цепкого захвата вампира, которого называли Матиром. Но тот лишь ухмыльнулся и клацнул зубами у самой моей шеи.

— Ну же, не дергайся, детка. Жди своей очереди. Эльфийская кровь, конечно, на любителя, горьковата немного, но от остальных твоих прелестей точно не откажусь.

Ощутила, как его руки зашарили по моему телу, и снова рванулась, стараясь лягнуть побольнее. Но Матир так дернул за волосы, что перед глазами искры посыпались. Еще немного — и скальп бы сорвал.

Габриэлю же было сейчас не до меня. Двое остальных обнажили мечи и встали по обе стороны от него. Я лихорадочно соображала, смогу ли перевесить чашу весов в нашу пользу. На всех троих видны браслеты от ментальной защиты. Конечно, благодаря Вэйду я научилась сходу ее пробивать, но успею справиться, пожалуй, только с одним. Потом мне просто перережут горло или шею свернут. Если бы противников было двое, оставался бы шанс, что мы справимся. Но их трое.

Так, без паники. Еще не все потеряно. Остается надежда, что пока Матиру приходится отвлекаться на меня, удерживая в руках, Габриэль обезвредит хотя бы одного. Тогда уже я вмешаюсь. То, что эти трое меня в качестве источника опасности не воспринимают, играет нам на руку. Если бы поняли, что могу доставить им неприятности, даже медлить не стали — я была бы уже мертва. Пока же во мне видят хорошенькую девицу, с которой не прочь позабавиться, после того как покончат с Габриэлем. Воспринимают в качестве трофея. Нужно такой и казаться. Безобидной запуганной жертвой.

Я жалобно залепетала, прося отпустить меня. Даже слезу из себя выдавила — впрочем, последнее было несложно. От того, как больно тянул за волосы Матир, они сами к глазам подступали.

Подействовало. Вампир хохотнул и слегка ослабил хватку, переместив руку с волос на шею и прижав к себе. Потом начал лапать мою грудь, шепча на ухо скабрезности, что приходилось стоически терпеть.

— Ах ты моя сладенькая. Потерпи немного, скоро и до тебя очередь дойдет, — «утешил» он меня, забираясь холодной рукой в мое декольте и заставляя передернуться от отвращения.

Впрочем, как только завязалась схватка на мечах между его товарищами и Габриэлем, он переключил почти все внимание туда. Как и я, в ужасе следящая за невероятно быстрыми движениями противников. Все трое с легкостью перешли в режим боевого транса, который, как я знала, вампиры могут поддерживать гораздо дольше, чем представители других рас.

Смазанные, едва различимые движения были настолько стремительны, что я не успевала их даже уловить. Три вихря вертелись вокруг нас, лишь каким-то чудом не задевая. Иногда только удавалось различить блеск стали или движение чьей-то руки. То, что Габриэль как-то умудрялся не уступать сразу двум противникам, иначе чем чудом я назвать не могла. Только сейчас осознала, насколько же он силен и ловок.

Смотрела, зависнув в каком-то ступоре, боясь даже вздохнуть, словно это могло помешать Габриэлю. Из черного вихря мельтешащих теней брызнуло алым, и я поняла, что кто-то ранен.

Пришлось закусить нижнюю губу, чтобы сдержать взволнованный крик — вдруг это Габриэль?

Одна из теней замедлила ритм, зажимая плечо ладонью, и я поняла, что это третий вампир, чье имя осталось мне неизвестным. Он тяжело дышал и явно уже не мог продолжать схватку в том же темпе. Габриэль же отчаянно сражался с Эженом, и у него появились шансы на успех.

Я похолодела, когда Матир швырнул меня раненому, чтобы подержал, а сам перестроился в режим боевого транса. С ужасом поняла, что свежий противник переломит чашу весов в пользу наших врагов. Габриэль наверняка уже сильно измотан. Если я не сделаю что-то прямо сейчас, наши шансы устремятся к нулю.

Не успел третий вампир покрепче ухватить меня здоровой рукой, как я послала мощный ментальный удар в Матира, вынуждая его прервать движение и остановиться. Уроки Вэйда не прошли даром — защиту удалось преодолеть сходу. Матир рухнул на колени и обхватил голову руками, хоть сознание и не потерял.

