Греческое искушение

Глава 15

Пенни стояла перед ним, держа в руках сумочку, с широко распахнутыми глазами от страха.

— Гермес! — когда она произносила его имя, ее голос дрожал.

— Где они? — прорычал он, едва удерживаясь, чтобы не броситься на нее, схватить за плечи и вытрясти всю правду.

Он был в ярости! Вдобавок ко всему, он попал под проливной дождь, созданный Зевсом, и у него не было возможности высушить себя своими божественными силами, потому что несколько студентов блуждали по коридору по пути в кабинет Пенни.

— Что? — спросила она, отходя от него.

Ей было страшно. Он отчетливо видел это по ее лицу, по тому, как ее глаза искали путь побега и как слегка дрожали ее губы. Черт, он мог практически чувствовать исходящий от нее волнами запах страха.

— Как будто ты не знаешь, — произнес он сквозь зубы, едва сдерживая гнев.

— Не понимаю, о чем ты. Правда.

Сейчас она прижималась к стене. Ее взгляд пропутешествовал от его лица к двери за ним. Будто она сможет сбежать. Будто он позволит ей это.

Он подошел к ней.

— Гермес, — начала она, держа перед собой сумку.

Она задыхалась, ее губы были сжаты, а грудь тяжело вздымалась. — Ты весь промок. Принести тебе полотенце?

Она положила сумку на стол и попыталась проскользнуть мимо него.

Рука метнулась вперед и схватила ее за плечо, останавливая, когда она проходила мимо.

— Нет. Мне не нужно полотенце.

Он наклонился вперед, его лицо было в нескольких дюймах от ее, вода капала с его волос на ее плечо.

— Ты знаешь, чего я хочу.

— Пожалуйста, Гермес, — сказала она, поворачиваясь к нему.

— Знаю, что не должна была оставлять тебя утром. Я просто… — она заколебалась. — Просто было кое-что важное, о чем я совершенно забыла. Срочная работа. А потом я сразу бы вернулась. На самом деле надеялась вернуться еще до того, как ты проснешься…

— Хватит, — рявкнул он.

— Что? — пискнула она.

Она смотрела на него испуганными глазами. Ее дыхание участилось, и он заметил, как сильно пульсирует вена на шее. На какую-то долю секунды он почувствовал себя ослом. Он не пугал женщин. Он любил женщин. Ни разу за всю свою жизнь он не причинил вреда женщине.

Это не то, что он хотел.

— Ты планировала это все время? — спросил он, выдавливая слова сквозь стиснутые зубы.

Она не ответила ему, только смотрела на него глазами лани и смутилась. Она была настолько хорошей актрисой? Как долго она будет притворяться и изображать невинность?

— Ты спала со мной только, чтобы у тебя была возможность заполучить их? Ты совсем не хотела быть со мной?

Он ненавидел то, как умоляюще звучал его голос.

Почти так же, как он ненавидел внезапное понимание и жалость, промелькнувшие в ее глазах. Как будто она знала, что он по уши влюблен в нее, и не хотела того, что он предлагал, но должна найти способ легко его успокоить.

— Нет, — прошептала она, покачивая головой из стороны в сторону. — Никогда. Я обожаю тебя, Гермес. Ты потрясающий.

Она поднесла дрожащую руку к его щеке. Она боялась, что он оттолкнет ее?

Черт, он не должен позволять ей так думать.

Одним быстрым движением он прижал ее к стене, его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от ее. Она изумленно вздохнула, а потом его губы обрушились на нее. Пожирая ее. Наказывая ее. Чтобы показать ей, кто он на самом деле такой. Не тот человек, с которым можно шутить. А бог. Бог!

Пенни застонала, ее губы приоткрылись, позволяя его языку проникнуть в ее рот, сплетаясь с ее языком. Он потерял себя в ней. Его рука блуждала по ее телу, касаясь грудей, жестко разминая их. Пенни застонала, прижимаясь ближе, умоляя о большем.

Ее руки расстегнули пуговицы его рубашки, стягивая мокрую ткань с его плеч. Она гладила его грудь, ее пальцы играли с его сосками, заставляя его на мгновение забыть обо всем.

Гермес оторвался от ее губ.

— Проклятье, Пенни! Где мои сандалии.

— У меня их нет.

Он не поверил ей, но, боги, так или иначе он выбьет из нее правду. В любви, как на войне, все средства хороши. Правда, он не уверен, была ли это любовь или война. Но прямо сейчас это неважно, потому что результат будет тот же — если понадобится, он вытащит из нее правду.

Гермес задрал подол ее платья. Его рука скользнула между ее ног, поглаживая трусики, которые уже промокли. Черт побери, неужели это возбуждает ее так же сильно, как и его?

Одним рывком он сорвал с ее тела тонкую ткань нижнего белья и швырнул его на пол.

— Скажи мне правду, — снова потребовал он.

— Я не брала их, — настаивала она.

Рассерженный ее отрицательным ответом, он поднял ее и положил на стол, отодвинув бумаги, чтобы освободить место.

— Еще один шанс, — предупредил он и встал между ее ног.

Его пальцы уже расстегнули верхнюю пуговицу джинсов и спустили молнию.

Не сводя с нее глаз, он стянул брюки и боксеры до середины бедер, освобождая возбужденный член. Боги, он был тверд! Он вытащил из кармана презерватив, разорвал упаковку из фольги и надел его.

