Греческое искушение

Глава 32

— Аид, прости за беспокойство, — сквозь стиснутые зубы выдавил Гермес.

Он видел этот взгляд в глазах Аида прежде. И Гермесу он не нравился ни капли. Потому что этот взгляд говорил, что дядя попытается завладеть Пенни при первой же возможности, едва он отвернется.

— О, никакого беспокойства, — ответил Аид, заглядывая за его спину на Пенни. — Полагаю, ты принес мне подарок, чтобы загладить нашу прошлую размолвку? — Дядя облизнул губы.

— Боюсь, я без подарков. — Он притянул Пенни к себе. — Я здесь, чтобы попросить об одолжении. Нам с Пенни нужна твоя помощь.

Аид насмешливо приподнял бровь.

— Пенни? То есть это та самая восхитительная смертная, что украла твои сандалии? — Он присвистнул, затем опустил взгляд на ноги Гермеса. — Которые, как я вижу, ты вернул. Тогда зачем тебе моя помощь?

— Боюсь, Зевс слегка раздражен и не в силах обуздать свой гнев.

Аид усмехнулся.

— Ах, да, у моего дорогого братца действительно проблемы с гневом. Хочет причинить вред твоей малютке-смертной, да?

— Он пытался ее убить. Мне не оставалось выбора, кроме как спустить ее сюда, куда Зевс не может дотянуться.

— И теперь ты ожидаешь, что я помогу тебе против воли собственного брата? — спросил Аид. — Забавно, не правда ли? Сначала ты оскорбляешь меня, вручив тот нелепый контракт от Зевса, потом отказываешься помогать с переправой, а теперь хочешь вбить клин между мной и братом еще глубже?

Дядя, конечно, был прав: Гермес просил о многом. Но, возможно, с ним удастся договориться. В конце концов, Аиду все еще требовалась помощь с переправой.

— Я готов заплатить тебе за то, чтобы дать Пенни здесь убежище.

— Заплатить? — Аид провел глазами по Пенни таким взглядом, от которого у Гермеса сжались кулаки и возникло желание врезать дяде в лицо.

— Да, заплатить. Я готов помогать с переправой.

— Как долго?

Гермес сглотнул.

— Столько, сколько потребуется. — Кроме того, ему все равно придется остаться здесь с Пенни. Он ни за что не оставит ее наедине с Аидом. По крайней мере, так Аид не почует неладное и не поймет истинную причину его желания остаться в подземном мире — не столько помогать с переправой, сколько защищать Пенни от похотливых намерений Аида.

— Интересно, — задумчиво протянул Аид. — Позволь уточнить: Пенни украла твои сандалии. Ты их вернул. Зевс жаждет мести. И где же во всем этом твое место, дорогой племянник? Почему ты сам не хочешь отомстить ей? Все-таки это были твои сандалии. И, зная моего брата, он сейчас очень зол на тебя. Уверен, он захочет наказать и тебя. Однако ты не стремишься наказать Пенни. Вместо этого защищаешь ее, приведя сюда. Насколько далеко ты готов зайти?

— В каком смысле? — спросил Гермес, и в голосе его зазвучала оборонительная нотка.

— Как долго ты собираешься прятать ее здесь? Вечно?

— Что ж, вечность — это долго… — начал Гермес.

— Зевс этого так не оставит. Держать ее здесь — решение временное. Тебе понадобится что-то постоянное.

Гермес и сам это понимал, но еще не придумал постоянного решения. Черт возьми, он просто тушил пожары по мере возникновения. У него еще не было возможности строить планы.

— Я что-нибудь придумаю.

Аид усмехнулся.

— Знаешь, есть одно решение, которое сразу приходит на ум.

Гермес нахмурился, не успевая за ходом мыслей дяди.

— Какое?

— Зевс не посмеет причинить ей вред, если она будет замужем за богом.

Рядом с ним Пенни ахнула.

— Замужем?

Аид кивнул.

— Да, выйди за Гермеса, и ты будешь в безопасности. Это единственное постоянное решение, чтобы Зевс оставил вас в покое.

Гермес узнавал панику, когда видел ее. И на лице Пенни паника была написана крупными буквами. Ее реакция ударила его под дых. Неужели мысль о браке с ним казалась ей настолько неприемлемой?

— Но должно же быть другое решение. Я не могу просто так выйти за тебя замуж! — запротестовала она. Ее взгляд метнулся с мольбой к Аиду, затем обратно к нему. — Пожалуйста!

