Эльфийка и эпидемия безумия

ГЛАВА 15

Присланный из Тароса менталист из Службы безопасности императора оказался надменным квартероном эльфийского происхождения. Его холеное лицо немного портило выражение презрения ко всем, кого считал ниже себя. А учитывая положение, какое этот господин занимал при дворе, таковыми для него были почти все окружающие. Носил он звучное эльфийское имя Аодхаганаль и простонародную фамилию Пирс, что сочеталось несколько комично. Впрочем, Бидер, лебезящий перед высокопоставленным коллегой, еще до его прибытия дал четкие инструкции, что к тому нужно относиться со всем возможным почтением.

Вэйд едва не сплюнул от отвращения, когда начальник подобострастно начал перечислять все регалии квартерона и его достоинства. Бидер, заметив перекосившееся лицо моего напарника, особенно подчеркнул, что те, кто не послушают указаний на этот счет, понесут наказание. Понижение в зарплате, а то и должности. Не похоже было, что это напугало Вэйда, но он сухо сказал, что постарается вести себя вежливо.

Встречать высокого гостя мы отправились вместе: Бидер, я и напарник. Учитывая занятость Аодхаганаля Пирса, он собирался завершить дело быстро. Так что прямо из ратуши, куда откроется проход большого телепорта, мы двинемся в больницу для душевнобольных. Там квартерон проведет осмотр пациенток, даст заключение и вернется в Тарос.

Вспоминая собственный путь из столицы в Бармин, я невольно почувствовала белую зависть. Квартерону не придется тащиться три недели через всю Мадарскую империю. Достаточно будет всего лишь ступить в телепортационный туннель, открытый придворными бытовыми архимагами. Везет же влиятельным императорским чиновникам.

Старательно изображая на лице почтительное выражение, я стояла в зале, используемом для подобных переходов. Рядом застыли господин Бидер, Вэйд и один из губернаторских служащих. И вот теперь мы лицезрели вышедшего из сверкающих энергетических врат надменного мужчину в темно-зеленом камзоле, украшенном золотистой вышивкой. Рубашка, штаны и туфли также были по последней столичной моде. Темно-русые волосы собраны в хвост и перетянуты атласной ленточкой. Небольшие ушки с острыми кончиками смешно подергивались, пока он обводил холодными зеленовато-карими глазами зал.

Бидер и губернаторский чиновник первыми поспешили к нему, рассыпаясь в приветствиях. Аодхаганаль Пирс скупо кивнул в ответ и сообщил, что у него мало времени, а он уже в общих чертах знает, в чем будет заключаться его работа. Так что просит побыстрее со всем закончить, ибо во дворце императора у него еще куча дел.

Внезапно взгляд квартерона упал на Вэйда, с трудом скрывающего неприязнь к вновь прибывшему. Глаза господина Пирса расширились, а лицо утратило надменное выражение. Прищурившись, словно не доверяя собственному зрению, он тряхнул головой и направился прямо к Вэйду, отмахиваясь от Бидера и чиновника, как от назойливых мух. Подойдя, некоторое время внимательно изучал напарника, хмуро наблюдающего за ним.

— Простите, с кем имею честь?.. — неуверенно начал Аодхаганаль.

Бидер поспешил представить нас с Вэйдом, пока напарник не ляпнул какую-нибудь грубость.

— Это наши дознаватели, ведущие оба дела, по которым мы просили вашей помощи. Вэйд Садерс и Ленора Фаррен.

Квартерон, похоже, еще больше озадачился, продолжая буравить взглядом Вэйда. На меня даже не глянул.

— Вы поразительно похожи на…

— Совпадение. Причуда природы, — резковато оборвал напарник. — Вы не первый мне это говорите. А теперь, раз вы спешите, может, отправимся в нужное место?

