Измена. Попаданка в положении

Глава 33

Филипп сидел за столом в отдалении. Неподалеку стоял золоченый канделябр с несколькими свечами. Они бросали тревожные, трепещущие отсветы на лица окружающих его аристократов. Лорд Рейдольс, хозяин дома… знал толк в атмосфере. На каждом из гостей была маска, скрывающая лицо. Хотя многие могли узнать друг друга по голосам, но потому некоторые и соблюдали полное молчание. Филипп поправил черную кожаную маску, не выдавая эмоций соперникам. Даже маски не смогли скрыть досаду в голосах других игроков. В фальшивых поздравлениях слышались кислые нотки.

— Да вы сегодня везучи, как сам дьявол!

— Только не задирайтесь! Не повезет в любви!

Филипп поморщился. Думать о любви не хотелось. Он помассировал висок. Голова в последнее время часто гудела, мысли путались, а иногда и вовсе молчали, будто он превратился в марионетку на ниточках. Помнится, у Андреаса тоже часто кружилась голова от нервов, только сейчас же он не нервничал? Да и всегда был крепче брата. Филипп резко выдохнул, отгоняя дурноту.

Андреас вошел в дом, и престарелый слуга закрыл за ним тяжелую дубовую дверь. Где-то наверху слышался чужой смех и мужские голоса. Андреас стиснул кулаки и тут же разжал их бессильно. А потом прикоснулся к кожаной маске на своем лице. Этот вечер был закрытым, и он до конца не верил, что сейчас увидит Филиппа.

— Пойдемте наверх, Андреас, — его плеча коснулся Берг.

Андреас вздрогнул, обернулся и кивнул.

— Да, спасибо, что согласились провести меня.

Гарольд скупо улыбнулся, и они пошли по лестнице красного дерева наверх.

Андреас прищурился, оглядываясь перед тем, как войти в кабинет. Он был большим и уютным, повсюду стояла мебель красного дерева, тяжелые столы с зелеными скатертями. И мужчины, мужчины… Все в масках, незнакомые. Андреас поймал себя на мысли, что пытается найти по фигуре Филиппа. Узнать его… По осанке, выправке, по разлету плеч и жестам. Но пока не получалось.

— Я представляю вам моего друга. Нового члена нашего тайного сообщества.

Кажется, Гарольда тут узнавали, даже невзирая на кожаную маску, надетую на него. Он пользовался уважением в этом обществе.

Филипп поднял взгляд на вошедших. Рука дрогнула. Дорогой золотой перстень, который он только что крутил в руках, выпал и покатился по зеленому бархату.

— Этого не может быть… — прошептал Филипп одними губами.

— Вы про что, господин? — посмеялся мужчина рядом.

Филипп встряхнул волосами, которые упали на лицо, на черную маску. Он опустил взгляд, словно пытаясь спрятаться в тени, но как назло, свечи хорошо освещали именно его лицо.

— Мне показалось. Этот мужчина похож на моего брата, но он точно не разгуливает по таким местам!

Андреас нахмурился и, чеканя шаг начищенными сапогами, направился вперед. К столу, за которым сидел Филипп. Сомнения быть не могло: Андреас мог не видеть его лица, но узнал бы руки. Тонкие сильные пальцы, изящные, как девичьи. Они сейчас вертели чужой перстень… И дрогнули при одном только виде Андреаса.

— Прошу прощения, что прерываю вас, — его голос звучал низко и гортанно, непохоже на его обычный тон. — Я хотел бы переговорить с этим господином наедине. Ни у кого нет возражений?

Судя по тяжелому взгляду, которым Андреас одарил присутствующих, и по тому, как все отвели глаза, никто Филиппа защищать не кинется. А значит, Андреас выполнит свои намерения на полную катушку. Кажется, где-то у окна дернулся светловолосый мужчина со странной прической, но его отвлек собеседник. Что ж. Андреас ждал, не сводя прищуренных глаз с Филиппа.

Тот встал на ноги, отводя взгляд, как нашкодивший мальчишка. Так он себя и чувствовал. Провинившимся сыном? Нерадивым учеником? Никак не просто младшим братом. После смерти матери, после отъезда отца Андреас стал для него много большим, чем просто братцем, которому можно зарядить подзатыльник и послать лесом. Филипп чувствовал, что он старше, сильнее, рассудительнее него.

