Измена. Попаданка в положении

Глава 18

— А я так боялся, что тебя больше нет, — тихо произнес Филипп, сжимая руку Андреаса. — Я замучил письмами все начальство, обивал все пороги. Хотел даже сам поехать на поиски, но не знал даже, где их начинать! Знаешь, Андреас… я даже подумал, вдруг я проклят? И теряю всех одного за другим. Сестра, мать, отец, ты, потом еще Элион… но теперь у меня появилась надежда, что не все потеряно.

Филипп улыбнулся тепло, взъерошивая черные волосы Андреаса. Они уже давно не были тем непослушным встрепанным кошмаром, что в детстве. Лежали чинно вокруг лица, утонченного, благородного и мужественного одновременно. Но Филипп все равно видел мальчишку из детства, с которым они гонялись друг за другом по коридорам замка.

Андреас уставился в пустоту, будто не слыша. Воспоминания о плене снова закружились черными бабочками вокруг него. И он незаметно коснулся браслета.

— Скорее, я проклят, Филипп, — грустно улыбнулся Андреас, притянув брата к себе ближе, и стиснул его в крепких объятиях. — Не умею любить. Приношу беду. Но полно обо мне. Давай спасать твой брак, братишка!

Так неловко и неумело Андреас перевел тему. Ну, не мог, не хотел он сейчас говорить про плен. Еще не отболели, не отгорели у него в сердце последние искорки воспоминаний. Нет-нет, да вспыхивали.

— Да ты решительно настроен!

— Скажи толком, Филипп, я могу чем-то помочь тебе в деле с твоей женой? Каким-то образом помирить вас? Может, мне поговорить с ней? — Андреас свел брови в прямую линию и посерьезнел.

Филипп никогда не умел просить. Еще с детства. Всему виной была эта чертова гордость! Но Андреас знал, что дожмет его. И сможет помочь, во что бы то ни стало!

Филипп недовольно заерзал, не желая признавать, что в войне за свой брак он безнадежно проиграл! И взять реванш Элион ему вряд ли позволит. Даже если она таяла в его руках, даже если ее глаза вспыхивали светом от нежных слов, эта упрямица все равно продолжала посылать его далеко и надолго, стоило попытаться все наладить.

— Да с ней уже все говорили, она упрямая, как ты! Как баран! — Филипп с досадой ударил по изголовью кровати, садясь удобнее на краю — Уперлась и все тут, не хочет возвращаться. А я переживаю за нее. Она же еще и в положении, понимаешь. Начнутся схватки в глуши, и кто ей поможет, кто позовет хотя бы повитуху? Кот ее облезлый?

Филипп презрительно фыркнул, мотнув головой. Не нравилось ему все это.

Андреас нахмурился и встал с кровати. Подошел к окну, посмотрел вдаль. Было жаль признавать, но битву за женские сердца они оба проиграли. Не смогли защитить чувства к тем, кого любили. Но у Филиппа хотя бы еще был шанс?

Андреас подошел к брату и стиснул его прохладные тонкие пальцы в своих руках. Ему хотелось поддержать Филиппа, помочь по мере сил. Андреас выпалил:

— Я тебя понимаю, Филипп! А хочешь, я могу поехать пожить вместе с твоей женой в одном доме? Исключительно как охранник. На повитуху не подписываюсь, я это дело не умею, но вот защитить от грабителей или врагов — всегда пожалуйста. Да и тебе спокойнее на душе будет, если твоя любимая жена окажется под моим присмотром?

Андреас опустил голову, глядя на Филиппа, и улыбнулся. Кажется, они все-таки пытались налаживать отношения, и у них получалось?

«А еще побудешь под присмотром и ты, мой милый братец. Потому что, если я лично буду таскаться за тобой хвостом, проверяя, не лег ли ты где-нибудь от приступа головокружения, ты меня быстро пошлешь в далекие дали…» — подумал Филипп, стараясь скрыть свои мысли, чтобы глаза не блеснули слишком уж лукаво.

— Да это отличная идея! — с небывалым энтузиазмом Филипп вскочил на ноги, подбегая к Андреасу и касаясь его плеча. — Спасибо, брат! Может, она уже скоро остынет, и все наладится… Но мне кажется, тебя тоже что-то тревожит?

Филипп задумчиво посмотрел на браслет из разноцветного жемчуга. Такой добывали у берегов Гравидии… И раньше такого у Андреаса не было.

Андреас одернул рукав, пряча жемчужный браслет. О своих любовных похождениях он не готов был говорить!

— Меня тревожит только то, что ты постоянно пичкаешь меня лекарствами! Лучше бы в дом раз… э-э-э, лучше бы на охоту или рыбалку с тобой сходили снова, как в детстве! Хочешь? Или ты у нас белоручкой заделался и презираешь подобные развлечения? — Андреас подмигнул Филиппу, пытаясь скрыть смущение от первого своего предложения.

