Греческое искушение

Глава 3

Пенни вскрикнула, когда на ее грудь пролился холодный кофе, а щеки горели от смущения. Этот восхитительный мужчина касался ее сисек! Пытался стереть жидкость, да. Но он все еще трогал ее сиськи Ее соски не просто стояли по стойке смирно, они отдавали честь при каждом болезненном прикосновении.

Ее пронзило желание, от чего у нее ослабли колени и она изнывала от похоти. Пенни судорожно вздохнула и попыталась быстро отступить, но наткнулась на стул позади и чуть было его не опрокинула.

— Мне правда жаль, — сказал он, снова потянувшись к ней.

Еще минута, и она шагнет вперед, сорвет с себя блузку и будет умолять его сделать это снова, но в этот раз без материала, мешающего ему. Пенни поправила стул и быстро посмотрела на него.

— Все хорошо. Правда. Я сама. — Она потянулась за полотенцем, которое положила до этого на стол и прижала его к к груди, таким образом прикрывая соски, которые были видны сквозь тонкую шелковую ткань. Так ей хоть немного стало удобнее.

— Позвольте мне, по крайней мере, оплатить химчистку, — предложил он, все еще глядя на ее грудь.

Ее щеки горели, но лицо пылало еще сильнее.

— Все в порядке. Ручная стирка. Никаких проблем. Правда, — бормотала она, но если честно, ей хотелось снова почувствовать на себе его руки.

Местечко между ног практически умоляло его взять ее.

— Я Гермес, — произнес он, протягивая руку, которая несколько секунд назад разожгла в ней огонь.

А он даже не пытался. Или пытался? С губ сорвался низкий стон. Его нежный взгляд встретился с ее, и ее мозг едва ли мог переварить, что он говорит. А потом его слова словно вернулись к ней, и ее шестеренки в голове начали вращаться.

— Гермес? — выпалила она. — Как греческий бог Гермес?

От удивления ее голос прозвучал пискляво. Его назвали в честь Гермеса? Бога ее мечты? Сколько раз она любовалась статуей Гермеса, его аристократическим носом, сильной челюстью и соблазнительными губами, высеченными из алебастрового мрамора? Сколько раз она желала, чтобы он ожил для нее?

Он пожал плечами, улыбаясь ей, от чего ее сердце чуть не остановилось. Она прижала кулак к груди.

— Единственный и неповторимый, — сказал он, подходя к ней.

У нее сперло дыхание.

Черт, здесь становилось все жарче. Вивиан перестаралась с камином.

— Моя мама — небольшой романтик, — произнес он, и от его низкого тембра ее кожа покрылась мурашками.

— О да, — не сдержала она слов.

Зачем давать ребенку имя, за которое, скорее всего, его будут дразнить? Где был его отец, когда мать выбирала ему имя?

— Пришлось не сладко. Как на счет того, чтобы позволить мне пригласить тебя на ужин, чтобы загладить мою неуклюжесть?

— Ужин? — повторила она за ним, чувствуя себя попугаем, который может только повторять слова.

За его плечами Вивиан кивала головой, призывая ее согласиться.

Сможет ли она поужинать с этим мужчиной? Два часа попыток завязать беседу, когда она не будет выглядеть полной идиоткой, в то же время желая, чтобы он сбил ее с ног и потащил к ближайшей кровати? Это последнее, что ей было нужно. Прямо сейчас она хотела сконцентрироваться на карьере и сохранить свою работу, закончив статью, которая поразит комитет на голосовании. А не встречаться с мужчиной, который определенно соблазнит ее снять штаны, лифчик и трусики.

— Э…

— Ну? Что скажешь? — настаивал он.

Так и было. Казалось, она не могла выдавить из своих пересохших губ ничего, кроме низких гортанных стонов. Из-за мистера Мечтательные Глазки у нее мозг отключился. Нет, он был отвлечением, в котором она не нуждалась. Не сейчас. Может быть, после того, как она спасет работу, получив должность. Определенно после…

Над головой прогремел гром, и тут же Гермес поднял глаза к потолку, на его лице отразилось раздражение. Затем, так же быстро, его взгляд снова вернулся к ней.

— Я не расслышал твоего имени.

— Пенелопа, — ответила она.

— Пенелопа, — повторил он, перекатывая ее имя на языке, как будто делая глоток крепкого красного вина.

— Пенни, — поправила она, все еще немного задыхаясь.

Что, вероятно, объясняло легкомысленность, которая заставляла ее чувствовать себя старшеклассницей, которую только что пригласил на свидание самый популярный парень в ее школе.

— Окажешь мне честь? Поужинаешь со мной?

«Нет уж, извини», — пыталась сказать она, но вместо этого согласно кивнула головой до того, как успела подобрать объяснение, почему она не может или не должна идти с ним. Почему это плохая идея. Потому что это была плохая идея. Ужасная идея.