Так что Филипп послушно, вышел из-за стола. Уже от одного голоса Андреаса чувствуя себя неловко. Он взял его за руку, отводя в сторону.

— Неужели ты увлекаешься общением с подобными людьми? — Филипп удивленно приподнял брови. — Еще ни разу не видел тебя здесь. Это особое место… для ценителей.

Андреас не церемонился с Филиппом. Резко схватив его за рукав, как мальчишку (пусть скажет спасибо, что не за шиворот!), он выволок его в коридор и толкнул к стене. Дверь захлопнулась за ними. Но вести беседу в коридоре Андреас не пожелал, лишь гневно сверкнул глазами и потащил Филиппа дальше, искать свободные покои.

— Да уж, с тобой все пороки можно собрать в букет! — зло выпалил Андреас, тяжело дыша. — Где ж мне тебя искать, раз ты прячешься от меня? Особняк отдан за долги, там живет другой человек… Перстень отцовский тоже подарил новым знакомым?

Его глаза уже метали молнии, при одном взгляде на оболтуса-брата.

Филипп на миг потупил взгляд, как провинившийся ребенок, даже ссутулился.

— Я сам не знаю, как так вышло, что на меня нашло, брат, но… — забормотал Филипп, а потом вскинул горящий взгляд. — Но я все исправлю! А ты мне мешаешь! И не смей называть Амели развратной девкой, ты ничего о ней не знаешь!

Филипп гордо встряхнул волосами. Хотя спроси его сейчас Андреас, что его привлекает в Амели, он не смог бы ответить. Но будто что-то тянуло к ней, невидимая, даже тягостная нить.

Филипп отдернул руку, поправляя рукав, который Андреас смял. И недовольно зыркнул исподлобья.

Андреас резко сорвал с Филиппа маску и замахнулся пощечиной по брату, сбивая с него спесь. Не больно, но унизительно. И зашипел, сверкая глазами:

— Что мешаю, Фил? Заниматься сексом на стороне? Забывать о своих семейных обязанностях? Элион с ребенком выставили на улицу, жить в голоде и холоде, тебе плевать на это? Не научился думать головой, а не передком?

Андреас наградил Филиппа еще одной звучной пощечиной, попросту сбивая его с ног. На колени перед собой. Его пальцы зарылись в волосы Филиппа жестко, не давая сдвинуться с места и встать.

— Я твой брат, Филипп. Ты должен меня слушать. Не разочаровывай меня, — в голосе Андреаса явственно прорезывались нотки отца.

Слишком близко к сердцу Андреас принимал судьбу этого оболтуса и не мог позволить, чтобы Филипп изгадил свое будущее и лишился семьи по собственной дурости.

— Я сам разберусь с Элион и своей семьей! Как бы она тебе ни нажаловалась, прося у тебя подачек! Может, скоро у меня будет новая семья! — выпалил Филипп и осекся, почему-то самому стало мерзко, и он зажмурился.

Ему казалось, что в присутствии Андреаса в нем борются две сущности. Одна хотела зарычать, подорваться с колен, ударить под дых и дать понять, что он взрослый мальчик! Другая… какая-то прежняя, забитая сейчас в дальний угол души, отчаянно желала прижаться к нему, комкая пальцами ткань одежды, как напуганное дитя после кошмара. И шептать едва ли не со слезами: «Что я творю, братик? Что происходит со мной?»

Филипп не дал волю ни одной. Только страдание отразилось на напряженном лице, когда он стиснул кулаки в безмолвном усилии… просто не сойти с ума?

Андреас уже не выдержал. Толкнул брата так сильно в грудь, что тот проехался на коленях назад и уперся в стену спиной. А сам натянул его волосы до дискомфорта на макушке, заставляя задрать голову.

— Посмотри на меня! — проревел Андреас, не помня себя от гнева, ему хотелось наброситься и выбить всю дурь из младшенького братца, но он пока держался. — Что с тобой происходит, Филипп?! Тебя будто подменили! Это не ты! Ты мог быть глупым, но добрым! Ты мог совершить ошибку, но осознать вину и попросить прощения! Неужели ты не понимаешь, что ты творишь?! Ты потеряешь Элион навсегда! Она любит тебя, любит по-настоящему, а не так, как твоя… Амели! Очнись, приди в себя, скажи что происходит! Я помогу, я все для тебя сделаю, я же люблю тебя, ты же мой брат!

