Греческое искушение

Глава 4

Пенни мчалась по тротуару, ее сердце бешено билось, когда мысленно ругала себя за то, что согласилась на ужин с Гермесом. Она проверила бабушку, приготовила ужин, устроила ее на ночь и сейчас опаздывает на встречу. Горькая правда в том, что она не должна была ужинать с красивым незнакомцем. Ей нужно вернуться в офис и работать. Она должно делать больше исследований, найти тему, одновременно интересную ей, и которая окончательно убедит комитет по землеустройству. И что ей не нужно делать, так это ужинать с мужчиной, который определено отвлечет ее от поставленной задачи своими греховными губами и проницательными глазами.

Она посмотрела на часы на телефоне. Опоздала на десять минут. Она открыла дверь и вошла в ресторанчик «У Вивиан», надеясь, что Гермеса там не будет, что ему надоело ее ждать и он ушел. Гермес. Боги наверняка смеялись над ней. Первый подходящий, горячий парень, которого она встретила за последние месяцы, и его нужно было назвать Гермесом. От нее не ускользнула ирония: даже если бы она захотела на одну ночь забыть о работе, как ей сделать это в присутствии человека по имени Гермес?

И он был там, стоял у длинной деревянной стойки, болтая с Вивиан, которая выглядела раскрасневшейся и взволнованной. Видимо, он вскружил голову не только Пенни.

— Привет, прости, я опоздала, — произнесла Пенни.

— Не стоит извиняться, — поприветствовал Гермес, беря ее руку и поднимая ее к своим губам.

Пенни остановилась, чтобы перевести дыхание и успокоить бешено бьющееся сердце. И Гермес в этом не помогал. Она думала, что преувеличивала то, насколько он хорош собой. Что как только увидит его снова, то поймет, что он выглядит также, как и все. Возможно, чуточку симпатичнее некоторых, но определенно не как… как греческий бог.

Она улыбнулась, не зная, что сказать.

— Прекрасно выглядишь, — сказал он низким голосом, словно дергая за натянутые струны гитары.

Она сглотнула.

— Спасибо.

— Вивиан как раз рассказывала мне, что ты очень любишь рыбу.

Пенни уставилась на подругу и кивнула.

— Да, это моя любимая еда.

— Отлично, тогда тебе понравится место, которое я выбрал для нашего вечера. — Гермес положил руку ей на талию, его прикосновение послало электрический заряд по коже, затрагивая нервные окончания и заставляя сердце пропустить удар.

Она улыбнулась, бормоча что-то невнятное, когда он вывел ее из кофейни. Пенни оглянулась через плечо, выходя за дверь. Вивиан улыбнулась и показала ей поднятый вверх большой палец. Пенни поморщилась. Быстрый ужин, притворная головная боль, и если ей повезет, она сможет вернуться в свой офис через час. Невозмутима и нетронута.

Кого она обманывает? Даже если и сможет быстро сбежать с ужина, то ей очень повезет, если она справится со своими делами ночью. Этот человек был ей не по зубам.

Они прошли по мощеным улицам вдоль набережной и вошли в один из самых престижных ресторанов Чарльстона. Пенни всегда хотела побывать тут, но никогда не осмеливалась, зная, что их меню ей не по карману и что у них обязательное предварительное бронирование за несколько дней.

Как Гермесу удалось заполучить столик в столь короткий срок? Впечатленная, она посмотрела на него. Метрдотель удивил ее еще больше, быстро проводив их к столику перед большим каменным камином. Определенно самый лучший столик в помещении.

— Ты какая-то знаменитость? — спросила она, изучая его лицо.

Времени смотреть фильмы или телевизионные шоу у нее не хватало. Вполне возможно, что он какая-то звезда, а она единственный человек в Чарльстоне, кто не знает об этом.

Гермес рассмеялся, и этот звук согрел ее изнутри.

— Просто у меня есть связи. — Он взял меню и стал читать.

— Ты раньше была здесь?

— Нет, — признала она, разглядывая прекрасный хрусталь, изысканные цветы и мягкую скатерть. — Тут так красиво.

— Мой друг, Тритон, говорит, что тут самые лучшие блюда из морепродуктов в городе, и поверь, он знает в этом толк.

— Тритон?

Определенно он над ней прикалывается. Но не увидела ни намека на его лице, что он шутил. Еще одно имя греческого бога?

Его взгляд встретился с ее, и от улыбки вокруг его глаз появились морщинки.

— Наши матери дружили. Мы выросли вместе.

