Греческое искушение

Глава 7

Гермес опустился на дно мутной реки. Сильный поток хлынул на него, обжигая глаза, наполняя рот и быстро увлекая вниз по течению. Шок и ярость овладели им, обрушиваясь на него, как чемпион в тяжелом весе. Да как Аид посмел? Он пришел помочь старому мудаку, и такова была его благодарность? Ярость терзала его изнутри.

Он понял в какой части реки Стикс находится по высеченным скалам, отполированным со временем до зеркального блеска. Вода бежала по бесконечной петле, которая извивалась вокруг подземного мира. На берегах реки измученные души ждали, когда их впустят. Нетерпеливые вошли в реку вброд, думая, что смогут пересечь ее самостоятельно, но даже не подозревали о ее сильном течении и глубине. Эти души окружили его сейчас, цепляясь за него, их глаза умоляли, их костлявые пальцы хватали и тянули. Эхо их отчаяния билось о него, как гудящие звуковые волны или неистовое хлопанье крыльев бабочки.

Он нашел скалистый выступ и наполовину выбрался из воды. Он огляделся вокруг, размышляя, что ему делать дальше: вернуться и уделать Аида или убираться отсюда к чертовой матери?

Внезапно зазвонил его сотовый. Он вытащил его из кармана и чуть не уронил в воду, когда отчаявшаяся душа дернула его за руку. Когда он увидел номер, чарльстонский номер, Гермес оттолкнул беднягу от себя и ответил на звонок.

— Да?

— Прости за поздний звонок, — произнес наиприятнейший голосок: Пенни. Пенни звонила ему! И так скоро после их первого свидания. Это была действительно хорошая новость. Очевидно, его поцелуй сделал свое дело.

Он тут же вспомнил вкус ее губ и ощущение пышных изгибов ее тела. Каким-то образом после одного ужина и пары сладких поцелуев ей удалось проникнуть ему под кожу.

— Извини, что так быстро убежала сегодня, нужно было сделать кое-какую работу. Даже не успела сказать тебе, как мне понравился наш ужин.

Неужели она действительно сказала ему это? Или у него галлюцинации? Несмотря на то, что он все еще находился в недрах подземного мира, ему казалось, что он плывет на облаке над Олимпом. Пенни была от него без ума! Иначе зачем бы она позвонила ему так скоро после их свидания? Если бы это позвонил он, то в его голосе прозвучало бы отчаяние, но Пенни сделала это первой, и это было восхитительно.

— Я тоже. Я прекрасно провел время.

— Слушай, я хотела бы загладить свою вину за то, что прервала нашу встречу.

Гермес тяжело сглотнул, его член тут же встал, несмотря на то что нижняя часть его тела была погружена в холодную воду. Этот звонок — приглашение заняться сексом? Черт, да! Пенни приглашает его в свой дом и в свою кровать. Но прежде чем он смог что-то сказать в ответ, его барабанную перепонку пронзил крик, когда одна из душ ударилась перед ним о скалу.

— Что это? — спросила Пенни, в ее голосе прозвучала тревога. — Ты в порядке?

— А ничего, — он задумался над объяснением. — Телек. Прости.

— Ох, я не хотела тебя беспокоить.

— Нет, нет, ты меня не побеспокоила, — поспешно заверил он ее. — Это просто плохой фильм. Очень плохой.

Он впился взглядом в душу, пытающуюся подняться, схватившись за рубашку Гермеса. — Много крови и увечий, никакого сюжета.

Затем он оттянул руку души со своего тела и швырнул несчастного на берег реки.

— Ну, я рада, — она замолчала на мгновение. — Не из-за плохого фильма, конечно. Просто рада, что не побеспокоила тебя.

Он усмехнулся про себя. Беспокойство?

— Ты никогда меня не побеспокоишь. Я думал о тебе.

В трубке раздался неврный смешок.

— Спасибо.

Когда другая душа потянула его, пытаясь затащить обратно под воду, Гермес не выдержал. Он активировал сандалии, и они, словно маленькие пропеллеры, подняли его из воды над острыми камнями и перенесли на дальний, почти пустой берег реки. Наконец он мог сосредоточиться на телефонном звонке.

— Правда. Если бы ты не позвонила мне, я бы сам позвонил тебе.

— И что бы ты сказал? — закинула она удочку.

— Я хочу снова тебя увидеть. Скоро.

— Насколько скоро?

— Сегодня вечером?

Она рассмеялась.

— Ох. Э, как насчет пообедать завтра?

Немного разочарованный тем, что это все-таки не было приглашением на секс, он повернулся спиной к реке.

— Пообедать? С удовольствием.

