Греческое искушение

Глава 2

За неделю до этого.

— Быть этого не может, — возразила Пенни Гэллоуэй.

Ее босс Мишель Шафер, декан факультета истории, наклонилась над столом и вздохнула.

— Мне жаль, но бюджет урезали намного больше, чем мы все ожидали. Я должна сократить персонал, что значит, всем преподавателям, чьи контракты заканчиваются в отчетный период, придется искать новые возможности где-то еще.

Возможности, какие возможности? Как будто это так просто. Сколько есть вакансий для помощника профессора, специализирующегося на истории и мифологии Древней Греции? Легче найти иголку в стоге сена, чем вакансию для нее. Ей нужно найти способ остаться в Чарльстоне, чтобы позаботиться о бабушке. Если она потеряет работу, ей может не хватить сбережений, пока она будет искать новую.

— Значит, открытая вакансия тоже будет закрыта? — спросила она, хватаясь за соломинку.

Если она сможет заполучить эту должность, то избежит сокращения персонала.

— Нет, как и планировалось, мы наймем человека на эту вакансию, но ты не единственная, кто хочет эту должность.

Как будто она сама этого не знала. Кентон Лоури, ее коллега, который проработал помощником профессора меньше Пении и пытался впечатлить комитет своими исследованиями о греческом оружии.

— Но ведь у меня еще есть шанс? — спросила она Мишель, ненавидя, как прозвучал ее голос.

Было тяжело скрыть охватившее ее отчаянье. Если она потеряет работу, в корне изменится не только ее жизнь, но и жизнь ее бабушки. Так как она зависит от Пенни, ей придется переехать туда, где Пенни сможет найти новую работу… если она сможет найти новую работу! И бабушке придется оставить врача и физиотерапевта, а еще дом, в котором она прожила пятьдесят лет. Пенни не была уверена, что ее любимая бабуля сможет пережить это. Ее лечение шло очень медленно после неудачного падения.

— Комитет по землеустройству пока еще не будет принимать никаких решений в течение нескольких месяцев. Время все еще есть. Конечно же, ты должна понимать, что если будешь работать над новой статьей для публикации, то не уложишься в срок.

— Прямо сейчас я занимаюсь одним исследовательским проектом. Но не волнуйтесь. Он почти готов к публикации, — соврала Пенни.

Меньше всего ей хотелось, чтобы Мишель, которая являлась членом комитета по землеустройству, узнала, что Пенни даже понятия не имеет, о чем ей писать.

— Хорошо, хорошо. Надеюсь, что-то примечательное. Что-то новенькое и необычное, что сможет впечатлить комитет, — сказала Мишель.

Что-то новенькое и необычное о мире греческой мифологии? Издеваетесь? Люди тысячелетия писали об этой теме.

— Да, конечно, так и есть, — поспешно ответила Пенни.

— Полагаюсь на тебя, — улыбнулась Мишель, но улыбка не затронула ее глаз.

— Спасибо, Мишель, я правда ценю это.

Мишель кивнула и вышла из кабинета Пенни, закрыв за собой дверь.

Пенни откинулась на спинку кресла и уронила голову на стол, уткнувшись лбом в прохладную поверхность. И что ей теперь делать? Она уже несколько месяцев не делала никаких важных исследовательских проектов, уход за бабушкой отнимал у нее все свободное от занятий время. У нее не было времени найти подходящую тему, за которую можно зацепиться, чтобы получить должность.

И теперь, когда осталось всего несколько коротких недель до того, как ей придется презентовать опубликованную статью, да, опубликованную в журнале, а не почти готовую к публикации… и как ей совершить этот невероятный поступок. И все зависело от него. Ее бабушка полагалась на нее. Пенсии бабушки и сбережений будет недостаточно, чтобы покрыть затраты на проживание и терапевта с сиделкой, в которых она нуждалась каждый день. Без дохода Пенни, за счет которого они выживали, ей придется отпустить сиделку и сократить сессии физиотерапии. И это может стать серьезным ударом для здоровья бабушки и это означало, что, возможно, она никогда не поправится снова.

