Эльфийка и эпидемия безумия

ГЛАВА 6

Театр без толпы зрителей смотрелся совершенно по-другому. Как ленивый, расслабленный огромный кот, растянувшийся на солнышке. Вспомнив, какая суета тут царила вчера, я еще больше почувствовала разницу. Думала, что актеры после вчерашней премьеры будут отдыхать. Но не тут-то было. Охранник у входа сообщил, что распорядитель труппы уже собрал всех в зале на очередную репетицию и разбор вчерашних ошибок. Нам он препятствовать не стал — значок Департамента сделал свое дело.

Зрительный зал тоже поражал пустотой. Лишь в первых рядах кое-где сидели люди, наблюдая за действиями актеров на сцене. Полноватый, но не лишенный определенной элегантности мужчина зычным голосом давал указания и комментировал происходящее. Наверное, это и есть распорядитель. Я даже его вспомнила — после премьеры он выходил на сцену вместе с Азали Осале.

При звуке шагов к нам устремились всеобщие взгляды, после чего распорядитель разочарованно произнес:

— А я думал, это наш спящий красавец, наконец, явился.

— Видимо, благодарность почитателей таланта настолько его утомила, что сегодня и не явится, — едко сказал один из актеров, которого без грима едва можно было узнать.

И я в очередной раз поразилась, как Дигора Минниса тогда изуродовали подведенными бровями и накладной бородой. Хотя в нем и под всей той маскировкой можно было угадать привлекательного мужчину. Но сейчас это стало еще более очевидным. Пожалуй, убитому эльфу он ни в чем не уступал. Ну, разве что отсутствием удлиненных ушей.

— Вы даже не предполагаете, насколько правы, — заговорил Вэйд, уже подошедший к переднему ряду зрителей, где сидел распорядитель. — Если, конечно, речь о Миранадале Готе. Он и правда не явится. Ни сегодня, ни когда-либо еще.

Воцарилась тишина. Актеры и обслуживающий персонал вместе с распорядителем уставились на моего напарника в некотором замешательстве.

— Вэйд Садерс, дознаватель Департамента Правопорядка, — привычно представился Вэйд, потом назвал и мое имя. — Мы здесь по делу об убийстве господина Готе.

После этих слов будто огненный шар взорвался. Люди возбужденно загалдели, обсуждая услышанное. Но распорядитель довольно быстро пресек это безобразие, громко гаркнув на них.

— Я Мадр Мингер, — представился он, поднявшись навстречу. — Распорядитель театральной труппы. Отвечаю за подбор актеров, проведение спектаклей, репетиций и прочее. Чем могу вам помочь?

— Всего лишь честными ответами на наши вопросы, — криво усмехнулся Вэйд. — И попросите ваших подчиненных не расходиться. Их мы тоже опросим.

Распорядитель дергано кивнул и, отдав распоряжения актерам, повел нас в сторону кулис. Миновав подсобные помещения, мы добрались до его кабинета.

Он явно не знал, как себя правильно вести с нами, потому нервничал. Начал было предлагать чай или кофе, но Вэйд отказался.

— Хотелось бы сразу перейти к делу. У нас еще много работы, — сказал он, усаживаясь в не очень удобное кресло.

Я присела на такое же, стоящее чуть поодаль.

Судя по виду кабинета, пыльному и захламленному, здесь хозяин проводил не слишком много времени.

— Можно спросить, как это случилось? — нервно сцепив пальцы перед собой на письменном столе, спросил распорядитель.

— Убитому нанесли около двадцати ножевых ран. Изуродовали лицо и отрезали некоторые части тела, — коротко ответил Вэйд.

Распорядитель судорожно сглотнул и слегка ослабил ворот рубашки — видать, стало трудно дышать.

— Но кто это сделал? — наконец, спросил он.

— Вот это нам и хотелось бы выяснить, — в упор глядя на него, откликнулся напарник.

Снова повторял свой коронный номер, как и в случае с оборотнем-крысой. Смотрел так, будто именно этого человека и подозревал. Действовало безотказно. Даже такой с виду собранный и волевой мужчина почувствовал себя донельзя неуютно.