Третий вампир, держащий меня, пребывал в ошеломлении лишь секунду, но этого мне хватило, чтобы опять сосредоточиться и пустить удар уже в него. Я была почти на пределе — столько вложила в это воздействие. Но зато эффект оказался куда сильнее, чем в случае с Матиром. Вампир упал, как подкошенный. Сосуды в его глазах полопались от сильного внутричерепного давления, из носа и ушей хлынула кровь.

Я убила живое существо, — восприняла это как-то отстраненно, словно все происходило не со мной.

Посмотрела в сторону Матира, уже оправившегося от удара и поднимающегося на ноги. Его взгляд не сулил ничего хорошего, а я понимала, что сил нанести такой же удар, как и третьему, у меня нет. Да и что катастрофически не успеваю сосредоточиться и накопить достаточный заряд, чтобы выпустить в противника.

В меня уже летел сгусток огненного шара — все же я имела дело с боевым магом. Спасла только защита — огонь скользнул по мне, осыпаясь искрами. Но я с ужасом почувствовала, как разрядился браслет. Матир же готовил новый огненный шар, который должен был меня прикончить.

Дальнейшее произошло в считанные мгновения, пока я и вампир готовились одновременно выпустить друг в друга разряды: он — боевой магии, я — ментальной.

Эжен, переставший казаться черным вихрем, начал падать на мостовую с пронзенной грудью. А Габриэль уже заносил меч над Матиром, стоящим к нему спиной и не видевшим происходящего. Еще миллисекунда — и меня даже это не спасло бы. Но Габриэль успел отрубить голову Матиру до того, как тот выпустил огненный шар. Вспышка огня, конечно, выплеснулась, но гораздо менее активная, да и пролетела мимо.

Мы с Габриэлем некоторое время стояли над телами поверженных противников, еще до конца не веря в то, что справились. Мое сознание продолжало находиться в странном, полуреальном состоянии. Кровь бешено струилась по венам, а сердце едва не выпрыгивало из груди после пережитого потрясения.

Только заметив, что Габриэль держится за бок, а из-под его ладони стекает струйка крови, я очнулась от ступора.

— Ты ранен? — в ужасе воскликнула.

— Слегка задели, — хрипло пробормотал вампир, оглядывая тела сородичей. Потом, хмурясь, сказал: — Нужно избавиться от трупов, пока не появились свидетели.

Он бегло глянул в сторону входа в переулок и установил там новую незримую защитную стену, чтобы в самый неподходящий момент кто-то сюда не сунулся.

— Но почему? — растерянно спросила. — Они ведь первые на нас напали. Мы можем позвать стражников, и нас, несомненно, оправдают.

— Дело не в этом, — поморщился Габриэль. — У вампиров свои законы. Их не волнует, по какой причине убили сородича. Мстить будут все равно. Нельзя, чтобы нас как-то связали с ними.

— Но что мы можем поделать? — я встревожено посмотрела на него.

— Отойди подальше, — потребовал он глухо, — а то могу случайно задеть.

Не понимая до конца, что Габриэль хочет сделать, отошла поближе к выходу из переулка. Почти сразу тела мертвых вампиров вспыхнули огнем.

Зрелище было жуткое. Еще и запах стоял такой тошнотворный, что меня замутило.

С трудом подавила рвотные позывы и повернулась в другую сторону. Зажала нос ладонью, задерживая дыхание.

Когда, наконец, Габриэль объявил, что все закончено, посмотрела на три обугленных скелета, лишенных плоти. Даже если их «поднять», сказать они ничего не смогут.

— Что, если кто-то из вампиров знал о том, что они пошли за нами? — спросила, когда мы торопливо убрались оттуда.

— Сомневаюсь, — возразил Габриэль. — Разве что мой братец. Эта троица явно действовала без ведома главы общины. А брат будет молчать, чтобы не подставить самого себя.

Габриэль поморщился от боли. Хоть он и слегка прижег свою рану, останавливая кровь, она явно его беспокоила. Я с тревогой взглянула на него, потом махнула рукой проезжавшему мимо экипажу. Никогда еще так не радовалась виду возницы, деловито оглядывающему нас и спрашивающему, куда нужно доставить.

Сказав адрес, помогла Габриэлю влезть внутрь и облегченно выдохнула. Теперь, когда возбуждение от произошедшего поутихло, нахлынули опасения. В первую очередь за Габриэля, который срочно нуждался в помощи целителя. В лечебницу же он ехать напрочь отказался, боясь, что его ранение могут связать со смертью тех вампиров. Мы решили обратиться к нашему целителю, заплатив ему, чтобы держал язык за зубами. Габриэль же пока оформит небольшой отпуск за свой счет в Департаменте, сославшись на срочные дела.