— Прекрасно. Куда мне за тобой заехать?

— Сюда? — пропищала она, желая дать задний ход и просто сказать «нет», и покончить с этим, но тело ее не слушалось.

— Отлично. В восемь вечера?

Она снова кивнула. Что она делает? Она сошла с ума. Ей следовало сказать ему «нет». Что не может. Что занята. Что она должна помыть голову или переставить книги в алфавитном порядке.

Но в этот момент она наклонился вперед, его губы скользнули по ее щеке, от чего у нее дух перехватило, нервные окончания затрепетали, а горло сжалось от любых протестов, которые могли вырваться наружу.

Девушкам ведь нужно питаться?

— Был очень рад с тобой познакомиться, Пенелопа. Ta léme syntoma*, — тихо произнес он.

— Да, до скорого, — на автопилоте ответила Пенелопа, ее пальцы словно сами по себе коснулись щеки, где он ее поцеловал.

От ее ответа брови Гермеса поднялись, и тогда она поняла, что его последние слова были произнесены на древнегреческом. Внезапно он заинтересовал ее даже еще сильнее. Если это было вообще возможно.

Она проводила его взглядом и рухнула на ближайший стул.

— Что это было? — спросила Вивиан, спеша к ней.

— Я обомлела. Старая добрая Скарлетт О'Хара обомлела.

* * *

Гермес вошел в парящую мраморную комнату, едва взглянув на возвышающийся над ним купол, покрытый замысловатыми фресками и выгравированными золотыми завитушками. Вся комната, с ее полированным мрамором и высокими статуями, взятыми из различных храмов на протяжении веков, всегда была слишком кричащей на его вкус. Но ему очень нравилась прихожая с окнами во всю стену, выходящими на зеленый луг, усеянный древними дубами и разделенный струящимся ручьем голубой воды.

Гермес нашел Зевса в этой комнате. Отец смотрел вниз через широкий пол на землю. Большая панель увеличила изображение улиц Нью-Йорка, показывая толпы людей, спешащих по тротуарам, и гудящие на улицах такси и автомобили. Гермесу почти захотелось сменить вид на Чарльстон и вместо этого взглянуть на аппетитную Пенни. Возможно, он даже застанет ее в душе. Горячем душе. Мокрой она выглядела восхитительно.

— Привет, отец, — сказал он, заявляя о своем присутствии. — Наблюдаешь за кем-то определенным?

Вид быстро расширился до тридцати тысяч футов, когда Зевс повернулся к нему.

— Ты знаешь меня, у меня есть любимчики, за которыми мне нравится присматривать.

Смертным, которые попались на глаза Зевсу, всегда не везло, особенно, когда в дело вмешивалась его жена Гера. И Гермесу было немного любопытно, кто именно привлек внимание Зевса в Нью-Йорке.

— И когда я понадоблюсь тебе в следующий раз, почему бы тебе не позвать меня с помощью этого? — Гермес протянул ему мобильный. — Это современное маленькое устройство. Благодаря ему ты можешь связаться со мной в любое время, где бы я ни был.

— Я знаю, что такое мобильный, — сухо ответил Зевс, беря телефон.

Безупречно одетый в светло-серый шелковый костюм от Армани с галстуком в тон, Зевс засунул телефон в карман и скользнул за свой большой стол из белого мрамора в центре комнаты.

— Отличный костюм, — сказал Гермес. — Для встречи? Может в Нью-Йорке?

— Да, и мне нужно, чтобы ты позаботился об одном делом, пока меня не будет.

Гермес кивнул. И тот факт, что Зевс не уточнил свои планы, от Гермеса не ускользнуло. Зевс редко посвящал его в свою личную жизнь.

— Что тебе нужно, отец?

Зевс взял длинный листок бумаги со стола, согнул пополам, а затем засунул его в льняной конверт и запечатал его обратной стороной кольца. Мгновение ока, и печать была наложена.

— Доставь этот контракт Аиду, как можно быстрее. На самом деле, мне нужно, чтобы ты предложил ему свои услуги и помогал уладить дела, пока меня нет.

Гермес кивнул, потирая подбородок. Сопровождение душ в подземный мир не было для него чем-то новым, но эта задача не доставляла ему особого удовольствия.

— Я могу немного помочь, но мне нужно вернуться на вечеринку-сюрприз Софии в эти выходные.

Зевс тоже потер подбородок, подражая действию Гермеса. Тот тут же опустил руку, ненавидя себя за то, что у него есть что-то общее с родителем.

— Ах, прекрасная София, — взгляд голубых, как лед, глаз Зевса встретился со взглядом Гермеса над мраморным столом. — Поверить не могу, что не получил приглашение.