Надо же, как он отвык от цивилизованного общества! Едва не предложил женатому мужчине, брату, у которого еще и проблемы с женой, пойти по бабам. Да уж, нужно учиться заново всем правилам приличия, не меньше!

— Я-то нет! Но Андреас, ты только вернулся домой после таких испытаний, ты болен, тебе место в постели, а не трястись в седле с арбалетом или луком! — возмущенно выпалил Филипп. — О боги, вы с Элион точно стоите друг друга! Она тоже пошла в лес по грибы, решив, видимо, родить там под кустом! Ну уж нет, братец, я на вас управу найду! Даже если придется вас обоих связать или бросить скованными в подземелья. Для вашего же блага!

Филипп пошутил, но осекся под взглядом темно-синих глаз Андреаса. Они не говорили про плен. Сам Андреас не рассказывал, а лезть с расспросами и бередить раны Филипп боялся. Хотя любой дурак догадается, что в плену держат не на бархатной подушке, как любимую болонку. И лучше не говорить про цепи и подземелья.

Андреас закатил глаза. Кажется, его попытка отвлечь Филиппа от разговоров про плен вышла даже слишком успешной? Он снова заговорил про болезнь, черт бы его побрал! Андреас ненавидел свою слабость!

— Ладно, выпью твое лекарство! Что сразу в подземелья-то, а? — проворчал он и схватил пузырек, приготовленный для него и стоящий на столе.

Андреас залпом выпил, поморщившись от горького вкуса. Эффект был… неожиданный. Филипп охнул и запричитал, что нельзя же было так много глотать, что лекарь прописал всего три глотка… Но голова у Андреаса закружилась, его повело, и он заулыбался, глядя на Филиппа.

— Мне хорошо… Скажи, а ты и правда скучал по мне, братец? Когда я был в плену? — последние слова прозвучали слегка фривольно.

Андреас и сам это понял, когда произнес их заплетающимся языком. Ох, голова сегодня болеть точно не будет!

— Правда, — недовольно процедил Филипп, глядя, как злая жена на подзаборную пьянь-благоверного.

— Я думал, что никому не н-нужен. Что моего возвращения из Гравидии никто не ждет. У тебя жена… зачем тебе такая обуза, как больной старший брат? Поэтому твои слова про подземелья… мне приятно! — Андреас усмехнулся и присел на краешек дивана, откинувшись головой на его бархатную спинку, и закрыл глаза. — Хотя иногда… я не прочь вернуться в Гравидию. Снова очутиться в плену. Я бы вел себя там иначе. Совершенно иначе.

Это признание сорвалось с его губ тихо-тихо. Филипп удивился, уставившись на брата во все глаза. Ну и ну! Значит, плен был не таким мучительным, как все думали?

— Не говори так. Что никто не ждет, — проворчал Филипп и взял подушку, валяющуюся на кровати. — Пусть мы и не ладили, не было и дня, когда бы я не думал о тебе. Ложись, Андреас, отдохни… А когда ты проснешься, мы поедем к Элион.

«Может, хоть она на тебя управу найдет! Со мной вести себя она начала очень строго!» — с надеждой подумал Филипп.

Он положил подушку на диван. И аккуратно перехватил Андреаса за плечи, чтобы уложить набок. Он был настолько слаб, что не сопротивлялся. Казалось, его мысли были уже далеко отсюда. Вот только даже в таком слабом, плывущем состоянии он продолжал сжимать браслет на запястье. Сначала Филипп подумал, что у него болит рука — вот уж братья, точно! Но потом заметил, как Андреас трепетно относится к этой ниточке жемчуга. Откуда же она взялась? Филипп чувствовал, что не стоит давить, выясняя это.

Андреас закрыл глаза и погрузился в сон. Лекарское снадобье и впрямь оказалось чудотворным. Боль, фоново терзавшая его виски, отступила. И он уплыл в воспоминаниях в свой плен. Не всегда он был ужасен. Скорее, наоборот, вначале показался очень сладким.

Некоторое время назад…

Быть пленником в сырых казематах и пленником во дворце — это разные вещи. Андреас ощутил это на собственной шкуре, когда один из вражеских солдат Гравидии ударил его увесистым камнем по затылку, и он отключился.

— Где я? — простонал Андреас, открыв глаза.

В себя он пришел не в подземельях, а в уютной светлой комнате, на широкой резной деревянной кровати. Андреас сел и огляделся, сжав кулаки. Готовый дорого продать свою жизнь. Но тяжелая дубовая дверь была заперта.

— Что за… — выругался он сдавленно, сквозь зубы.

Голова болела и слегка кружилась. Ему хотелось рычать от злости на то, что его взяли в плен. Он так глупо попался! Но Андреас не успел подумать над случившимся. Дверь распахнулась, и вместе с двумя охранниками в комнату вошел роскошно одетый молодой человек младше Андреаса приятной наружности.