— В какое время Миранадаль Готе покинул вчера театр? — сухо спросил Вэйд без всякого перехода.

— Вскоре после окончания банкета, — подумав, ответил распорядитель.

— Один?

Мужчина замялся и, догадавшись о его затруднениях, напарник уточнил:

— О его связи с графом Нардалом мы знаем. Как и о том, что вчера он ужинал вместе с убитым. Но хотелось бы уточнить кое-какие детали.

Распорядитель изумленно расширил глаза.

— Так это граф его… — недоговорил и опять дернул за ворот рубашки.

Потом поднялся, подошел к графину с водой и дрожащей рукой налил себе в стакан. Выпил практически залпом и вернулся к столу.

— Это одна из версий, — откликнулся на вопрос Вэйд. — Мы и ее отрабатываем. Итак, попрошу вас говорить без утайки. Тем более что моя напарница менталист и уловит ложь. Браслет, насколько вижу, вы не носите.

— Зачем? — даже обрадовался возможности сменить щекотливую тему распорядитель. — Никогда не скрывал того, что думаю. За то и ценят. Или ненавидят. Тут уж не мои проблемы.

Эти слова, похоже, понравились Вэйду, даже взгляд несколько потеплел. Наверное, почувствовал родственную натуру. Сам он тоже редко беспокоился о том, кто и что подумает о его высказываниях.

— Итак, театр господин Готе покинул вместе с графом Нардалом, насколько я понял? — вернулся к обсуждению дела напарник.

— Да. Сразу после того как вернулся экипаж графа, отвозивший его супругу.

— Что можете сказать по поводу графини? Она выглядела раздосадованной тем, что муж уделял внимание господину Готе?

— Как по мне, то ей на это было вообще плевать, — пожал плечами распорядитель. — Графиня прекрасно проводила время в компании своих знакомых из высшего общества. Если не ошибаюсь, то среди них видел и начальника вашего Департамента — господина Бидера. Его жена — хорошая подруга графини.

Вэйд чуть заметно поморщился, и я поняла без слов, почему. Бидер сто процентов пошлет нас куда подальше с нашими требованиями устроить подруге его жены официальный допрос.

— За все время граф и графиня едва перемолвились друг с другом парой фраз, — продолжил делиться наблюдениями распорядитель. — И, как уже говорил, недовольной она не выглядела.

— Ясно. А сам граф? В каком настроении он покинул банкет? Не произошло ли между ним и господином Готе ссоры или размолвки?

— Нет, — опроверг предположения мужчина. — Наоборот, оба выглядели довольными и веселыми.

— У кого-то из коллег убитого были причины его недолюбливать? — перешел к другой версии напарник, и так знающий от меня имя, по крайней мере, одного из недругов Миранадаля. Но видимо, хотел удостовериться, насколько откровенен с нами распорядитель.

— Среди актеров это обычное дело, — пожал плечами мужчина. — Тем, кто добился возможности играть первые роли, всегда завидуют менее удачливые. Да и Миранадаль не отличался деликатностью или добрым нравом. Если хотите знать мое мнение, я бы давно уже погнал его из театра поганой метлой. Вел себя как избалованная девица. Устраивал истерики по поводу и без. Опаздывал на репетиции. Собачился с другими актерами. Так что его почти все недолюбливали. И знали, что здесь Миранадаля держат только из-за покровительства графа. Владелец театра не желал отказываться от щедрых вкладов богатого мецената. А отдуваться приходилось нам.

Похоже, Вэйд остался доволен таким откровенным ответом, потому сходу перешел к особо интересующему нас имени:

— Что можете сказать о Дигоре Миннисе?

— Талантливый актер. Трудолюбивый. Упорный, — коротко охарактеризовал распорядитель. Было понятно, что относится он к молодому человеку с уважением. — Пришел к нам совсем еще мальчишкой. Начинал с того, что полы драил, помогал костюмерам и гримерам. Причем почти все заработанные деньги тратил на обучение театральному мастерству. Просил актеров давать ему уроки. В конце концов, я решил его проверить и понял, что у парня несомненный талант. В общем, свой теперешний статус в труппе он заработал собственным трудом. И лично я считал несправедливым отдавать роль кому — то другому. Но с хозяевами не спорят, — проворчал он.