Не дожидаясь ответа, Вэйд развернулся и двинулся прочь из зала. Его губы были стиснуты так, что даже побелели. Пораженная, я заспешила следом, пока Бидер рассыпался в извинениях перед высоким гостем. Эх, похоже, Вэйду не избежать понижения зарплаты. Надеюсь, хоть из дознавателей не уберут. Ну вот почему он даже не пытается держать язык за зубами, когда нужно?

Мы вышли на улицу первыми, и там пришлось какое-то время дожидаться остальных.

— Так на кого ты похож? — мучимая любопытством, спросила, не ожидая, впрочем, что вредный напарник расскажет. — Граф Нардал, помнится, тоже на тебя как-то странно отреагировал, когда увидел в первый раз.

— Меньше знаешь — крепче спишь, — отрезал Вэйд и отвернулся, пресекая дальнейшие расспросы.

Я обиженно насупилась. Ну вот мне-то зачем грубить?

В экипаже, куда сели мы с напарником, Бидер и квартерон, царила натянутая атмосфера. Начальник Департамента пытался развлекать важного гостя беседой, но тот отвечал односложно, продолжая в упор разглядывать Вэйда. Того это так раздражало, что он едва сдерживался, чтобы что-то не ляпнуть. Сцепив зубы, смотрел в окно и иногда досадливо морщился.

— Просто поразительно, — пробормотал господин Пирс в ответ на какие-то свои мысли, явно не слушая Бидера.

Любопытство разбирало меня все сильнее, но я прекрасно понимала, что удовлетворять его никто не станет.

Наконец, мы подъехали к больнице для душевнобольных — трехэтажному серому каменному зданию. Место казалось мрачноватым. Атмосфера здесь была настолько тяжелая, что хотелось поскорее отсюда убраться. Глядя на бродящих по саду, словно сомнамбулы, больных, за которыми присматривали охранники, я поежилась.

Нас провели в просторное помещение, похожее на допросную Департамента. Туда вскоре пригласили графиню Нардал. Очевидно, решили проводить осмотр преступниц по очереди. Женщина казалась немного не в себе, с лихорадочно блестящими глазами и осунувшимся лицом. Она что-то бормотала под нос, словно разговаривая с невидимым собеседником. На ней была смирительная рубашка, завязанная сзади.

Квартерон велел приведшим ее охранникам усадить на стул и отойти. Мы, расположившись, где придется, молча наблюдали, боясь неосторожным словом или действием помешать. Господин Пирс встал за спиной женщины и положил руки ей на виски, отчего она дернулась и попыталась встать со стула. Но квартерон властно что-то сказал, и она неожиданно обмякла. Ее глаза затуманились.

То, как легко он погрузил женщину в гипнотический транс, впечатляло. Похоже, менталист самого высокого уровня. Возможно, даже архимаг, специализирующийся непосредственно на внушении. Мне до такого очень и очень далеко при всем желании.

Сеанс глубинного сканирования длился минут десять. И все это время никто из нас почти не шевелился. Все осознавали, насколько кропотливый и деликатный это процесс и чем грозит малейшая ошибка.

Наконец, господин Пирс закончил и украдкой смахнул выступивший на лбу пот.

— Можете уводить, — сухо велел он охране.

— Что скажете? — спросил Вэйд, не выдержав.

Квартерон изучающе глянул на него и покачал головой.

— Весьма странные симптомы. Действительно, похоже на психическое расстройство. Но уж слишком стремительно возникшее и бурно развивающееся. Не исключаю воздействие какого-то лекарственного препарата, вызвавшего обострение. Хотя в последнем не уверен. Чувствую нечто странное, но что именно, понять трудно. Я с таким еще не сталкивался.

— То есть вы ничего не выяснили? — раздраженно резюмировал Вэйд.

— Ничего конкретного, — подтвердил квартерон, на лице которого появилось недовольное выражение из-за такой грубости. Но что странно, на место ставить Вэйда он не стал. — Чувствую слабый след чужеродного ментального воздействия, но прямых установок на выполнение команд нет. Чем-то это напоминает механизм следящего маячка.