Пенни подавила подступившие слезы. Нет, слезы тут не помогут. Ей нужно очистить голову и направить всю свою энергию на получения должности. Это единственный способ спасти работу, спасти доход и ее жизнь, и жизнь ее бабушки.

Тяжело вздохнув, она встала, схватила сумочку и вышла из своего кабинета и здания. Свежий воздух, чашка крепкого кофе Вивиан и шоколадное слоеное печенье — вот, что ей нужно прямо сейчас, чтобы взять свои эмоции под контроль. А потом, взбодренная, она вернется в офис и найдет проект, который спасет ее должность.

Пенни пересекла улицу, идя позади двух мужчин, недостаточно близко, чтобы слышать их разговор, но достаточно близко, чтобы оценить их накаченные спины. Она позволила себе увлечься этим зрелищем и отвлеклась на мгновение. Длинные ноги двигались синхронно в ровном ритме сильной и властной походки. Она почти видела, как двигались мускулистые мышцы при каждом длинном шаге.

Мягкие хлопчатобумажные рубашки цвета морской пены и морской волны облегали их спины, натягивались на лопатках и заканчивались короткими рукавами на накаченных руках. Не руки бодибилдера с огромными бицепсами, а именно мускулистые, которые заставляли женщин трепетать от желания провести пальцами по гладкой коже, под которой перекатывались эти мышцы.

Пенни вздохнула. Она не знала мужчин прекраснее. И не успела она подумать о чем-то еще, как над ее головой загрохотало небо, и на нее обрушился ливень.

— Ну конечно же, — проворчала она, глядя на небо.

Потому что, как и в жизни, на нее лил не просто дождик, а ливень.

И как будто услышав ее жалобы, дождь усилился, обливая ее и улицы. Она побежала по мощеной камнями дороге к кафе Вивиан, удивляясь, куда делись те два сексуальных парня. Но мысли улетучились, когда дождь стал лить сильнее и ее бег на высоких кожаных туфлях стал опасен. Она быстро сняла их и пробежала остаток пути босиком по ручейку, который образовался вдоль тротуара, и намочила брюки выше лодыжек.

Она влетела в здание Вивиан и пошла прямо к камину, чтобы согреться у огня.

— Сегодня не мой день, — позвала она Вивиан, ее подругу и владелицу кафе.

— Ух ты, ты только глянь на себя, — сказала Вивиан из-за длинного прилавка с выпечкой.

Она схватила полотенце из-под него и поспешила к Пенни.

Пенни с благодарностью взяла полотенце.

— Моя спасительница, — произнесла Пенни, вытирая лицо, мокрые волосы и промокшую одежду.

Она быстро оглядела кафе и увидела двух посетителей, которых тут же узнала: цвета морской пены и морской волны. Они сидели за столиком за ней у камина и широко улыбались. У Пенни тут же дыхание перехватило. Она думала, что не может оторвать взгляд от их спин, но если продолжит глазеть на их красивые черты лица, ей понадобится реанимация.

Видимо, в городе проходили съемки. Эти двое мужчин были настолько обворожительны, что могли быть только выходцами из Голливуда. Она не могла определить, кто красивее: тот, у кого голубые глаза, с загорелой кожей и с золотистыми волосами или тот, что с пронзительными шоколадно-карими глазами и густыми волнистыми волосами. У нее ослабли колени, и она схватилась за каминную полку, чтобы не упасть.

Она слабо улыбнулась, и ее охватило смущение. Наверное, она выглядела, как мокрая курица, в то время как два этих качка были полностью сухими. Как они смогли избежать ливня?

— Похоже, тебе не помешает латте, — сказала Вивиан, возвращаясь за стойку.

Пенни перестала пялиться на двух симпатяжек и посмотрела на подругу.

— Сделай двойной.

Это поможет ей сконцентрироваться, потому что у нее определенно нет времени отвлекаться на красавчиков. Ей нужно сфокусироваться на работе и исследовании.