— Как думаете, мог этот парень настолько разозлиться из-за подобной несправедливости, что пожелал расквитаться с конкурентом? — задал осторожный вопрос напарник.

— Сомневаюсь, — покачал головой распорядитель. — Дигор далеко не дурак. Он понимал, что ему это никак не поможет.

— Ну, почему же? — вкрадчиво возразил Вэйд. — Теперь ведь место в популярном спектакле получит именно Дигор Миннис, не так ли?

— Все равно сомневаюсь, — нахмурился мужчина. — Не такой он человек. Да, может высказать сгоряча что-то нелицеприятное. Даже в драку ввязаться. Но зарезать и изуродовать так, как вы рассказываете… Нет, даже представить такого не могу.

— Что ж, мы побеседуем с господином Миннисом лично по этому поводу, — решил напарник. — Могу я использовать ваш кабинет для допроса персонала?

— Как вам будет угодно, — распорядитель с видимым облегчением покинул кабинет, пообещав прислать к нам Дигора.

— Что думаешь? — спросил Вэйд, когда мужчина вышел.

— Мне кажется, это ложный след, — честно призналась. — Уж слишком очевидно, что заподозрят если не в первую, то во вторую очередь этого парня. Он не мог этого не понимать, даже если бы решился на убийство. Да и вряд ли бы Миранадаль впустил его к себе так просто, не подстраховавшись охраной.

— Может, на то и был расчет, что все сочтут это самым очевидным и потому неправдоподобным, — пожал плечами напарник. — Но, как ни крути, выиграл от смерти Миранадаля Готе именно Дигор Миннис. Теперь заменит его в спектаклях в качестве главной звезды, упрочит свой статус в театре. А убийство Готе лишь подогреет интерес к новой постановке. Публика валом повалит на следующие выступления.

В словах Вэйда был определенный резон, но верить в такую расчетливость талантливого и достойного человека не хотелось. И жизненная история Дигора, поведанная распорядителем, и его игра на сцене заставили проникнуться к нему уважением и симпатией. Но что если он и правда ради достижения своих целей мог пойти на убийство?

Так что, когда перед нами появился красивый молодой человек с выразительными синими глазами и темными волосами, я постаралась не поддаться общему положительному впечатлению. Сосредоточилась на сканирование ауры. В отличие от распорядителя, браслет Дигор носил, и пришлось попросить его снять.

Держался молодой человек уверенно, ничем не выдавая беспокойства. Хотя, когда он снял браслет, стало понятно, что это напускное. Дигор тревожился из-за нашего визита, даже боялся.

Пока Вэйд задавал дежурные вопросы, я пыталась уловить обрывки мыслей и эмоций сидящего перед нами человека. Внезапно, прервав ответ на какой — то мало значащий вопрос, Дигор подался вперед и отчетливо произнес:

— Если вы считаете, что Миранадаля убил я, то это не так. Да, я недолюбливал это существо, которое и мужчиной-то сложно назвать. Презирал. Может, даже ненавидел. Но на моих руках нет его крови. Клянусь вам.

Вэйд смотрел на актера нечитаемым взглядом, пока я торопливо улавливала исходящие от мужчины эмоции. В них было что угодно: негодование, беспокойство, опасение, но не попытка что — то утаить. Дигор не врал нам. О чем я знаком и дала понять Вэйду, когда он бросил на меня вопросительный взгляд. Так что дальнейший допрос проходил в менее напряженной обстановке.

Дигор сообщил, что банкет покинул рано из-за того, что ему не было так уж приятно наблюдать за триумфом конкурента. И остаток вечера провел у себя дома с бутылкой вина и мрачными мыслями. Конечно, подтвердить последнее никто не может, но он заверял, что так и было. Причем весь вид молодого человека выражал искренность и тревогу из-за того, что его имя будет запятнано чудовищными подозрениями. Даже утверждал, что готов отказаться от дальнейшего участия в спектаклях, лишь бы не решили, что ради этой цели он пошел на убийство.