Она кивнула, но не смогла прокомментировать, потому что подошел официант. Гермес заказал вино и отложил меню.

— Не возражаешь, если закажу за нас обоих?

Обычно Пенни не любила, когда мужчина брал на себя выбор блюд, но прямо сейчас изучение меню и выбор блюд был сверх ее сил.

— Нисколечки.

Он сделал за них заказ. Через минуту официант принес вино, открыл бутылку и налил немного в бокал, который протянул Гермесу. Гермес понюхал, покрутил темно-красную жидкость в хрустальном бокале и затем сделал глоток. Его глаза закрылись, а на лице появилось выражение удовольствия. Он кивнул официанту, пока наполняли бокал Пенни, ей уже не терпелось попробовать.

Она покатала вино на языке, наслаждаясь мягким вкусом сочных фруктов с намеком на дымчатый дуб и долгим, затяжным послевкусием, от которого ей захотелось вздохнуть от удовольствия.

— Тебе понравилось? — спросил Гермес, и в его глазах блеснуло удивление.

— Я влюбилась в него.

— Мой друг и его жена владеют винным магазином. И, к счастью, они поставляют вино в этот ресторан. А это вино их любимое.

— И я понимаю почему. Итак, Гермес, скажи. Чем ты занимаешься по жизни? — спросила она, когда официант поставил корзину с теплыми роллами на стол между ними.

Он взял один ролл.

— Я работаю в сфере доставки сообщений.

— Сфера доставки сообщений? — она оглядела его отличный шелковый костюм, аккуратные когти, безупречную кожу и поняла, что он не был доставщиком в UPS. Или FedEx, или в почте США.

— Ты имеешь в виду, что-то связанное с компьютерами? — спросила Пении, затаив дыхание.

— Иногда. Редко, — улыбнулся он.

Он протянул руку через стол, чтобы взять ее за руку.

От прикосновения его пальцев к ее коже у нее закружилась голова. Инстинкты подсказывали ей убрать руку. Он слишком сильно воздействовал на ее чувства. Возможно, это вино ударило ей в голову. Она надеялась, что это обычный жест, она подняла руку и взялась кусочек хлеба из корзины и не спеша намазала на него сливочное масло.

Она откусила и почти застонала, когда теплый хлеб растаял во рту. Кажется, у нее чувственная передозировка.

— А что на счет тебя? — спросил он. — Чем ты занимаешься днем и ночью?

Из-за его прямого взгляда и то, как он смотрел, она едва могла думать трезво.

— Я работаю в университете.

Он каким-то образом пересел к ней поближе? Она могла поклясться, что чувствовала его. Тепло его тела. Его энергию. Она поставила свой почти пустой бокал вина на стол и взяла стакан с водой и льдом. Она с трудом удержалась, чтобы не прижать холодное стекло к пылающему лбу. Но, черт возьми, его запах, мужской и пряный, вскружил ей голову.

Гермес налил вино в ее бокал.

— В университете? Как профессор? В какой сфере ты специализируешься?

Он, казалось, действительно был заинтересован, что делало его еще привлекательней. Если это вообще было возможно.

— Я работаю в факультете истории. Грековедение.

— О?

В его глазах мелькнула тень, но он быстро ей улыбнулся, стирая любые признаки того, что она когда-либо появлялась.

— Я слышала, как ты разговаривал с другом на древнем греческом. Мне стало любопытно. Этот язык больше никто не использует. Как так вышло, что свободно говоришь на нем?

Он откинулся на спинку стула, глядя на нее и потирая рукой подбородок.

— Подслушивала нас?

Ее щеки запылали.

— Эм, ну, нет. Не совсем. Просто… — она запнулась, пытаясь собраться с мыслями. — Просто не каждый день услышишь, что кто-то говорит на древнем греческом. Особенно, если этот язык считается мертвым уже по меньшей мере полторы тысячи лет.

Он улыбнулся. Широкой, ослепительной улыбкой, которая тут же успокоила ее. Прежде чем она успела сказать что-то еще, появился официант с полным еды большим подносом. Он поставил перед ней тарелку с безупречно белой рыбой, фаршированной крабовым мясом и креветками и политую белым сливочным соусом.

У нее слюнки потекли.

— Ух ты, выглядит потрясающе.

Официант одобрительно кивнул и быстро ушел. Она откусила кусочек от своего блюда и потеряла способность думать связно, а ее вкусовые рецепторы взорвались от удовольствия.

— Тебе нравится? — спросил Гермес.

— Сам знаешь.