Он наклонился и слегка сжал член. Извини, приятель, тебе придется еще немного подождать, утешал он свою ноющую эрекцию. Он определенно жаждал Пенни и после такой ночи нуждался в большом дневном удовольствии, но ожидание будет мучительным.

— Где встретимся? — спросил он.

— Как насчет «Гарден Инн» в полдень?

— Увидимся там.

— Спокойной ночи, — сказала она и положила трубку.

Какое-то время он стоял и проигрывал в голове их разговор. Все шло намного лучше, чем он ожидал. Завтра он полакомится своим десертом после обеда. Десерт, который он будет смаковать и наслаждаться. Пенни. А потом потребует добавки.

На сначала ему нужно справиться с меньшим из зол — Зевсом.

После того, как он увидел, в каком состоянии находится подземный мир из-за забастовки рабочих, пытающихся выторговать для себя больше выгодных условий и денег, его гнев на Зевса лишь вырос. Река была забита до отказа, и все больше и больше людей пытались пересечь ее самостоятельно, не желая ждать, пока восстановится паромное сообщение.

И вместо того, чтобы заниматься своими делами в подземном мире, где был так нужен, Зевс убежал на свидание в Нью-Йорк — последнее, что он должен был делать. Настало время Зевсу, как и Аиду, взять на себя ответственность за происходящее. И не использовать его в качестве боксерской груши в процессе! Теперь Гермес объявит забастовку. Тогда-то эти два упрямых идиота разберутся в своих разногласиях.

Приняв решение, Гермес набрал номер телефона Зевса. Конечно, гудки все шли и шли, превращая гнев Гермеса в ядерную тучу. Он подождал сигнала и оставил сообщение, стиснув зубы, что желваки заиграли.

— Отец, я доставил твой контракт. Из-за его условий у Аида случился припадок, он отказался подписать контракт и бросил меня в Стикс. Эта ситуация не разрешится, пока ты сам лично здесь не появишься и не переговоришь с Аидом. А до тех пор я в этом не участвую. Вообще-то, считайте, что я в отпуске до особого распоряжения. Другими словами, найди себе другого посыльного!

Он отключил связь, чувствуя странное облегчение и странную свободу, как будто впервые за столетие освободился от оков, даже не осознавая, что связан.

Он посмотрел на несчастные души, проходящие мимо него, на темный готический замок вдалеке, повернулся спиной ко всему этому и пошел прочь.

* * *

Пенни плохо спала. Когда не ворочалась с боку на бок от мысли о потере работы, она беспокоилась о своем отце и о том, чего он хочет от них. И она должна найти мягкий способ рассказать бабушке о его визите.

Сейчас же она стояла над плитой на кухне бабушкиного бунгало, готовя завтрак и чувствуя себя на грани нервного срыва. Что она скажет бабушке? Она жила здесь с тех пор, как ее отец попал в тюрьму, а мать, не в силах противостоять сплетникам в этом сплоченном сообществе, сбежала. Дело было не только в том, что ее отец угнал машину, но и в том, что он напился и, пока ехал в угнанной машине, убил другую семью. Угон автомобиля, вождение в нетрезвом виде и два случая непредумышленного убийства. Двенадцать лет. Две разрушенные семьи, и ущерб, который никогда не сможет устранить.

А теперь этот никчемный мошенник вернулся в ее жизнь.

Ему нужна была ее помощь, и она чувствовала себя виноватой за то, что отшила его. Нелепо. Где он был, когда она нуждалась в нем? Когда ее мать нуждалась в нем? Когда другие дети мучили ее в школе? Он сидел в тюрьме. Она вздохнула и перевернула бекон.

Она уже много лет гадала, что скажет ему, когда он наконец появится. Интересно, сможет ли она когда-нибудь простить его настолько, чтобы завязать отношения с человеком, которого даже не знала и едва помнила.

И вот он вернулся.

Хотел ее помощи. Хотел получить жилье. Если Пенни потеряет работу, то через несколько месяцев она и ее бабушка потеряют все.

Она положила бекон на тарелку, разбила два яйца на сковороду и, пока они готовились, намазала маслом тост и налила сок. Затем положила яйца на тарелку и отнесла поднос в комнату бабушки.

— Доброе утро, бабушка, — весело сказала она, входя в тускло освещенную спальню.

Она поставила поднос на прикроватный столик, затем открыла жалюзи, впуская солнечный свет.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. Действительно хорошо.

Бабушка улыбнулась ей и поерзала на больничной койке. Затем нажала кнопку, приподняв спинку кровати так, чтобы оказаться в сидячем положении.

Пенни поставила столик с подносом перед ней и села на стул рядом с кроватью. Никак не могла смириться с мыслью, что скрывает от бабушки визит отца. Ее бабушка очень сильно хотела увидеть его, даже находя оправдания его плохому поведению на протяжении многих лет. Пенни должна была сказать ей, но просто не могла заставить себя сделать это. Увидеть надежду в глазах своей бабушки, зная, что отец придет и снова причинит ей боль. Зная, что если бы ему действительно было не все равно, он бы пришел сюда много лет назад, когда только вышел.