В общем, когда допрос закончился и парень вышел, я посмотрела на задумавшегося Вэйда и сообщила:

— Он не солгал ни в одном слове. Боится, что его сделают козлом отпущения, потому и нервничает. Но я не увидела чего — то подозрительного в его эмоциях или мыслях.

— Если вспомнить случай с Авелиной Дарби, — неожиданно сказал Вэйд, — то насколько помню, ты тоже не чувствовала в ней лжи.

Как всегда, при мысли об этой особе, которой удалось избежать наказания, меня чуть ли не перекосило.

— Там был особый случай, — буркнула я. — Менталист с врожденной аномалией, полностью маскирующей ауру. Сомневаюсь, что в случае Дигора есть нечто подобное. И магии в нем нет совершенно.

— В том, что нам попадется еще один подобный уникум, я тоже сильно сомневаюсь, — хмыкнул Вэйд. — Но ты тогда утверждала, что есть еще способы обмануть сканирование эмоций. К примеру, когда человек сам верит в то, что говорит. Если судить по словам распорядителя труппы, Дигор — талантливый актер. Мог ли он настолько вжиться в роль, что валял тут перед нами дурака, а мы даже этого не поняли?

От такого предположения я зависла. Мне и в голову подобное не пришло.

— Ладно, — Вэйд досадливо отмахнулся. — Бредовая идея, конечно, но исключать нельзя даже ее. Чую, в этом деле все далеко не так просто, как кажется на первый взгляд. Что ж, допросим остальных актеров, хотя сильно сомневаюсь, что они скажут нечто новое.

Из театра мы выбрались только к трем часам дня, усталые и измотанные допросами. Причем так ничего, что натолкнуло бы на верный след, и не узнали, что отнюдь не добавляло оптимизма.

Перекусили прямо в экипаже, купив у лоточника незатейливую уличную еду, и отправились в Департамент.

Я надеялась, что можно будет хоть ненадолго переключиться на какое — то другое дело, но нет. Не успели разместиться в кабинете и обдумать, что предпринять дальше, как по нашу душу явилась Марибет.

— Бидер вызывает. Вас обоих, — уточнила она, когда я сочувственно посмотрела на Вэйда.

Подозреваю, что граф Нардал уже успел нажаловаться на дознавательский произвол, и именно с этим связан вызов к начальству.

Так что в кабинет Бидера мы входили с вполне понятной настороженностью. Она лишь усилилась, когда мы заметили сидящего там аристократа. Похоже, предчувствие меня не обмануло. Впрочем, выглядел граф Нардал не рассерженным, а вполне даже спокойным. Он неспешно пил чай с предложенным ему угощением и поглядывал то на начальника Департамента, то на нас, застывших в дверях.

— Проходите, — любезно сказал господин Бидер. — Присаживайтесь.

Дождавшись, пока мы устроимся на свободных местах, он проговорил:

— Дело, которое вы сейчас расследуете, требует особой деликатности. Надеюсь, вы это и сами понимаете.

Не дождавшись ответа, Бидер нахмурился, потом сказал:

— Граф сообщил, что вы явились к нему и сходу начали бросаться ничем не обоснованными обвинениями. В том числе и касаемо его жены. Это недопустимо.

— В чем недопустимость? — спокойно уточнил Вэйд. — В том, что я задавал вопросы, непосредственно касающиеся расследования?

— Скорее, в вашем обращении с человеком, находящемся гораздо выше вас по положению, — сухо отрезал Бидер. — Я полагал, вы уже достаточно опытный дознаватель и сами должны понимать такие вещи.

— Признаю, что и сам несколько бурно отреагировал, — неожиданно произнес граф Нардал, сокрушенно качая головой. — И разумеется, готов помочь следствию по мере своих скромных сил. Но все же не могу допустить, чтобы с моей супругой обращались, как с преступницей.

— Согласен с вами, граф, — кивнул Бидер и многозначительно посмотрел на Вэйда. — Мои сотрудники постараются впредь быть более деликатными, — на меня тоже глянули с явственно читаемым во взгляде предупреждением.