— Скажем так, ты выглядишь, как будто в рай попала. И мне это нравится.

— Так и есть, — усмехнулась она. — За гранью фантазии.

Он смотрел на нее так, словно не мог оторвать от нее взгляд.

— Что? — спросила она, внезапно почувствовав себя неловко.

— Думаю, у нас много общего, — ответил он.

— О?

— Видимо, мы оба любим все греческое.

И теперь настала ее очередь улыбнуться.

— Я не подслушивала. Честно. Я стояла не достаточно близко, поэтому уловила всего лишь пару слов. Я просто была в восторге, слыша, как кто-то, кроме преподавателя греческого, говорит на греческом. Ты ведь не он? В смысле, не учитель греческого?

Гермес рассмеялся.

— Нет, ничего подобного. Но Тритон и я, нам нужен был секретный язык, когда мы были детьми. И так как мы выросли со знанием английского и греческого, то подумали, что не так уж будет и плохо выучить древнегреческий, наш собственный код, так сказать. Мы нашли несколько старых книг и вуаля, мы выучили его!

Она посмотрела на него с сомнением.

— Видимо, вы двое были очень умными детьми.

Гермес усмехнулся.

— Чересчур умными. Так ты поняла что-нибудь из того, о чем мы говорили?

— Да. То, что смогла услышать, — улыбнулась она.

Он был намного больше, чем просто красивое лицо и горячее тело. И начинал очаровывать ее. Его манера говорить, то, как он держался, то, как смотрел на нее, как будто они были единственными людьми в зале. Все это делало его еще более привлекательным, чем ей показалось с первого взгляда.

Когда она закончила с едой, он наклонился вперед и произнес кое-что на греческом.

Пенни сделала глоток вина, встречаясь поверх бокала взглядом с его невероятно карими глазами.

— Да, я с удовольствием потанцую с тобой.

— Ах, так ты понимаешь, но не можешь говорить?

— Уверена, что ты будешь смеяться над моим ужасным акцентом.

— Может, тебе нужно немного попрактиковаться.

Гермес подмигнул ей и встал, беря ее за руку и ведя на площадку перед оркестром. И прижал ее к себе, слегка покачиваясь в такт музыке. Его руки скользнули по его спине, оставляя за собой волну дрожи. Он прижал ее к себе еще ближе, и Пенни потерялась в его пряном запахе, его тепле, нежности его прикосновения. Она снова была близка к обмороку.

Он обнимал ее, терся своим грешным телом об нее, пока играла музыка. Пенни положила голову ему на плечо, понимая, что не хочет, чтобы эта ночь закончилась. В тот момент ей только хотелось пойти домой с этим мужчиной, где бы тот ни был, и заниматься с ним любовью все ночь напролет.

От этой мысли у нее перехватило дыхание. Внезапно она остро почувствовала каждый дюйм его тела — каждый дюйм, который был прижат к ней. Его твердость, его жар, его сила. Она сглотнула, когда его дыхание коснулось ее шеи. Она могла бы взять отгул на одну ночь. Ну и что с того, что она только что встретила его и ничего о нем не знает, кроме того, что он посланник, посланник по имени Гермес. Посланник по имени Гермес, говоривший на древнегреческом.

Бред. Она сошла с ума. Пенни отодвинулась. Она не могла. Не должна. Не прямо сейчас.

В его глазах мелькнуло замешательство.

— Все хорошо? — спросил он.

— Да. Конечно, все замечательно. Я, э, ну, уже поздно. Мне нужно вернуться к бабушке.

— К бабушке? — переспросил он.

— Она недавно упала. И я присматриваю за ней.

Она снова начала бормотать под нос, говоря все, что приходило ей в голову, надеясь так спрятать правду, что она не доверяет себе, когда рядом такой великолепный мужчина. Ей нужно подумать, нужно дышать.

Он улыбнулся ей.

— Ей повезло с тобой.

— Это мне повезло с ней, — ответила Пенни.

Он убрал прядь ее волос за ухо.

— Тебе не обязательно убегать от меня.

— Я не убегаю, клянусь. — Ах, врушка, врушка. — Я, э, прекрасно провела время.

Гермес проводил ее к столу, чтобы она взяла свою шаль. Он оплатил счет, и они вышли из ресторана, направляясь к набережной. Ночь была ветреная, и в воздухе чувствовался легкий холодок. Гермес придвинулся к ней поближе.

— Я хотел бы увидеть тебя снова, — сказал он, останавливаясь, чтобы полюбоваться луной, так низко нависшей над зеркально-гладком море.