Ажурные деревянные решетки на окнах-арках были открыты нараспашку. Все-таки денланцу так привычнее, чем в полутьме резных теней. А потому в комнате витали не только ароматы южных благовоний, но и легкая нотка морской соли. За стенами замка тихо шумели волны — он стоял на самом берегу моря.

Незнакомец жестом приказал охране ждать снаружи. Они вышли за дверь, но явно остались там. Хотя он считал это лишним. У него на поясе, в богато расшитом чехле был длинный изогнутый кинжал. А пленник лежал безоружный, еще и слабый.

— Ты ведь Андреас Хоуп? — незнакомец подошел ближе мягкой бесшумной походкой, как у дикого пустынного кота, и отбросил со смуглого, почти мальчишеского лица прядь черных волос.

Андреас напрягся от этих тихих вкрадчивых шагов незнакомца. Он выглядел гибким и умелым воином. Андреас слышал, что в Гравидии мальчишки уже лет с тринадцати считаются полностью взрослыми и могут отправиться на войну, как полноценные воины. А лет с шести их наставники обучают их искусству обращения с мечом.

— Да, — угрюмо ответил Андреас и схватился за затылок, голову там, где пришелся удар, прострелила боль. — Кто ты такой и откуда знаешь мое имя?

Пока Андреас не решился выделываться и дерзить. Или набрасываться на посетителя. Все-таки подобные покои несомненно лучше, чем подземелья, для пленника из враждебной страны? В том, что он пленник, Андреас мог и не сомневаться. Охрану-то незнакомец не отпустил. Просто вышвырнул за дверь, чтобы не мешали вести беседу.

Андреас окинул взглядом богато расшитый золотом костюм незнакомца. Взгляд зацепился за строгий воротник-стойку, украшенный шитьем. Костюм был таким закрытым, что Андреас удивленно поднял брови. На улице стояла неимоверная жара. Как незнакомец не подыхает в этом облачении?

— Мое имя — Амир. Мой отец — хозяин этого замка. Он приказал схватить тебя и доставить сюда. Ему интересны военные планы Денлана. Но сейчас он в отъезде и вряд ли вернется в ближайшие недели. Так что чувствуй себя моим гостем, Андреас. Мои рабы — твои рабы, они сделают все, чтобы тебе было комфортно в этих покоях, — Амир приложил ладонь к груди, слегка склоняя голову в знак искренности. — Как ты себя чувствуешь? Я приказал открыть окна, но для денланца, наверно, все равно душно.

Амир подошел к столику, поджигая несколько палочек благовоний. Повеяло чем-то не то хвойным, не то мятным, обманчиво прохладным. В Гравидии знали толк в ароматах. Когда-то их масла и благовония покупали самые искушенные аристократы Денлана, но потом случилась война. И они предпочли приходить с острой сталью, а не звенящим золотом.

Губы Андреаса изогнулись в приветливой усмешке. Злить хозяина замка — плохая идея. Стоит втереться в доверие к Амиру. Ведь выдавать какие-то военные планы Андреаса не собирался. Ни ему, ни его отцу. А вот то, что здесь и сейчас пленника пытать никто не собирался, то ему это на руку. Может, еще и сбежать удастся?

— Какой дивный аромат… — Андреас втянул в себя воздух и приветливо взмахнул ладонью в сторону кресла.

Пока еще не решился сам слезть с кровати. Головокружения часто подводили его. Не хотелось позориться перед Амиром.

— Рад, что тебе нравится.

— Может, тебе стоит сбросить строгое облачение? — улыбнулся Андреас слегка лукаво, ведь, если Амир сбросит камзол, то можно попробовать напасть, убедившись, что при нем один кинжал. — В комнате довольно жарко. Даже я, видишь, сижу в простой рубахе.

Андреас слегка покраснел. Тонкая широкая рубаха, в которую его облачили слуги, напоминала ему прозрачные ночные рубашки, в которых он спал у себя дома, в замке. Но никогда не надевал на людях! А тут… о, гравидские нравы, здесь все так непохоже на Кэрнитен.

Амир повел плечами, спокойно снимая расшитый золотом камзол. Бросив его на подлокотник, он вальяжно расселся в кресле. Кончики изящных пальцев пробежались по кинжалу на поясе. Больше никакого оружия при нем не было. Под тончайшей белой рубашкой, оттеняющей смуглую кожу, точно невозможно ничего спрятать.

— Если хочешь, я прикажу слугам подготовить прохладную ванну. Ледяные камни помогают остудить воду. Это спасает в знойные дни. А тебе, похоже, придется здесь задержаться. Неплохой вариант отдохнуть от войны? — Амир встряхнул непослушными черными волосами, улыбаясь беспечно, как мальчишка. — Мы далеко от любого денланского лагеря.

Его черные глаза лукаво сверкнули. Выдали, что он не так-то прост. Раз намекнул, что бежать бесполезно.