Я удивленно вскинула брови. Маячок-то здесь при чем? Да и не может он оказывать влияние на психику. Просто прикрепляется к ауре и позволяет следить за объектом.

— Я лишь сказал, на что это похоже, — пояснил квартерон в ответ на наши недоуменные взгляды. — Даже если это ментальная магия, то настолько необычная, что мне трудно ее почувствовать.

Этого еще не хватало. Неужели какая-нибудь очередная аномалия вроде Авелины Дарби?

— Думаю, стоит осмотреть и вторую пациентку, — проговорил, наконец, Бидер.

Квартерон кивнул и подал знак охранникам. Те вскоре ввели Бекку. Женщина выглядела лучше, чем графиня. По крайней мере, сумасшедшей не казалась. Только глубоко страдающей и погруженной в собственные мысли. Но нас она узнала и пробормотала приветствие. Я ободряюще улыбнулась и сказала, чтобы Бекка ничего не боялась. Ее лишь осмотрят. Женщина равнодушно кивнула. Похоже, несчастной было плевать, что с ней будет. Она уже похоронила себя вместе с мужем.

Господин Пирс провел осмотр и сообщил, что симптомы идентичны тому, что он видел у Розалии.

— Не могу представить, чтобы в двух случаях подряд был настолько схожий ментальный рисунок психического недуга, — сказал он задумчиво. — Так что это весьма странно.

— И как это можно объяснить? — приподнял брови Бидер.

— Возможно, мы имеем дело с какой-то инфекцией, поражающей мозг, — неуверенно предположил квартерон. — Учитывая, что следов ментальных установок я так и не выявил, это самое разумное объяснение.

— А могли вы их просто не заметить? — поинтересовался Вэйд.

— Молодой человек, — снисходительно улыбнулся господин Пирс, — поверьте мне, такого быть не может. Я просканировал разум полностью. Ментальные установки дают особые… как бы это лучше выразиться… что-то вроде насечек на ментальном рисунке. Да, их можно попытаться скрыть, но достаточно сильный менталист сумеет проникнуть за маскировку. И все же кое-какое ментальное воздействие я почувствовал. Но, как уже сказал, поверхностное. Нечто вроде маячка. Я могу попытаться его снять, если хотите. Посмотрим, окажет ли это влияние на пациентку.

— Можно попробовать, — кивнул Вэйд.

Квартерон опять положил руки на виски Бекки, равнодушно отнесшейся к этому. Но уже минуты через две женщина резко дернулась и забилась в конвульсиях, не удержавшись на стуле. Пирс едва успел ее подхватить. Изумленно глядя в искаженное болью лицо несчастной, пробормотал:

— Ничего не понимаю. При попытке убрать маячок организм настолько сопротивляется, что я невольно причиняю этим вред.

— Но как такое может быть? — удивилась я. — Маячок ведь крепится к верхним слоям ауры. Это не глубинное воздействие.

Пирс пожал плечами.

— Для меня случай тоже необычный, поэтому пока ничего не могу сказать. Когда вернусь в столицу, попробую поискать информацию. Может, в тайных архивах упоминалось нечто подобное.

Поблагодарив квартерона за помощь, мы покинули больницу для душевнобольных. Вмешательство одного из лучших менталистов империи лишь увеличило количество вопросов, на которые пока не находилось ответов.

А на следующий день Бармин всколыхнуло новое преступление. Солидный и всеми уважаемый банкир прирезал за ужином всю семью: жену и двоих детей. Опомнившись, попытался скрыться из города, но его странный возбужденный вид привлек внимание стражников, и мужчину задержали до выяснения всех обстоятельств. Когда же обнаружили окровавленные тела домочадцев, препроводили в допросную Департамента. После признания же убийцы, который и не думал ничего скрывать, дело поручили нам с Вэйдом. Уж слишком некоторые обстоятельства напоминали то, с чем мы недавно сталкивались.