— Скажи правду! Где они?

— У меня их нет. Может быть, их забрал кто-то другой.

Ее грудь тяжело вздымалась, затвердевшие соски, торчащие под тканью ее платья, служили доказательством ее возбуждения. Гермес схватил ее за бедра и вошел в нее, срывая с ее губ стон.

— О боже, — выкрикнула она, ее глаза закатились.

Ее ноги обернулись вокруг него, пальцы впились ему в задницу, пытаясь прижать его ближе, толкаясь вверх на встречу его толчку.

— Проклятье, Пенни!

Вдруг Гермес осознал, что это совсем не то наказание, которого заслуживает воровка. Возбужденный взгляд ее глаз и обильные соки ее желания доказывали, что она наслаждалась происходящим. Он не мог этого допустить! Она не должна наслаждаться этим. Она должна почувствовать его гнев!

Он вошел в нее, сильнее, глубже, быстрее. Но выражение ее лица не изменилось. Она не оттолкнула его, не попыталась вырваться. Вместо этого Пенни застонала, прикусив нижнюю губу, словно пытаясь не закричать от удовольствия.

От этого эротического вида у него напряглись яйца. Черт! Он сейчас снова кончит. Он должен отказать ей, сдержаться, не давать то, чего она хотела. Но его тело думало по-другому. Бедра делали толчок за толчком, член думал только о своем удовольствии.

— Кто сказал тебе украсть их?

Ее губы раскрылись.

— Никто.

Он отпустил себя, позволил своему телу взять верх, а контролю ускользнуть сквозь пальцы. Секунду спустя Гермес почувствовал, как его семя наполнило ее, как и прошлой ночью.

Он посмотрел на нее сверху вниз. Ее щеки пылали, волосы растрепались, ноги все еще обнимали его. И ее тело все еще дрожало от отголосков ее собственного оргазма. Он трахал ее, как похотливый кобель.

Его мысли прервал звонок мобильного.

Глаза Пенни распахнулись в панике.

— Это бабушка.

Она схватила сумку, пытаясь принять сидячее положение.

— Мы еще не закончили разговор, — прорычал он, выходя из нее.

На самом деле, они даже не начали разговаривать, так как у его тела были другие идеи. Глупые идеи!

— Мне нужно ответить. Этот рингтон стоит на бабушку. Что-то не так.

Гермес неохотно отступил назад и позволил ей дотянуться до телефона, пока она пыталась опустить платье, прикрывая свою наготу.

Пенни быстро сглотнула. Она не могла поверить в то, что только что произошло. Она позволила Гермесу трахнуть себя, как будто была сексуально-озабоченной шлюхой. И что еще хуже, ей это нравилось. Каждая секунда! Как будто она была дешевой шлюхой, которая раздвигала ноги где угодно и когда угодно.

У нее щеки горели от смущения. Но она попыталась отогнать это чувство, радуясь, что их прервал телефонный звонок. По крайней мере, это означало, что ей не придется смотреть на него прямо сейчас и отвечать на его вопросы.

— Бабуля? — ответила она на звонок.

— Пенни, я упала и не могу встать.

У нее живот скрутило от страха, лишая дыхания.

— Ты в порядке? — спросила она, чувствуя, как ее охватывает паника.

— Да. Пострадала только моя гордость, — в ее голосе слышалась неуверенность. — Думаю, что так.

— Ты поранилась?

— Совсем чуть-чуть, все не так уж и плохо. Не волнуйся.

Слишком поздно, Пенни уже волновалась.

— Где Роза?

— Я отправила ее домой. Твой отец звонил и сказал, что скоро придет. Но еще не пришел. Уверена, что он будет здесь скоро, если ты занята, дорогая.

— Не двигайся, бабуля. Я буду через десять минут.

Пенни сбросила звонок и закинула телефон в сумку.

— Сукин сын.

— Кто? — спросил Гермес.

Он застегнул ширинку и уже надевал рубашку.

Удивительно, но он действительно выглядел обеспокоенным. Что заставило ее чувствовать себя еще хуже.

Она схватила сумку и направилась к двери.

— Предполагалось, что отец должен был сегодня приглядывать за ней, поэтому она отправила медсестру домой. И конечно, он не появился, а бабушка упала. Мне нужно домой, помочь ей.

— Я иду с тобой.

Она оглянулась через плечо.

— Не стоит.

— Ты действительно думаешь, что так просто можешь избавиться от меня? Ну нет. Я не отстану от тебя, пока ты не вернешь мне мою обувь.

Пенни уставилась на него, не зная, что сказать. Почему бы ей просто не признаться и не рассказать всю правду сейчас. Или это потому что она все еще надеялась, что через пару часов сможет анонимно вернуть ему эти сандалии и он никогда не узнает, что это она брала их? Или она не могла рассказать ему, потому что тогда ей придется признать, что отец был не единственным вором в их семье? Яблоко от яблони?

— Пенни, это вовсе не конец, ты знаешь это, я знаю это, — он подошел к ней ближе. — Совсем не конец.

Ее пульс участился, сердце словно билось где-то в горле. Если бы только она могла повернуть время вспять, к тому моменту, когда встала сегодня утром, к тому моменту, когда взяла его сандалии.

Зачем она вообще их взяла? Пенни помнила только необъяснимое желание рассмотреть их поближе, которое охватило ее, когда прикоснулась к ним в первый раз, словно они были волшебными.