— Так ли уж необходимо участие моей жены? — осведомился граф с видом мученика, подвергающемуся истязанию — то бишь, общению с нами.

— Боюсь, что да, — отрезал Вэйд, и не подумавший сменить тон на более учтивый, чем заслужил гневный взгляд начальника. — Нам следует задать ей несколько вопросов для окончательного прояснения дела.

— Хорошо, я устрою вам встречу с графиней, — холодно откликнулся граф. — Но не потерплю, чтобы ее допрашивали так, будто в чем-то подозревают. Пусть это будет просто беседа в неформальной обстановке.

— Я проконтролирую, чтобы так и было, — сказал Бидер. — И никакого самоуправства, — он грозно глянул в первую очередь почему-то на меня. Хотя, если вспомнить, как я поступила при расследовании смерти трактирщика Натана Дарби, его можно понять. — Уверен, что участие в этом темном деле графа и графини — не более чем недоразумение. Ваша задача — найти настоящего преступника, а не устраивать скандальное разбирательство, которое может бросить тень на репутацию приличных людей.

М-да, назвать графа Нардала приличным можно лишь с огромной натяжкой, особенно после созерцания его мастерской и выходящих из-под резца этого скульптора-извращенца работ. Но кто мы с Вэйдом такие, чтобы оспаривать слова высокого начальства? Дождавшись наших кивков, Бидер чуть успокоился и проговорил:

— А теперь сопроводите нашего гостя в мертвецкую. Он хотел бы увидеть тело бедного парня. Все же граф покровительствовал ему, как подававшему большие надежды молодому таланту, и относился почти как к сыну.

Это теперь так называется? Я едва сдержала язвительный смешок. Неужели Бидер не подозревает об истинной подоплеке отношений приятеля с молодым полукровкой? Да нет, не настолько уж он глуп, чтобы не знать. Всего лишь пытается сохранять видимость приличий и намекает на то, как именно мы должны все воспринимать.

Видно было, что Вэйд не в восторге от необходимости лично сопровождать извращенца, стремящегося отдать последний долг покойному любовнику. Но пришлось.

Я тенью следовала за мужчинами, радуясь, что самой не приходится общаться с графом. Тот же вел ничего не значащую светскую беседу, не затрагивающую щекотливых тем, и делал вид, что неприятной сцены, когда он велел нас, фактически, вытолкать из дома, вовсе не было. Вэйд отвечал сдержанно и хмуро, но открыто не грубил. Представляю, каких усилий ему это стоило.

Так мы добрались до мертвецкой, где Вэйду пришлось просить, чтобы графа провели к телу Миранадаля Готе.

Чувствуя себя участницей какого — то дурацкого спектакля, я наблюдала за действиями графа. Он состроил трагическую мину и подошел к столу с лежащим на нем телом, прикрытым простыней. Двое экспертов занимались другими трупами и лишь мельком покосились на нас.

— Это он? — скорбно вопросил граф Нардал, остановившись рядом.

— Вероятно, — сухо откликнулся Вэйд и обратился к экспертам. — С ним уже закончили?

— Да, Кай заканчивает писать отчет, — поднял голову один из них. — За ним уже послали. Сказали, что ты здесь за результатами.

Видимо, сотрудники поняли что-то не так, но поправлять Вэйд не стал. Наоборот, выглядел довольным тем, что мы хоть не зря сюда приперлись.

Граф, не дожидаясь разрешения, открыл лицо покойника, откинув простыню с головы. Тут же вскрикнул от ужаса и отшатнулся. Хоть теперь его реакция была истинной — он и правда впечатлился увиденным. Все-таки одно дело слышать о том, что сотворили с тем, кого знал, совсем другое — лицезреть воочию.

— Ужасно, — наконец, выдавил граф, с трудом взяв себя в руки и опять подойдя ближе. Морщась, прикрыл тело. — А ведь такой красивый был мальчик. Вы должны, слышите, просто обязаны найти того, кто это сотворил, — вскинулся он на Вэйда, теперь уже с долей театральности.

— Именно это и входит в мои обязанности, — невозмутимо отозвался напарник, на которого его выпад не произвел никакого впечатления.