— Я больше не мог этого выдержать, — бормотал несчастный, разом из цветущего, полного сил мужчины превратившийся в жалкую развалину. — Эти голоса… Они сводили с ума…

Мы с Вэйдом, сидящие в допросной напротив преступника, тяжело вздохнули. Молча выслушали историю о том, как банкира преследовали навязчивые мысли о том, что красавица-жена, полукровка темно-эльфийского происхождения, изменяет ему со всеми подряд. Причем сам же мужчина признался, что доказательств никаких у него не было помимо патологической ревности. Жене стоило лишь глянуть на кого-нибудь другого, и он буквально с цепи срывался.

Голоса задевали самые потаенные струны души, убеждая в том, что супруга жила с ним лишь из-за денег. Пока же он работал, крутила романы. И что даже дети не от него. Ведь несмотря на то, что банкир принимал эльфийский эликсир, она родила двоих, причем через довольно небольшой срок.

Собственно, после постоянных снов и мыслей на эту тему он и не выдержал. Ему казалось, что со смертью жены и детей мучения закончатся. Только стоя над трупами домочадцев, банкир осознал, что наделал. Попытался бежать, но произошедшее настолько его потрясло, что не сумел сохранить невозмутимый вид, когда это было особенно важно.

— Да что же это такое? — в сердцах воскликнул Вэйд, когда преступника увели. — Безумие прямо. Похоже и правда на какую-то эпидемию.

Я же мучительно размышляла, пытаясь ухватиться за что-то, что могло бы объяснить все эти загадки. Сделать это не получалось, и я принялась рассуждать логически:

— Между всеми этими делами должно быть нечто общее. Уж слишком похожие симптомы. У всех троих первые признаки болезни появились примерно две недели назад. Началось с голосов, которые становились все агрессивнее. Еще не стоит забывать о снах, в которых каждый видел то, что его наиболее мучило. Их будто подталкивали к нужным действиям.

— В таких случаях всегда следует искать, кому выгодно убийство, — покачал головой Вэйд. — И если наш загадочный некто и правда существует, то чтобы он выиграл от убийства второсортного актеришки, например? Или семьи банкира? Они-то что ему сделали? Еще губернатора допускаю. И даже капитана Лумье. Вот у них могли быть враги, что решились бы на убийство. Но остальных-то зачем?

— А может, все эти убийства прикрывали лишь одно? — похолодев от собственной догадки, выпалила я.

Вэйд надолго умолк, обдумывая мою идею, потом медленно произнес:

— Может, и так. Тогда наиболее вероятная жертва — губернатор.

— Или капитан Лумье, — поддержала я.

— Если все же губернатор, то следует ожидать новых покушений. Ведь дело не удалось довести до конца.

— Нужно сказать Бидеру, — встревожилась я. — К губернатору стоит приставить дополнительную охрану.

— Если, конечно, твоя версия верна, — вздохнул Вэйд. — И если главная жертва — губернатор. Но что если нет? Вдруг главная цель еще впереди, и мы даже не представляем, кто это.

Его замечание сильно озадачило. А ведь и правда, целью может оказаться кто угодно. В том, что все происходящее — следствие действий изощренного преступного разума, почти не сомневалась. В пользу этого говорил ментальный маячок. Не будь его, можно было бы и впрямь предположить какую-то инфекцию, вызывающую воспалительные процессы в мозгу. Но этот самый маячок давал совершенно другое направление для подозрений.

— В любом случае ты права, и нужно сказать Бидеру о наших подозрениях. За губернатором последить точно не помешает, — сказал напарник. — Пока же следует сосредоточиться на том, как этот некто все провернул. Пирс не исключал вариант какого-то препарата, который могли принимать убийцы.

— Возможно, наркотики? — предположила я.

— Мне трудно представить, что графиня, банкир или госпожа Лумье этим баловались. Хотя… Всякое может быть. Мы непременно спросим их об этом. А ты проследишь, говорят ли они правду.