— И появился лакомый кусочек, которым я мог бы насладиться, — сказал Гермес, с интересом наблюдая за мокрой женщиной у камина. Ее кремовая блузка и слаксы промокли насквозь и очень соблазнительно прилипли к коже.

— И могу сказать, что у этой женщины превосходный вкус в выборе нижнего белья, — согласился Тритон, его губы расплылись в широкой улыбке.

— Не говори такого при Софии, — предупредил друга Гермес.

— Я женатый, но не слепой, — ответил Тритон, но Гермес едва ли его слушал, потому что любовался женщиной.

Нежный лифчик едва удерживал полные груди и почти не скрывал тугие розовые бутоны под тканью. Даже от простого взгляда на ее полную грудь у него потекли слюнки. Бедняжка замерзла и промокла насквозь. Он должен сделать что-нибудь, чтобы ей стало лучше. Например, вытащить ее из мокрой одежды и уложить в свою постель. Он уже начал вставать, когда Тритон положил ему руку на плечо.

— Так о чем мы говорили?

Гермес неохотно повернулся к нему.

— Говорили?

— О вечеринки Софии.

— Может, планирование маленькой вечеринки подождет до вечера? Бедняжка отчаянно нуждается в тепле.

— Не может, — сказал Тритон, качая головой.

— Кто ты и что ты сделал с моим лучшим другом? — пожаловался Гермес.

— На такую женщину как она потребуется больше, чем твое внимание на полдня, — ответил Тритон. — А у тебя столько времени нет. Вечеринка в эту субботу, и учитывая скорость, с которой мы работаем сейчас, Софии стукнет пятьдесят, когда ее вечеринка начнется.

— Ты как всегда преувеличиваешь! Просто позови слуг и скажи им…

Слова застряли в горле, когда женщина, о которой шла речь, казалось, наконец осознала, какой восхитительный вид открывает ее промокшая одежда и покрылась самым розовым оттенком румянцем. Девушка тут же отвернулась к камину, открывая прекрасный вид на свою задницу и тонкие кружевные стринги. Одобрение Тритона изобретению этого вида нижнего женского белья в двадцатом веке только возросло — его член с ним согласился.

— Гермес, — настойчивым голосом повторил Тритон.

Гермес застонал и повернулся к нему.

— Ты прав, — согласился он.

Если он доберется до этого сладкого тела, то не остановится, пока не погрузится глубоко в нее, и она не начнет молить о пощаде. Да, ему потребуется не один день, чтобы насладиться каждым ее изящным изгибом и впадинкой.

— Я обещал, что помогу устроить твоей очаровательной жене вечеринку, и сдержу слово. — Последний раз с сожалением посмотрев на прелестную женщину у камина, он снова обратил внимание на своего друга. — Итак, о чем мы говорили?

Казалось, что прошла целая вечность, прежде чем Гермес смог сосредоточиться на идеях Тритона… что-то о закусках и десерте. Если бы кто-то поинтересовался у него, его друг стал слишком уже домашним. София очаровательна, но Гермес не мог представить себя прикованным наручниками, чтобы сидеть и тратить день на обсуждение сыра и шоколада, вместо того чтобы нырнуть в постель с кремовой кожей, кружевными трусиками и длинными, темными локонами, обрамляющие высокие скулы.

Гермес оглянулся на женщину, которая вселила в его голову развратные мысли. Она все еще стояла перед камином, согревая ладони, держа большую чашку кофе с пенкой. И то, с каким пылом она держала эту кружку… Она отпила из кружки, ее глаза встретились с его и слегка потемнели. Она заинтересовалась им. Не то чтобы он удивился: большинство смертных женщин были заинтересованы в нем, но он почувствовал магнетическое притяжение между ними, словно натянутая тетива лука Эроса. И он не мог дождаться дернуть его… или лучше ее.

Поставив чашку на каминную полку, она высунула сладкий язычок, чтобы слизать сладкую пенку с губ. Он услышал, как с ее губ сорвался тихий стон наслаждения, посылая волну желания прямо в его чресла, его член затвердел, заставляя его желать взять ее прямо здесь на поверхности деревянного стола перед камином.

