Измена. Попаданка в положении

Глава 42

— Значит, ты собиралась изменять мне? — усмехнулся Кай, и эта усмешка больше походила на гримасу боли, когда он стиснул пальцами прут клетки, царапнув его когтями. — Но скажи, Амели… неужели ты спокойно уйдешь? Зная, что я умру здесь и что я…

Кай оборвал себя, резко отворачивая лицо, прячась за белоснежными волосами. Еще не хватало ползать в ногах у этой девчонки, давить на жалость, выпрашивать взаимность! Достаточно он был при ней влюбленным щеночком. Его пальцы бессильно разжались, соскальзывая по заколдованному металлу.

Кай чувствовал, что магия не работает. Клетка не забирала ее… пока что, по крайней мере. Но блокировала качественно. Он был в ловушке.

Амели снова нервно дернулась, отшатнувшись от клетки. Чувствуя себя запутавшейся маленькой девочкой.

— Я… я не знаю, изменяла бы тебе я или нет, — погасшим голосом проговорила Амели. — Салли изменяла своим ухажерам. Как бы сильно ни любила каждого. Или не любила вовсе? Я тоже… никогда не отличалась верностью своим поклонникам. Но я не любила. И тебя не люблю, Кай. Разница только в том, что тебя я боюсь. А их не боялась. Поэтому… прости. Я не могу позволить, чтобы ты жил. И отдать тебе свою душу после смерти тоже. Цена за месть оказалась слишком высока. Я… позову Филиппа и Андреаса. Прости.

С этими словами Амели выскочила из комнаты. И уже через несколько минут в комнату вошли двое. Андреас перехватил ее за плечи, отводя в сторону. А Филипп направился к Каю, с явным намерением то ли поговорить, то ли добить демона.

Клетка не позволяла демону внушить что-то новое, но прошлые навязанные мысли все еще оказывали влияние на Филиппа. И даже будь Кай в клетке вечно, эта борьба убила бы Филиппа. Если только… он не убьет демона первым.

— Филипп? — тихо подозвал Кай, видя, что он едва не шатается от слабости. — Ты убьешь меня, да? Чтобы не ждать, пока это сделает клетка… Я могу попросить тебя кое о чем?

Его светлые ресницы вздрогнули, Кай с надеждой посмотрел на Филиппа. Глаза нечеловеческого цвета, как талая вода, казалось, блестели. Может, блестели на самом деле? Так ли стыдны слезы, если через пять минут это уже не будет иметь значения?

Филипп бросился к клетке так быстро, как ему позволили силы. И почти упал, вцепившись в прутья клетки. Его глаза, в отличие от глаз Кая, не были пусты. Они горели отчаянной горячечной лихорадкой. Он походил на больного, умирающего от жара, когда шептал пересохшими губами:

— Нет, нет, Кай, я не убью тебя! Как ты мог такое подумать?! Я… никогда не винил тебя в содеянном. Ты не из-за злого умысла все это делал, а по приказу Амели! Кай, она наврала! Она тебе врала так же, как и мне! Только в другом. Клетка не убивает. Она только блокирует магию! Тебе не угрожает ничего дурного. Да я бы… я бы сам своими руками защитил тебя от опасности или отбил тебя у врагов! Потому что я, как и ты, благородный человек. И не держу на тебя зла. И ненавижу когда кто-то… такой, как Амели, пользуется чужой слабостью. Ты такой же, как и я! Только я был под магией марионеткой этой девушки. А ты — под влиянием чувств. Поэтому мы с тобой одинаковы. Поверь мне, Кай, мы поможем тебе!

Филипп смотрел на демона умоляюще и сам просунул руки в клетку, чтобы схватить его ледяные пальцы. Да он горел от жара… по сравнению с ледяным холодом Кая.

Кай в шоке посмотрел на Филиппа на словах про помощь. Ведь это он угасал! А не демон. Кай просто был спутан контрактом, да и что с этим поделаешь? Он оказался благородным влюбленным идиотом, не смог внушить Амели, чтобы она оставила его в покое со своими приказами. А теперь было слишком поздно. Кай перехватил пальцы Филиппа. Его сердце, обычно ледяное, сейчас рвалось от сочувствия к смертному, как к больному ребенку или выпавшему из гнезда птенцу.

— Значит, ты оставишь меня в клетке навечно? — Кай чуть дернул уголком губ, но смирился почти мгновенно, ведь важно было другое. — Но Филипп… послушай меня! Если ты просто уйдешь сейчас, ты погибнешь. Ты должен меня выслушать!

Филипп нервно дернулся и обернулся, глядя грустно на Андреаса. Он выглядел таким мрачным, темным, карающим божеством в жажде спасти… придумывая весь этот план. План был чудесен, да только… Брат не учел того, что Филипп может не хотеть платить такую высокую цену за свою жизнь. Что он не хочет сажать живое существо, пускай и демона, в клетку навечно. Даже такого опасного демона, как Кай.