Откладывать дело в долгий ящик не стали и в тот же день опять отправились в больницу, где держали всех троих. Но и это не принесло результатов. Графиня вообще, похоже, повредилась рассудком и была не в состоянии отвечать на самые элементарные вопросы. Бекка с негодованием отвергла наше предположение и сказала, что никогда в жизни не стала бы принимать такие зелья. Она все же женщина из приличной семьи. Банкир тоже сообщил, что не делал подобного. При его работе особенно важно сохранять здравость рассудка. Никто из них не врал, и я с грустью подумала, что следствие в очередной раз зашло в тупик.

Пока мы ехали в экипаже обратно в Департамент, моя злость на неизвестного кукловода все усиливалась.

— Наверняка это отъявленный мерзавец, раз даже детей не пожалел. Нельзя, чтобы это сошло ему с рук.

Вэйд лишь пожал плечами, отрешенно глядя в окно. Видимо, его тоже удручала наша беспомощность. Внезапно он застыл и резко обернулся ко мне.

— Как ты сказала?

— Ты о чем? — недоуменно изогнула бровь.

— Детей… — не обращая внимания на вопрос, сверкнул глазами Вэйд. — Кажется, я все-таки нашел нечто общее.

Я жадно подалась вперед, уставившись в светящееся энтузиазмом лицо напарника.

— Ты о чем?

Внезапно до меня тоже дошло — в голове что-то щелкнуло, расставляя все по своим местам. Мы одновременно воскликнули:

— Эльфийский эликсир.

— Они ведь все его принимали, — продолжила я, глядя на Вэйда, в нетерпении постукивающего ногой по полу.

— Нужно узнать, кто поставлял им эликсир. Если выяснится, что все покупали его в одной лавке, это уже кое-то, — заявил напарник и тут же высунулся в окошко кареты. — Едем обратно в лечебницу, — крикнул кучеру.

Я пребывала в не меньшем нетерпении. Версия казалась такой простой и очевидной, что я диву давалась, как раньше не пришло в голову это проверить. Вещество, действующее на мозг, могли подмешать в эльфийский эликсир. И если мы определим, что это действительно так, будет шанс выяснить, кто и зачем это сделал.

Когда же показания Бекки и банкира подтвердили наши подозрения, дело оставалось за малым: поехать в ту лавку, где оба покупали зелье. Конечно, следовало еще опросить графа Нардала, но мы отложили это на будущее. Встречаться с капризным, высокомерным аристократом не слишком хотелось.

Дело, наконец, сдвинулось с мертвой точки. Получив разрешение, мы изъяли из лавки торговца часть его товара, чтобы наши эксперты могли проверить. Также взяли образцы из домов жертв. Беднягу-торговца, пребывавшего в ошеломлении, доставили в Департамент для допроса, боясь, что если этого не сделать, сбежит из города. Если, конечно, на самом деле виновен или находится в сговоре с кукловодом, как я стала называть некую загадочную фигуру, чья тень маячила за всеми этими событиями.

Удар на этот раз оказался еще оглушительнее. Только начавшая обретать стройность версия разлетелась как карточный домик. Эксперты не выявили в эликсирах следов веществ, воздействующих на разум. А трясущийся от страха торговец — почтенный полугном по имени Тимор Дарн — был в ужасе от того, в чем его заподозрили. И мой дар буквально вопил о том, что он говорит правду.

Пребывая в еще большей растерянности, чем раньше, мы отпустили господина Дарна восвояси и предались невеселым размышлениям.

— Выскажу сейчас крайне кощунственную мысль, — наконец, медленно произнес Вэйд. — Что если в деле замешаны светлые эльфы? И они как-то изменили привычную структуру эликсира. Так, чтобы это было незаметно при обычной экспертизе.

— А какой им смысл такое творить? — ужаснулась я. — Они ведь наши союзники.

— Вот и я не знаю. Но почему-то не могу избавиться от мысли, что дело в эликсире. Мы можем только предполагать, что эльфы там намешивают при его изготовлении.

