Греческое искушение

Глава 22

Нажав на газ и чувствуя, как машина набирает скорость, Пенни попыталась сосредоточиться на утреннем трафике, однако сидевший на пассажирском сиденье Гермес поверг все её усилия в прах. Ей не послышалось, что он назвал себя богом и хочет её наказать? На слух она никогда не жаловалась ‒ значит, что-то не так с её соседом.

Как же ей раньше не удалось словить его на выдумке? Пенни читала и слышала о подобных случаях: когда психически больного человека полностью засасывало в воображаемый мир, поэтому он больше не мог отличить реальность от фантазии. Вот только никто из них не считал себя богом. Точно! У Гермеса мания величия. Но опасен ли он с таким отклонением в психике? В состоянии ли зайти так далеко, чтобы причинить ей боль?

Пенни краем глаза посмотрела на соседа. Казался спокойным, но вдруг только притворялся? Лучше сохранять осторожность, согласиться со всем, что невменяемый потребует, а главное найти его чёртову сандалию. Как только он заполучит желаемое: удирать от него со всех ног. Может быть, как только Гермес вернёт себе обувь, а ведь именно она служила якорем его изощрённой фантазии, он угомонится?

Пенни не помешало бы узнать больше о диковинном мире иллюзий, в котором жил её странный приятель.

Сгорая от любопытства, она поинтересовалась:

— Если ты не из Чарльстона, то тогда где живешь как бог?

Выгнув бровь, Гермес к ней повернулся.

— О, значит, ты мне веришь?

Пенни сглотнула, на лбу выступила испарина.

— Э-э-э…

— Ну, конечно же, нет. Да и с чего бы вдруг? — удручённо спросил он и уставился в боковое окно. — София тоже сначала не поверила Тритону. Посчитала его психопатом. Сумасшедшим. — Гермес снова повернулся к Пенни и усмехнулся. — Ведь именно так ты думаешь обо мне? Считаешь меня полоумным?

Она крепче сжала руль вспотевшими ладонями. Угодила ли в ловушку? Не набросится ли Гермес на неё, если признается, что именно так и думает?

― Нет, конечно же, нет. То есть ведь всё на это указывает? Имя, сандалии, имена друзей. Ваши разговоры о телепортации на Олимп, ― затараторила Пенни, уставившись на дорогу перед собой, тем самым избегая взгляда странного соседа.

Возможно, он даже ей поверит.

— Пенни, ты ужасная лгунья.

Он положил ей руку на бедро, от неожиданности она вздрогнула, а сердце замерло в груди.

— Из-за того, что сейчас считаешь меня сумасшедшим, тебе стали противны мои прикосновения? ― Гермес провел кончиками пальцев по ноге выше, слегка скользя по внутренней стороне бедра. ― Позапрошлой ночью они тебе нравились. Получала удовольствие от моих ласк. Отчётливо помню, как ты отдавалась во власть моих рук, губ…

Он просунул руку ей между ног, прижимая пальцы к лону. Пенни испуганно вскрикнула.

―…члена. Внутри тебя, клянусь богами, я ощущал себя словно в раю.

В горле пересохло, а лоно увлажнилось.

― Пожалуйста…

Пенни должна остановить Гермеса, не могла снова подпасть под его чары.

― Пожалуйста, что? Хочешь большего? ― склонившись ниже и сильнее прижав руку к её естеству, обольстительно прошептал он.

Даже через тонкую ткань трусиков Гермес с лёгкостью нашёл клитор.

― Прекрати! Пожалуйста! — взмолилась она, почти задыхаясь. — Я верну сандалию, клянусь. Пожалуйста, не надо…

―…прикасаться к тебе? — закончил он за неё фразу.

В голосе слышалась улыбка, словно Гермес играл с Пенни.

А может, и правда, играл?

— Ладно, — вдруг согласился он и убрал руку. — Но мы ещё не закончили.

С облегчением вздохнув, Пенни въехала на своё место на парковке университета и заглушила двигатель.

― Приехали.

По дороге в лабораторию она старалась глубоко дышать. В просторных коридорах учебного заведения Пенни, по крайней мере, не ощущала вокруг себя подавляющего жара и мужского аромата Гермеса.

— Сюда, — указала она и свернула в коридор, где располагалась лаборатория, потом без стука распахнула дверь.

Гермес последовал за подругой внутрь, закрыв за собой дверь. Увидел тесную приемную со стойкой и с другой стороны от неё стеклянные двери к разным комнатам для исследований. Каждая из них оснащена сложнейшим по виду оборудованием для научных изысканий.