Гермесу захотелось пнуть себя. Ему следовало бы знать, что лучше не упоминать при нем о вечеринке. Зевс испытывал особую привязанность к Софии, что заставляло его нервничать, а Тритона — злиться. Теперь Зевс будет ожидать приглашения, и Гермесу придется провести всю ночь, пытаясь сохранить мир.

— Не волнуйся, отец, мы только закончили со всеми приготовлениями. Мы как раз работали над вечеринкой, когда ты вызвал меня, — он посмотрел на часы. — И сейчас я должен вернуться и помочь Тритону.

— Нет, не должен, — Зевс обошел стол и вручил ему конверт. — Что ты должен сделать, так это доставить контракт и помогать Аиду всеми способами и столько, сколько ты ему будешь нужен. Души толпятся на берегу реки Стикс. Рабочие на грани забастовки и отказываются выполнять свою работу, — он наклонился вперед, его подбородок напрягся. — Боги и полубоги повсюду забывают о чувстве ответственности в этот новый век. Становятся жирными и ленивыми. Например, посмотри на себя, — он рукой показал на Гермеса. — Когда ты остепенишься? Жизнь — это больше, чем вечеринки, выпивка и ужин с девушками. У тебя есть обязанности. И самое время вспомнить о них.

— Эй, ты чего! Я всегда прихожу к тебе, когда ты зовешь, — запротестовал Гермес, раздраженный тем, что что бы он ни делал, для Зевса всегда будет не достаточно хорошо. Не важно, что это: бокс, охота, спасение жизни Зевса — он никогда не сможет впечатлить старика.

— Да, ты приходишь, — согласился Зевс. — И ты делаешь то, что я тебе говорю. Но только это. Но где же твоя инициатива? Ты когда-нибудь думал, эй, я могу кое-что сделать. И сделать это хорошо!

Гермес ощетинился.

— Это из-за моей работы или из-за моего статуса холостяка?

— Ты не можешь вечно вести распутную и безответственную жизнь. Пора повзрослеть, сынок, и стать мужчиной. Ты найдешь себе женщину. София — настоящая куколка. И новая жена Диониса — прекрасное создание. А их малыш просто очарователен. Когда ты найдешь женщину, которая остепенит твой неугомонный дух?

Гермес стоял с каменным лицом и слушал лекцию Зевса с внешним спокойствием. Не то чтобы он не слышал этого раньше. На самом деле, много раз. Но что бы он ни делал, пытаясь доказать Зевсу, что ему не нужно жить с одной женщиной, чтобы выполнять свои обязанности и быть взрослым, они всегда возвращались к этому старому утомительному спору. Гермес подавил растущую в нем волну раздражения.

Гермес хотел сказать Зевсу, чтобы тот отвалил от него, но понял, это только ухудшит дело. Лучшее, что он мог сделать, так это стоять с закрытым ртом и выслушивать все это. Или он мог пойти Зевсу навстречу.

Он сделал глубокий успокаивающий вдох, подождал несколько секунд и сказал:

— Ну так уж вышло, я встречаюсь кое с кем особым сейчас.

Не совсем ложь. Они просто еще никуда не выходили вместе.

— А? — переспросил Зевс, явно удивленный. — Ты имеешь в виду, больше чем на один раз? Должно быть, она чертовски хороша.

Гермес напрягся. У Зевса не было ограничений, когда дело касалось женщин. Даже если они были замужем или встречались с одним из его сыновей.

— Не знаю, — сухо ответил он. — Мы еще не зашли так далеко. Мы решили не торопиться. Хотим сначала узнать друг друга.

— Что? — ошарашенно спросил Зевс.

— Да, — чем больше Гермес говорил, тем больше тонул во лжи. — Она хочет познакомить меня со своей семьей на этих выходных.

Все что угодно, лишь бы он отвалил от него ненадолго.

Наконец Зевс улыбнулся, шагнул вперед и хлопнул его по спине, шокируя Гермеса.

— Рад слышать это, сын. Приятно осознавать, что ты наконец поумнел и повзрослел, как твои друзья. И всего лишь прошло несколько тысяч лет, да? — усмехнулся он. — Мне хочется познакомиться с этой удивительной женщиной на вечеринке Софии.

И потом он повернулся и ушел, но его смех все еще отражался от потолка мраморного купола.

Гермеса охватило раздражение, когда он уставился на место, которое покинул Зевс.

Не важно, что он делал, как усердно работал. Зевс не успокоится, пока Гермес не будет связан этим тяжким бременем. Большим бременем.

Хорошо, если Зевс хочет, чтобы он встречался с Пенни, то он получит того, что просит.

И в отличие от других поручений, что давал ему Зевс, это будет не трудно — совсем не трудно.