Гермес стиснул зубы.

— Ты хочешь сказать, что я для тебя недостаточно хорош?

Взгляд Пенни устремился на него, и в нем явно читалось удивление.

— Я не это имела в виду. Я не могу выйти за тебя замуж. Разве ты не понимаешь?

— Нет, не понимаю! — настаивал он.

Она воздела руки в жесте полного отчаяния.

— Но я не могу выйти замуж за мужчину, который меня не любит. Ты что, не понимаешь?

Ее слова заставили его на мгновение задуматься. Мужчина, который ее не любит. Так вот в чем причина ее отказа?

— Повтори.

— Ты не расслышал в первый раз? Я говорю, что не могу выйти замуж за мужчину, который меня не любит.

Да, он расслышал правильно. Она ясно не сказала, что не любит его. Разве женщина, столкнувшись с таким решением, не выпалила бы первое, что пришло в голову? И если бы она его не любила, то наверняка привела бы это в качестве причины не выходить за него, а не твердила бы, что причина в его отсутствии любви к ней.

Гермес прочистил горло.

— Аид, ты не против, если мы обсудим это с Пенни наедине?

— Обсуждать нечего! — выпалила Пенни.

— Можете воспользоваться гостиной, — Аид указал на дверь слева.

— Извини нас, — вежливо произнес Гермес, ухватил Пенни за локоть и поволок за собой.

— Гермес, пожалуйста, обсуждать нечего.

Он открыл дверь и втолкнул ее в просторную комнату с высоким сводчатым потолком, массивной готической мебелью и камином из камня, в котором пылал огонь, затем громко хлопнул дверью за спиной.

— О, обсуждать есть много чего.

Она сверкнула на него глазами, и в ее прекрасном взгляде читался вызов. О, как он любил ее такой — упрямой и пылкой. Любил? Слово отозвалось эхом в его голове. Неужели это возможно? Он не хотел думать об этом сейчас, потому что сначала нужно было сделать кое-что поважнее, а именно убедить Пенни, что выйти за него замуж в ее же интересах. А уже потом разбираться с тем, что он, вероятно, сошел с ума, желая заточить себя в ту же золотую клетку, в какой томились его друзья Тритон и Дионис: в брачные узы. Ему хотелось тряхнуть головой, отогнать глупую мысль и сбежать от Пенни прямо сейчас, прежде чем совершить самую большую ошибку в жизни. Но он не мог. Он хотел ее вопреки всякому разуму. Ее, женщину, которая обокрала его.

— Нам хорошо вместе, Пенни, ты должна это признать.

— Хорошо вместе? Ты серьезно? Только потому что у нас отличный секс, еще не значит, что мы должны жениться, — заявила Пенни, сжав кулаки по бокам.

— Да, у нас и правда отличный секс, не правда ли? — спросил он, и в голове его созрел план.

Щеки ее залились румянцем.

— Но я не стану заманивать тебя в брак без любви только из-за этого! Я лучше останусь здесь навеки, чем повторю то, что Персефона проделала с Аидом.

Гермес рассмеялся над ее сравнением.

— Ситуации едва ли похожи. Аида в брак заманили, а я вступаю в него с открытыми глазами.

Она покачала головой.

— Нет, это не так. Это решение тебе навязывают.

Он сдвинул прядь волос с ее лица и провел пальцем по щеке. Наклонившись, он вдохнул ее аромат, наслаждаясь близостью. Как же он скучал по ощущению ее тела, извивающегося под ним. Неужели с того момента, как он взял ее на столе в ее же кабинете, прошло всего два дня? Одна мысль об этом заставляла страсть бурно прорываться на поверхность.

— Значит, ты не хочешь за меня замуж?

Она покачала головой.

— Хорошо. Тогда, думаю, нам пора прощаться.

Он заметил, как изменился ритм ее сердца, и разочарование, которое она пыталась скрыть в глазах. Ах, его милая Пенни! Она не только неумелая воровка, но и ужасная лгунья.

— Тогда прошу хотя бы один прощальный поцелуй, — сказал он, приблизив лицо так, что его губы зависли над ее губами. — Всего один поцелуй.

Один очень долгий, всепоглощающий поцелуй.

Он прижался губами к ее губам, заглушая любые возможные возражения. Ее губы приоткрылись, словно она хотела что-то сказать, и он воспользовался этим, скользнув языком в ее рот.