— Но наши эксперты ничего не выявили, — возразила я.

— Или не заметили, — уточнил Вэйд. — К сожалению, сам я не эксперт, чтобы проверить.

— Если это так и светлые эльфы умышленно действуют против нас… — с трудом проговорила я, — мне страшно подумать, чем это может обернуться. Представь, что будет, если мирный договор с ними расторгнется.

— Прекрасно представляю, — мрачно сказал Вэйд. — Почти вся элита Мадарской империи сидит на эльфийском эликсире. И им придется отказаться от возможности продлевать свою жизнь и здоровье. Это вызовет такое недовольство, что боюсь, как бы до бунтов не дошло. Более того… Если светлые эльфы не выступят на нашей стороне в случае новой войны с орками, нам придется туго. Их лучники, маги и целители незаменимы в сражениях. Так что наши подозрения лучше держать при себе, пока не выясним все точно.

Бидер, которому мы высказали свои соображения, оказался с нами солидарен и велел держать язык за зубами. Остальным экспертам и стражам, что были причастны к расследованию, тоже дал понять, что за разглашение информации их по головке не погладят.

Так что статья в газете, появившаяся уже на следующий день, стала для всего Департамента сродни огненному шару. Каким образом сведения оказались доступны журналистам, оставалось загадкой.

В Департаменте все на ушах стояли. Бидер рвал и метал, но ничего вернуть уже было нельзя. Бармин гудел, как потревоженный улей. Причем с каждым днем слухи становились все более невероятными. Упоминание в статье подозрений о том, что эльфийский эликсир вызывает безумие и провоцирует убийства, встревожило всех не на шутку. Даже то, что Бидер велел редактору газеты написать опровержение с упоминанием результатов экспертизы, делу не помогло.

Начались погромы лавок, торгующих эликсирами. По городу ходили слухи о том, что светлые эльфы желают с помощью своих зелий захватить власть в империи. Нескольких эльфийских полукровок и квартеронов даже избили ни за что ни про что. В городе начался самый настоящий хаос, и губернатор приказал усилить патрули стражи. Тем, в ком можно угадать светло-эльфийскую кровь, лучше было не показываться на улице с наступлением темноты. Вэйд и мне запрещал ходить одной, пусть я и темная эльфийка. Но обезумевшие от чудовищных слухов люди могли среагировать уже на наличие характерных ушей.

Хотя, чему тут удивляться, если даже Вэйд запретил сестре принимать эльфийский эликсир. По крайней мере, временно, пока не будет уверен, что это безопасно. Новые же два убийства в домах богатых горожан еще больше усилили панику. Симптомы были те же. Такими темпами в больнице для душевнобольных скоро мест не останется, — с мрачной иронией думала я.

Бидер, на которого сыпались все шишки из-за отсутствия результатов, срывался, естественно, на нас с Вэйдом, как на тех, кто ведет расследование. Нам в помощь даже приставили еще двух дознавателей. Только проку от этого было мало.

Окончательно же Бидер слетел с катушек, когда ему сообщили, что встревоженный событиями в Бармине, сюда прибудет сам герцог Баниан и попытается разобраться в ситуации, раз местные власти не справляются. Это был удар по престижу губернатора и самого Бидера. Нужно ли удивляться, что аукнулось все их прямым подчиненным, на которых можно было сорвать злость.

Я боялась даже представить, чем все закончится. Особенно если в Бармин явятся еще и послы от светлых эльфов, возмущенные подозрениями в их адрес. Пусть даже прямо обвинения от официальных властей не звучали, но среди простого народа слухи распространялись со скоростью лесного пожара. Не хватало Мадарской империи еще войны с недавними союзниками.

В общем, ситуация усложнялась с каждым днем, а мы с Вэйдом оказались зернышками, попавшими в жернова всех этих разборок. И что самое ужасное, не могли понять, как действовать дальше, пока невидимый кукловод потешается над нашими трепыханиями.