Граф явно хотел еще что-то сказать, но так и замер с открытым ртом, уставившись на дверь, из которой появился Кай с папкой бумаг в руках.

Мне даже неловко стало от того, как он смотрел на бедного эльфа. Так, словно тот был куском аппетитно прожаренного мяса, а сам граф голодал перед этим несколько дней.

Впрочем, его можно понять. Кай был прямо-таки эталоном эльфийской красоты. Златокудрая лапочка с огромными голубыми глазами, тонкими чертами лица и стройным гибким телом. Даже покойный Миранадаль уступал ему во внешней привлекательности.

— Откуда в таком мрачном месте столь дивное создание? — медоточивым голосочком спросил граф.

Кай взглянул на него с недоумением и настороженностью, не зная, как реагировать. Вэйд же ухмыльнулся и издевательски произнес:

— Уже нашли себе нового натурщика, граф? Вижу, после потери прежнего быстро утешились.

Тот пропустил мимо ушей неучтивую реплику, продолжая пожирать глазами Кая, с опаской подошедшего к нам.

— Вот мой отчет по убитому, — он протянул папку Вэйду, и граф тут же вклинился в разговор:

— Неужели вы здесь работаете?

— Да, — осторожно откликнулся эльф, покосившись на меня и ухмыляющегося Вэйда. — Я один из некромантов Департамента.

— Светлый эльф-некромант? — в изумлении вскинул брови граф Нардал. — Как необычно. Нет, нам определенно стоит пообщаться поближе. Чувствую, что вы весьма интересная и неординарная личность.

— Да, вам и впрямь будет, о чем поговорить, — не удержался Вэйд от ехидства. — Кай тоже увлекается искусством. Правда, он художник, а не скульптор, но его работы чем-то близки вашим.

Эльф подозрительно прищурился, понимая, что от Вэйда ему не стоит ждать чего-то хорошего, но не зная, в чем подвох.

— Как интересно, — еще больше оживился извращенец. — Может, вы нас все-таки представите, господин Садерс?

— С большим удовольствием, — протянул напарник. — Граф Уорен Нардал. Меценат и большой любитель искусства, особенно эльфийской направленности. Кай… уж прости, но твое полное имя выговорить не смогу. Кай Одерт. Некромант. Живописец. И кстати, сын Азали Осале. Автора пьесы, которая вчера прошла с таким бурным успехом, а потом имела столь плачевные последствия.

Глаза графа разгорались все большим интересом. В конце он едва ладони не потирал от радостного возбуждения. Похоже, Кай вполне удовлетворял его вкусам. И он уже предвкушал, как бы взять лапочку-эльфа в оборот.

— Вы свободны сегодня вечером, Кай? — не стал долго ходить вокруг да около «меценат». — Надеюсь, не против, что стану вас так называть? В свою очередь, можете обращаться ко мне тоже просто по имени.

Он фамильярно взял ошалевшего Кая под руку и отвел в сторонку. Что-то говорил ему медоточивым голоском прямо на ухо, пока эльф беспомощно оборачивался на нас в поисках совета и поддержки. Но Вэйд делал вид, что занят изучением отчета, хотя я видела, как его губы подрагивают в едва сдерживаемой улыбке. Я же могла лишь делать большие глаза, предупреждая о том, что с графом связываться не стоит. Но отказаться от любезного предложения всего лишь поужинать в ресторации и обсудить выставку картин юного дарования, которому граф мог бы посодействовать, Кай не смог. Наверное, не уловил до конца подоплеку интереса к нему этого субъекта.

Так что уходил граф Нардал весьма довольный жизнью, напрочь позабыв о бывшем любовнике, лежащем на столе окровавленным трупом. Наверняка предвкушал приятное времяпрепровождение сегодня вечером с новым кандидатом на ту же роль.

— Как думаете, не стоило соглашаться? — неуверенно спросил эльф, когда граф скрылся за дверью.

— Да ну что ты, — поспешил заверить его Вэйд. — Кто ж отказывается от такого шанса?