— Я бы тоже хотела, — прошептала она.

И это было правдой. Она правда хотела. Но время было неподходящее.

Не говоря больше ни слова, Гермес наклонился и поцеловал ее. Сначала мягко, его губы едва касались ее губ. А потом он притянул ее ближе, ее грудь прижалась к его твердой груди, его сильные руки обвились вокруг нее, когда его рот завладел ее ртом. Она потерялась в его объятиях. В его вкусе. Они, казалось, идеально подходили друг другу. Она хотела, чтобы он снова прикоснулся к ней, интимно. Эротические образы мелькали в ее голове: его губы на ее груди, его руки скользили вниз по ее животу.

Ее рука скользнула вниз по его сильной груди, и с губ сорвался тихий стон. Ее щеки вспыхнули от смущения.

— Хорошо, — произнесла она, задыхаясь.

Ей не следует позволить этому продолжаться. Она должна остановиться сейчас, иначе не сможет контролировать себя рядом с ним, контролировать то, что может сделать. Этот мужчина еще долго будет занимать ее мысли. Она не может себе этого позволить. Не сейчас.

— Как на счет завтра вечером?

— Хмм.

Она облизнула губы. Ей хотелось сказать «да». Так сильно. Но она не могла.

— Мне нужно проверить свой календарь. Сейчас в университете очень напряженное время. — Она посмотрела на землю, пытаюсь придумать, что сказать. Потянуть время. — Прямо сейчас мне нужно сосредоточиться на моем исследовательском докладе, над которым буду работать и днем, и ночью…

Его рука приподняла ее голову за подбородок, снова притягивая к себе, чтобы поцеловать еще раз. С грохочущим в груди сердцем Пенни схватилась за поручень и отступила назад. Ее рука тут же коснулась распухших, протестующе пульсирующих губ. Когда Гермес отпустил ее, несколько неохотно и явно удивленно, она опустила голову и заметила его обувь под шелковыми брюками.

Он носил коричневые кожаные сандалии — странный выбор обуви, учитывая его безупречный костюм. Не поверив своим глазам, она снова посмотрела на них. Это золотистые крылья, выглядывающие из-под шва его брюк, или свет уличного фонаря сыграл с ее зрением злую шутку?

Гермес.

Посланник, который говорит на древнем греческом.

Он носит крылатые сандалии?

Ее взгляд метнулся к Гермесу. Этого не может быть. Или может? Нет! Она явно выпила слишком много вина. Должно быть так и было… его поцелуй. Да, это должно быть, из-за поцелуя. От него у нее закружилась голова. Хотя, может, ей просто стоит спросить его о странных сандалиях. Она открыла рот, но он заговорил первым.

— Позволь мне проводить тебя домой.

— Э, — как глупо. Нет, она явно ошиблась. — Я живу на той улице, — пробормотала она. — Нет необходимости.

Он выглядел разочарованным, и она должна признать, что часть нее тоже была разочарована. Она хотела пригласить его домой. Почувствовать его руки на своем теле, почувствовать каждый дюйм этого восхитительного тела. Часами напролет заниматься с ним любовью. Она полная идиотка, раз прогнала его сегодня. Но что-то в ней отказывалось сдаваться.

— Хорошо, — он вложил ей на ладонь визитку. — Позвони мне.

Она отвела глаза и кивнула. А потом повернулась, чтобы уйти.

Он остановил ее.

— Ты ведь не позвонишь мне, да?

Она не ответила. Не была уверена, что сможет справиться с таким как он сейчас. Не с таким положением дел.

— Тогда ты не оставляешь мне выбора, кроме как убедиться, что ты точно мне позвонишь.

Он наклонился к ней. Его рука коснулась ее плеча. Она быстро втянула воздух, гадая, что он имел в виду, когда Гермес притянул ее в свои объятия. Его губы оказались на ее губах прежде, чем она успела отреагировать, его поцелуй лишил ее желания протестовать. Ее губы приоткрылись, позволяя его жадному языку проникнуть внутрь, позволяя ему овладеть собой.

Ее еще так никогда не целовали: с такой целеустремленностью, с таким пылом, с такой страстью. И сила, которая сочилась из него, сила, которая сочилась из его тела, из-за которой у нее колени ослабли и которая заставила ее хотеть только одного: сдаться.

И когда она почувствовала холодных воздух на своих губах, то поняла, что она отпустил ее.

— Значит, ты мне позвонишь?

Она открыла глаза.

— Да, — прошептала Пенни.

Это все, что она смогла сказать, и при этом не соврать.