Словно прочитав его мысли, ее щеки залились румянцем. Слегка дрожа, она подняла руку к груди. Он видел, как быстро поднималась и опадала ее грудь от частого дыхания. Да, эта женщина очень страстная и была готова отдаться прямо здесь.

— Гермес! — раздался голос Тритона с раскатом грома над их головами. — Тебя зовет отец, — усмехнулся он, переходя на древнегреческий, их родной язык, на котором в эти дни, кроме богов и парочки студентов, никто не говорил.

Гермес закатил глаза.

— Никогда не понимал, почему старик не может использовать мобильный телефон и приложения, как все.

— Потому что вызывать тебя старым методом намного веселее. Он все еще возится с твоим делом?

— Какой неугомонный. Теперь, когда ты и Дионис остепенились, что, позволь добавить, очень стесняет мой стиль жизни, он хочет для меня того же. Если это вообще случится!

— Как лицемерно с его стороны, — сухо сказал Тритон.

— Ты знал!

— Может тебе стоит подыграть и попробовать? — уклонился Тритон, но в его глазах промелькнуло веселье. — Никогда не знаешь, может моногамия тебе понравится. Влюбиться. Жить, чтобы сделать женщину твоей мечты счастливой.

— Еще одно слово и я засуну его тебе обратно в глотку, — рявкнул Гермес. — Скорее Аид замерзнет, чем это случится. Помяни мое слово!

— Придержи коней, плохиш. Я говорю, что знаю твои чувства. Я был таким же, а Дио — худшим грубияном среди нас….

— Это предстоит еще выяснить, — прервал его Гермес.

— Смысл в том, что мы оба нашли что-то… кого-то… кто удовлетворяет наши потребности больше, чем холостяцкий образ жизни. И ты так можешь.

Гермес наклонился вперед, встретившись глазами с Тритоном и удерживая его взгляд.

— Лучше останусь у Зевса на побегушках.

Тритон разразился смехом, привлекая к ним внимание обеих женщин. Они обе стояли у камина, склонив голову и понизив голос.

Гермес не мог не задуматься, о чем они говорят, и признался сам в себе, что надеялся, что они говорят о нем.

— Мы тут закончили? Лучше пойду и узнаю, что старый хрыщ от меня хочет.

— Ба-а-а, хорошо, — Тритон встала. — Я попрошу Дио помочь с вином и тортом.

— Ах, и пока не забыл. Я видел Майкла на днях.

Брови Тритона сошлись на переносице в раздражении.

— Кузен Софии? Он знает, что ему не стоит приближаться к ней!

Гермес поднял руку, чтобы успокоить его. Тритон был очень вспыльчив, когда дело доходило до не очень хорошего кузена Софии. В конце концов, он несколько раз покушался на ее жизнь, чтобы заполучить ее наследство. План пошел крахом, благодаря Тритону.

— А он этого и не делал. Его не было рядом с вашим домом. Оказывается, он устроился в компанию, которая устанавливает сейфы в домах.

— Да ты прикалываешься! И как он прошел проверку с таким-то прошлым?

Гермес пожал плечами.

— Без понятия. Но, похоже, он осваивает новую профессию, раз его попытка хищения не сработала. Лучше присмотри за ним, а то вдруг он что-то задумал.

Гермес встал и схватил недопитый стакан.

Тритон встал.

— Спасибо, что предупредил. И не забудь прийти на вечеринку Софии в субботу в семь. — Он указал на камин за плечами Гермеса, а потом добавил, когда направился к двери: — И приведи девушку!

Гермес повернулся, чтобы реализовать предложение друга и закадрить ту хорошенькую брюнетку, пролив на ее уже высохшую блузку свой кофе со льдом и снова ее намочив.

Он не смог сдержать улыбку на лице, услышав ее испуганный крик.

— Вот блин, милая. Сейчас все исправлю.

Он схватил со стала салфетку и начал медленно и тщательно вытирать, особое внимание уделяя пятну на ее груди.