— Вэйд, — укоризненно воскликнула я. — Ну вот зачем ты так? Кай, держись от этого графа подальше. Не соглашайся на те предложения, какие он тебе станет делать. Поверь, за свою помощь в выставке он может потребовать такое, что ты не рад будешь, что согласился.

— Что именно? — настороженно спросил Кай.

Я торопливо рассказала ему все, что мы увидели в квартире, где убили Миранадаля Готе, и о том, какую роль в его жизни играл граф Нардал. Кай пришел в ужас.

— Да я вообще тогда не пойду никуда с ним.

— Поздно, — ехидно заметил Вэйд, явно довольный дурацкой ситуацией, в какую попал возлюбленный сестры. — Ты уже согласился. А с этого извращенца станется заявиться к тебе домой с букетом цветов и подарками. Интересно, как долго тебе придется потом доказывать Марибет, что ты все-таки нормальный мужчина?

Кай обиженно засопел.

— А я лично подтвержу, что ты сам согласился на свидание с графом, а потом передумал, как капризная барышня, не знающая, чего хочет, — злорадненько закончил Вэйд.

— Ну вот за что ты так меня ненавидишь? — вздохнул бедный эльф и выскочил из мертвецкой, провожаемый сочувственными взглядами всех, кроме Вэйда, радующегося такому повороту событий.

Я уже хотела высказать напарнику свое мнение по этому поводу и осудить его поведение, но он махнул рукой в сторону двери и начал говорить о том, что важного почерпнул из отчета:

— Судя по экспертизе, убийца был меньше ростом, чем покойный. Об этом говорит характер ран. Так что Дигор отпадает. Он даже выше эльфа. Тогда удар по затылку выглядел бы немного по — другому. И версия о вспышке ярости во время ссоры тоже не соответствует истине. Удар нанесли сзади. Жертва не сопротивлялась, как было бы в этом случае, и больше в сознание не приходила. Так что самолично проползти до спальни парень не мог. Его дотащил туда убийца, имитируя борьбу. Думаю, стол перевернул с той же целью.

Невольно заинтересовавшись, я спросила:

— Мог ли убийца быть женщиной?

— Насчет пола в отчете Кай затрудняется дать ответ. Сам характер ударов похож на мужской, но убийца не отличается особой физической силой. Если бы не тот предательский удар по затылку, наткнулся бы на достойное сопротивление жертвы.

— Хм…

— Вот и я о том же.

— Граф меньше ростом, чем Миранадаль. И судя по виду, далеко не силач, — осторожно сказала, озвучивая, по всей видимости, и мысли напарника, поскольку он тут же кивнул. — Неужели все-таки он? Но зачем ему убивать Миранадаля?

— Никогда не понимал, как устроен мозг извращенцев, — покачал головой Вэйд. — Может, у него что-то переклинило в голове, и обычные развлечения перестали удовлетворять. Вот и заделался маньяком.

— А ты еще спровоцировал Кая встретиться с ним вечером, — укоризненно напомнила я.

Вэйд задумчиво покусал нижнюю губу, потом сообщил:

— Что ж, ничто не мешает нам проследить за ними и посмотреть на действия графа. А ты попытаешься просканировать его эмоции и мысли. Вдруг проскользнет что-то интересное.

— На нем браслет, — сокрушенно вздохнула.

Вэйд тоже помрачнел.

— Ладно, тогда удовлетворимся обычным наблюдением.

Только уже значительно позже, когда мы сидели в нашем кабинете, занятые каждый своим делом, я вдруг сообразила. Мы с Вэйдом идем на свидание. Пусть это и сложно так назвать в полноценном смысле, но в какой-то мере…

Сердце бешено заколотилось. А я поймала себя на том, что пялюсь на напарника взглядом трепетной лани, и в голове поневоле проносятся всякие романтические глупости. Отругав себя за это, поспешно отвела глаза, пока он не заметил и ни о чем не догадался.

Но нужно ли говорить, что остаток дня провела как в тумане, толком ни на чем не в силах сосредоточиться. И думала не о расследованиях и работе, а о том, что надеть вечером и какую прическу сделать, что совершенно не было мне свойственно.