Филипп вскинул внезапно потемневший, потускневший взгляд. Его пальцы задрожали, как у безумца, когда он потянулся к Андреасу. Они были холодными, словно лед, почти не слушались. Филипп перехватил его за руку отчаянно сильно. По крайней мере, ему так показалось.

— Помоги… — хриплым, севшим голосом взмолился Филипп. — Помоги мне, Андреас!

В ушах страшно зазвенело, перед глазами поплыло. Его пальцы соскользнули с запястья Андреаса, он уперся ладонями в пол, низко склонив голову, спрятав побледневшее лицо за волосами. Филипп приходил в себя почти мучительно. Только… в себя ли? Если возвращалась та самая, бездушная, новая часть его.

— Филипп?! — Андреас перепугался за брата, когда он почти упал ничком на пол, вставая на четвереньки.

«Он что, болен?!» — Андреаса сразу начала грызть совесть за то, что тому нехорошо, а он ругает и отчитывает.

— Братик, тебе плохо? Скажи, что с тобой! — в голосе прозвучала мольба.

Андреас подхватил Филиппа под мышки, чтобы он не стоял, как зверушка, на четвереньках, почти понес на кровать. Филипп не стоял на ногах, поэтому Андреас тяжело привалил его к подушке и, приобняв, прижал к себе, трогая прохладной ладонью горячий лоб.

— Дыши, братик, — как в детстве, ласково и мягко заговорил Андреас с ним, ведь маленький Филипп легко подхватывал простуду и часто болел, так что он знал, как успокоить брата. — Все хорошо. Худшее позади… Теперь все будет хорошо.

Тяжелое непослушное тело расслаблялось в руках Андреаса. Филипп с трудом дышал, откинувшись не то на мягкую подушку, не то на теплое тело брата. Его ресницы дрожали, веки трепетали, словно там, под сомкнутыми веками, он метался в кошмаре. Вслепую он потянулся к ладони Андреаса, сжимая ее. Всего на секунду, будто передышка между бесконечной мукой… После чего его глаза резко распахнулись, взгляд стал жестким и чужим. Филипп попытался отстраниться, сам отталкивая руку Андреаса.

— У меня закружилась голова! Вот и все! Ты притащил меня сюда, а здесь душно, — вранье все это было, и оба это знали. — Если ты закончил со своими нотациями, Андреас, то лучше иди домой! Мне не пять лет, чтобы забирать меня, как расшалившегося малыша, домой!

Андреас выдохнул и отстранился, сомкнув губы и одарив Филиппа тяжелым взглядом. Схлынуло желание надавать брату тумаков, чтобы мозги на место встали. Андреас до сих пор переживал, что Филиппу плохо, просто он стыдится своего состояния здоровья и скрывает.

— Хорошо, Филипп, — успокаивающим голосом заговорил Андреас, его лицо превратилось в непроницаемую маску. — Ты взрослый человек, я уважаю твои решения. Ты разошелся с Элион. Но согласись, ваш ребенок еще слишком мал. И нуждается в матери. Элион страдает без своего сына. Прошу, прислушайся к ее просьбам. Отдай ей ребенка. И навещай его хоть каждый день, любое количество времени проводи с ребенком. Но бесчеловечно вести себя с Элион так, как ведешь себя ты. Не должны ваши с ней отношения влиять на ребенка!

Вот только Филиппу уже не было плохо. Головокружение прошло без следа. Его взгляд был ясным, холодным и жестким. Зеленые глаза казались бутылочным стеклом, поблескивающим, но пустым. Совсем не похожим на живой, яркий взгляд, который всегда был у него раньше.

— По-твоему, я плохо позабочусь о своем сыне? — Филипп вскинулся, садясь на постели. — Я не готов сейчас видеться с Элион… так часто. А ты, значит, пригрел мою женушку у себя? Что же она не сбежала под крылышко своего брата?

Филипп подался навстречу Андреасу с вызовом. Его глаза сверкали. Хотя он не понимал сам, но что-то ныло внутри, стоило заговорить об Элион. И Филипп злился от этого.