Притянув ее к себе, он изменил угол поцелуя и целовал ее со всей страстью и вожделением, что копились в нем последние несколько дней и теперь рвались наружу. Сначала казалось, будто она хочет оттолкнуть его, но затем ее руки обвились вокруг его шеи, притягивая его к себе.

Гермес чувствовал, как ее груди прижимаются к его груди, а биение ее сердца отдается в его теле. Сердце Пенни стучало в том же лихорадочном ритме, что и его собственное.

Своим языком он ласкал ее язык, уговаривая сдаться, подчиниться его требованиям. Разве она не хочет того же, чего и он? Разве она не хочет проводить дни и ночи в его постели, занимаясь любовью, познавая то наслаждение, которое, он знал, способен ей дать?

Из самых глубин его существа поднимался рык, и он не стал его подавлять. Вместо этого позволил ему сорваться с губ. Ему нужно было показать ей, как сильно он ее хочет и что сопротивление бесполезно. Он сделает все возможное, чтобы получить желаемое.

Когда он на мгновение оторвался от ее губ, чтобы вдохнуть столь необходимый воздух, и его грудь тяжело вздымалась, с ее губ сорвался вздох, а рука на его затылке сжалась крепче.

— Спокойно, детка! Я никуда не денусь, — пробормотал он и снова захватил ее губы.

Чувствуя, как она тает в его объятиях, он скользнул рукой вверх по ее торсу и прикрыл ладонью ее грудь. Ее сердце билось в его ладони, словно локомотив, мчащийся с горы. Твердый сосок на ее упругой груди манил к себе, и он не устоял перед искушением потереть его между большим и указательным пальцами. В ответ раздался протяжный стон.

Его другая рука скользнула к ее спине, нащупала молнию сарафана и потянула. Когда проклятая застежка не поддалась мгновенно, Гермес щелкнул пальцами и использовал божественную силу, чтобы расстегнуть молнию до талии. Наконец он смог стянуть ткань с ее тела, обнажив грудь. На Пенни не было бюстгальтера.

Когда он обхватил ладонями ее грудь, ощущая мягкость кожи и упругость плоти в тот момент, как она прижималась к нему, новая волна крови прилила к его члену. Бедра Пенни неожиданно задвигались, ее лоно принялось тереться о его твердую эрекцию в недвусмысленном ритме. Гермес отпустил одну грудь, положил руку ей на спину, затем провел ладонью ниже, под сарафаном. Его пальцы наткнулись на стринги и двинулись дальше, стискивая ее ягодицы и еще сильнее прижимая ее к своему возбуждению.

Пенни застонала, оторвав рот от его рта.

— Нам нужно остановиться, — взмолилась она, и слова ее прозвучали прерывистым шепотом.

— Остановлюсь, когда ты согласишься выйти за меня, — пообещал он и проскользнул рукой между ее ног, где уже собралась влага. Он поводил пальцем по ее половой щели и почувствовал, как Пенни содрогнулась. — Выходи за меня.

Гермес покрыл поцелуями изящную колонну ее шеи, затем опустился ниже, оставляя поцелуи на ее плечах. Когда его губы нашли сосок и захватили его, он ощутил ее дрожь. Но он не проявит милосердия. Не остановится, пока не получит нужный ответ.

Он убрал руку с ее ягодиц и дернул за сарафан, сбрасывая его к ее ногам. Мгновением позже его пальцы запутались в завитках, прикрывавших ее лоно. Он проскользнул мимо них и погрузился в теплые влажные складки, омывая пальцы ее соками.

— Выходи за меня, — снова потребовал он, на этот раз вводя длинный палец в ее тугой канал.

— Да! Да! — вырвалось у нее.

— Скажи это! — приказал он, вытащив палец и найдя ее клитор. Когда он принялся водить по нему, выписывая мелкие круги, Пенни затрепетала в его объятиях. — Скажи!

Она прижалась клитором к его пальцу.

— Я выйду за тебя. Пожалуйста…

Его сердце совершило ликующий кульбит, а палец продолжал ласкать ее, вознаграждая за согласие.

— Да, детка, я дам тебе то, что хочешь.

Спустя несколько секунд Гермес почувствовал, как Пенни содрогается в его объятиях, от оргазма у нее подкосились колени. Она обмякла в его руках, и он прижал ее голову к своей груди, нежно поглаживая.

— Я позабочусь, чтобы ты об этом не пожалела.