Пенни позвонила в колокольчик на стойке. Боковая дверь открылась, и вошла Ирэн в белом лабораторном халате с планшетом в руке. Завидев подругу, тут же к ней подбежала.

— Пенни, привет, — слегка расстроенным, видимо из-за кражи, голосом поприветствовала приятельницу.

«Только бы Гермес чего-нибудь не учудил, а то она ещё больше расклеится,» — разволновалась Пенни.

— Привет, Ирэн, — осторожно начала она. — Прости, что снова тебя побеспокоила, но мой друг хотел бы с тобой переговорить. О сандалии. Она ему принадлежала.

Сожаление промелькнуло на лице лаборантки, и она протянула руку Гермесу.

— Привет, я Ирэн. Мне очень жаль, но я действительно не знаю, что сказать. Такое случилось впервые. Никогда ничего ценного у меня не пропадало.

Заметив, как прищурился Гермес, Пенни сжала ладошку подруги.

— Но ведь кражи всё-таки случались. Ты ведь об этом хотела сказать?

Ирэн неловко поёжилась.

— Ну, не совсем воровство.

— Тогда что? — прогремел Гермес.

— Недостача. Иногда мы чего-то недосчитываемся. Типа того. Для крупного учреждения ‒ это норма.

Гермес согласно кивнул.

— Понятно. А что же на самом деле в этот раз произошло? Ты провела радиоуглеродный анализ. А потом? Что случилось потом?

Ирэн нахмурилась.

— Ну, признаюсь, я тогда не закончила тест. Взяла маленький образец, настроила оборудование, но не дождалась результата. Всё-таки было воскресенье и собиралась пойти на семейный праздник. Поэтому и ушла.

— А сандалия? — продолжил допытываться Гермес.

— Убрала её туда, где мы обычно храним образцы для тестирования.

Ирэн указала на одну из застеклённых комнат за спиной.

— Когда?

Ирэн пожала плечами.

— Не помню.

Гермес перегнулся через стойку, Пенни инстинктивно шагнула к нему на случай, если тот захочет напасть на подругу.

— Постарайся вспомнить.

— Ну, на вечеринку я пришла в районе четырёх часов — значит, ушла из лаборатории где-то около двух.

— А когда ты поняла, что сандалию украли?

— Сегодня утром. Пришла в лабораторию где-то около семи тридцати и хотела продолжить тестирование, но не нашла её на полке с образцами.

К удивлению Пенни, Гермес не рассердился, наоборот, казался спокойным и собранным. Или это было затишье перед бурей?

— Таким образом вор мог сюда проникнуть с двух часов дня в воскресенье до половины седьмого утра сегодня, — подытожил Гермес.

— Похоже на то, но как? — удивилась Ирэн. — Ведь я не увидела никаких признаков проникновения!

Если замок лаборатории не взломали, значит главной подозреваемой становится Ирэн, поэтому Пенни решила уточнить:

— Кто ещё, кроме тебя, имеет доступ к лаборатории?

— Мой помощник, уборщик и, конечно же, служба безопасности университета. Но мой помощник в отпуске в Южной Америке, а уборщик работает у нас уже более двадцати лет.

Гермес кивнул, потом положил руку на поясницу Пенни.

— Ирэн, спасибо. Мы, уходим.

— Простите, что не смогла вам помочь, — извинилась лаборантка.

— Всё нормально, — заверил её Гермес и, развернувшись, повёл Пенни в коридор из лаборатории.

Поверил ли он Ирэн и исключил ли её из числа подозреваемых?

— А что теперь?

Гермес развернулся.

— А теперь, милая Пенни, ты мне поведаешь, кто ещё знает о сандалиях.

— Но я уже во всём тебе призналась!

Схватив за руку, он притянул её к себе.

— Должен быть кто-то ещё. Возможно, видел тебя с сандалиями, — прорычал Гермес и кивнул головой на дверь лаборатории. — Ирэн точно здесь ни при чём.

— Так я же тебе говорила. Она бы никогда не решилась на воровство, — промямлила Пенни.

— Вот и хотел это проверить. Ты же мне солгала раньше!

Прям как удар под дых. Больно! Пенни опустила веки, стараясь избежать его проницательного взгляда.

— Повторяю, подумай: кто-нибудь ещё видел сандалии?

— Я не знаю. Не могу вспомнить, — заорала она, голова словно раскалывалась от безумной боли.

— Что ты с ними делала перед тем, как принесла сандалию в лабораторию? — ещё настойчивее допытывался Гермес.

Сорвёт ли он сейчас на ней гнев?

— Чёрт возьми, я не могу думать! — со слезами на глазах, пробормотала Пенни.

От страха воспоминания почти полностью истёрлись из памяти.