— Почему брат хочет убить тебя? — спросила у вампира, с тревогой поглядывая на его еще более бледное, чем обычно, лицо.

По виску мужчины катилась струйка пота. Глаза были полуприкрыты. Дышал он тяжело и прерывисто.

— Винсент не желает моего возвращения. Его вполне устраивает роль наследника и правой руки отца, — тихо пояснил Габриэль. — До того как я избрал иную судьбу, именно я занимал это место. Если отец и правда думает о том, чтобы простить меня, Винсент мог встревожиться. Хотя, сомневаюсь, что я достиг бы того же положения, даже если бы снова оказался членом общины. Я ведь ослушался прямого приказа главы клана. Это тяжкий проступок. Пусть и прошло несколько десятилетий с тех пор, и гнев отца поутих.

— А ты хотел бы вернуться в общину? — осторожно спросила.

— Иногда думал об этом, — вздохнул он. — Но за те годы, что прожил среди обычных людей, научился ценить ту свободу, которой обладаю теперь. У вампиров слишком много устаревших законов и условностей. И они не желают ничего менять. Но отца и матери мне не хватает, и я бы хотел хоть иногда видеться с ними.

Я сочувственно взглянула на него и положила руку на его плечо в знак поддержки.

— Может, все-таки отец пойдет тебе навстречу?

— Боюсь, что слишком многие хотят обратного, — он слабо улыбнулся. — А отец не удовольствуется всего лишь возобновлением общения. Пожелает снова полностью контролировать мою жизнь.

Остаток пути мы молчали, каждый погруженный в собственные мысли.

Наконец, экипаж остановился у дома госпожи Мидиган, и я вздохнула с облегчением. Помогла Габриэлю подняться на второй этаж и войти в квартиру.

— Я за целителем, — сообщила, оставив вампира на диване в его холостяцком жилище.

Видно было, что тут сильно не хватает женской руки. Беспорядочно разбросанные вещи и книги, куча мелких деталей, свидетельствующих о том, что здесь живет одинокий мужчина.

Не успела выйти из квартиры Габриэля, как наткнулась на Вэйда, как раз подошедшего к собственной двери. Замерла, растерявшись под цепким, отчего-то злым взглядом напарника, которым он окинул меня с ног до головы.

Попыталась что-то сказать, но слова замерли в горле из-за почти ощутимого холода, исходящего от него.

— Вижу, ты хорошо повеселилась, — наконец, иронично произнес он и скрылся в своей квартире.

Я вздрогнула от стука захлопнувшейся двери и в некотором ошеломлении попыталась осмыслить реакцию напарника.

Щеки вспыхнули от осознания того, что он мог подумать. После того как меня тискали вампиры, одежда все еще в беспорядке. Волосы растрепанные. Макияж наверняка размазался. Вдобавок я в таком вот виде выхожу из квартиры Габриэля. Что мог подумать Вэйд?

Вот же гадство. Даже здравое рассуждение о том, что нас с ним не связывают личные отношения и его вообще не касается, с кем я провожу свободное время, не помогло отделаться от непонятного чувства вины и стыда. Пришлось одергивать себя от нахлынувшего желания постучаться в дверь и все объяснить.

Только мысль о том, что этот порыв вызовет у Вэйда лишь недоумение и новые насмешки, удержала. Да и не хотелось вмешивать его в это темное дело. Он, несомненно, сохранил бы все в тайне, зная, чем грозит разоблачение. Но что если все откроется и он окажется в роли соучастника? Нет уж.

Придется смириться с тем, что в его глазах отныне буду выглядеть как доступная девица, как ни прискорбно это сознавать.

Поплелась к целителю, который, к счастью, оказался дома и, хоть и поворчал, но согласился помочь. Этот тихий полноватый коротышка по имени Финигарт Минуэ не задавал лишних вопросов и спокойно воспринял желание не предавать дело огласке, чем значительно вырос в моих глазах.

Удостоверившись, что с Габриэлем все будет в порядке и через три дня от раны останется лишь шрам, который позже тоже рассосется, я пошла к себе.

Лежа в горячей ванной и размышляя над всем этим сумбурным и противоречивым днем, боялась даже представить, что будет дальше. Надеялась лишь, что как-то все само собой разрешится и наладится.