— Лучше расскажи мне, как идут дела на работе? — спросила бабушка, делая глоток сока.

— О, прекрасно, — солгала Пенни, не желая беспокоить ее.

— Я знаю этот взгляд. — Ярко-голубые глаза бабушки остановились на лице Пенни.

Бабушка всегда так хорошо ее понимала. Ее бабушка знала, что она хочет получить место в университете, Пенни не могла рассказать ей, что было поставлено на карту сейчас. Нет смысла беспокоить ее.

— Мне придется потратить больше времени на свои исследования в ближайшие несколько недель и придумать что-то новое, чтобы произвести впечатление на комитет по найму. В противном случае, у Кентона будут все шансы обойти меня.

Скорее, несправедливое преимущество.

Ее бабушка улыбнулась.

— Ты справишься с этим. Я верю в тебя.

— Ты веришь в меня больше, чем я, — пробубнила Пенни.

— Тебе следует выбросить все это из головы и почаще выходить в свет. Ты слишком много времени проводишь здесь, заботясь обо мне. Тебе нужно найти себе хорошего мужчину и остепениться. Растить детей, в конце концов.

Образ темных волос и еще более темных карих глаз промелькнули в голове Пенни, заставив ее сердце подпрыгнуть и бешено застучать в груди.

— А что это за улыбка такая? — спросила бабушка. — Ты уже с кем-то познакомилась? Давай подробности. Расскажите мне все.

Теперь ее глаза просто сверкали.

Щеки Пенни вспыхнули, хотя она не была уверена, было ли это от проницательного внимания бабушки или от образов теплых рук и еще более теплых губ, мелькнувших в ее голове.

— Давай, выкладывай!

Пенни рассмеялась.

— Ты знаешь меня слишком хорошо.

— Конечно, знаю. Я видела, как ты росла, помнишь? Ты ничего не можешь от меня скрыть. Итак, кто он?

— Я только что познакомилась с ним, так что не так уж много о нем знаю. Но он потрясающе красив, хорошо целуе… одевается. И очень хорошо воспитан, — рассказала она по просьбе бабушки.

Хотя Пенни очень надеялась, что он не слишком уж такой джентельмен.

— Мы сегодня ужинаем вместе.

— Прекрасно.

— Ты ведь не против, правда? — спросила Пенни, увидев, что улыбка бабушки померкла.

— Против? Конечно, нет. Совсем не против.

— Я знаю, что много работаю, и у меня действительно нет времени на свидания. Как только напишу эту статью, я смогу больше бывать дома.

— Не говори глупостей, Пенни. Ты молода. Ты должна быть с людьми своего возраста, не торчать дома и нянчиться со мной.

— Нянчиться с тобой? Я нянчусь с тобой не больше, чем ты со мной. Мы семья, мы должны заботиться друг о друге.

— Я знаю, но тебе давно пора жить своей собственной жизнью. Тебе не нужна старуха, висящая у тебя на шее, как бревно.

Пенни уставилась на нее, внезапно почувствовав неприятный привкус во рту.

— Вообще-то, вчера вечером у меня был гость, — сказала бабушка, и от ее слов у Пенни по спине пробежал холодок.

Ее отец. Перед тем как прийти к ней, он навестил бабушку. Ублюдок. Вот откуда он знал, где ее найти.

— Твой отец приходил ко мне. Он хочет вернуться домой.

Пенни покачала головой из стороны в сторону.

— Пенни, будь благоразумна. Небольшая помощь тебе не помешает. Не придется тратить так много времени на заботу на меня, а Розе не придется проводить здесь столько времени.

— Думала, тебе нравится Роза, — запротестовала Пенни.

— Мне нравится Роза. Она прекрасная медсестра. Но ее услуги дорогие, а если твой отец поможет, нам будет не так тяжело с деньгами. Разве это не прекрасно?

— Но, бабушка…

Ее отец только истощит и без того скудные запасы, вместо того чтобы внести свой вклад в их расходы на жизнь.

— Никаких но. Я уже попросила его остаться. Он придет сегодня.

Пенни вскочила на ноги, открыв рот от возмущения.

— Я хочу, чтобы он был рядом, Пенелопа. Он мой сын. Я хочу проводить с ним время, но устала от чувства, что давлю на тебя. Я хочу, чтобы ты жила своей жизнью. Хочу, чтобы ты была счастлива.

Пенни удивленно и с неверием уставилась на нее. Счастливой? Кто, черт возьми, сказал, что она не счастлива?