— Я… Андреас хотел этого, — признался Филипп честно и опустил взгляд. — Но я не могу. Знаю, мы с тобой не слишком дружны были, скорее, связаны из-за Амели. Знаю, что ты вечно поддразнивал меня, считая глупым мальчиком. Я понимаю, так и есть: учитывая твой возраст и то, что ты мудрый демон. Но… наши судьбы схожи, Кай. Мы оба стали марионетками в руках Амели. И ты стал мне дорог и близок. Я не смогу тебя предать или оставить, даже если ты не мой друг. Даже если брат против. Ты живой. Ты чувствуешь… все эмоции. Ты не демон для меня. А человек. Поэтому я не оставлю тебя в клетке. Как только выдастся удобный момент, я возьму магические ключи от клетки у Андреаса и освобожу тебя. При условии… что ты навсегда уйдешь в свой мир. Чтобы ты не навредил в этом мире моему брату и каким-то иным людям. И чтобы мой брат… не навредил тебе, если он будет против. А теперь я готов тебя выслушать.

Филипп подался вперед, цепляясь не то за прутья, не то за пальцы Кая. Что металл, что пальцы были одинаково холодными. И Филипп всматривался жадно в лицо Кая, готовясь выслушать демона.

— То, что я сделаю сейчас… это нарушение приказа Амели. Если она захочет, если сообщит об этом, меня жестоко накажут, но… — его голос стал немного хриплым, словно Кай заболел, и он часто задышал, пытаясь отогнать минутный страх. — Я не дам тебе умереть, Филипп. А ты не сдашься. Слишком чистое у тебя сердце. Слишком сильно ты любишь их всех. Свою жену, своего ребенка, своего брата… Эта любовь и не должна умирать.

Кай резко потянулся к Филиппу через прутья решетки, обхватывая его лицо руками. В клетке не работала магия, но отозвать свою он мог. Хотя это и требовало сил, таких, что стон сорвался с его плотно сжатых, побледневших от усилия губ. А потом все озарила серебристая вспышка.

— Живи, дитя… — прошептал Кай, как демоны называли смертных в старых легендах. — Ты этого достойнее, чем я.

Филипп на время потерял дар речи. И пристально смотрел на Кая. Будто не веря своим глазам. О небо, да что он творит?! Филипп мало общался с демонами, но некоторые из них жили в Кэрнитене, остались здесь навсегда. Поэтому нормально общались со смертными. Не высокомерно, без снобизма. Один такой демон как раз рассказывал, как строго следят за выполнением контрактов между смертным и демоном там, в Верховном суде демонов. И как жестоко карают, что о смерти бедным демонам-отступникам остается только мечтать. И Кай добровольно подверг себя опасности?! Ради Филиппа?! Ведь он ему никто, не друг, ни брат. А скорее, враг, ведь из-за него вроде как демон не мог быть с Амели счастлив. Но Кай оказался благородным и искренним демоном. Благороднее, чем Филипп думал.

— Кай… спасибо, — выдохнул он, закрыв глаза.

Филипп почувствовал, как жар отступает. Как проясняется в мыслях, словно дурман уходит. Как развеивается чужая вредящая магия внутри него, как тает она, будто туман над рекою.

Филипп так и не смог сразу открыть глаза. На него свалилась невиданная слабость, и Кай почти держал его через прутья клетки. Но потом стало легче. И Филипп выдохнул, шагнув ближе, Каю на ухо:

— Я кое-что придумал. Я знаю, несмотря ни на что, Амели тебе дорога. И ты не хотел бы, чтобы ее убили. Накажи ее сам… Я открою клетку и заведу ее туда. И оставлю наедине с тобой ненадолго. Она так сильно боялась своего ручного демона. Пускай поборется со своим самым большим страхом.

«И увидит, что этот страх беспочвенен. Что даже в состоянии ярости Кай не сможет причинить боли своей возлюбленной Амели…» — подумал Филипп, но вслух не сказал.

— Поучим ее доверию, Кай? — усмехнулся он и сверкнул глазами, незаметно отпирая клетку.

Ключи пока находились у Филиппа, но нужно было спешить. Андреас скоро их заберет, а хотелось довести свой план до конца.

Кай на миг закрыл глаза. Оказался не готов увидеть ужас, панику в глазах Амели. Когда Филипп вдруг резко втолкнул ее в клетку, и решетчатая дверь закрылась со звонким лязгом. Амели пошатнулась, и он придержал ее за локти.

— Ты знаешь, что я могу сделать с тобой все, что угодно? — вдруг задумчиво проговорил Кай, грустно убирая прядь ее волос с испуганного лица. — Внушить абсолютно все… У меня уникальный талант даже для демона, ты же знаешь. И ты можешь очнуться в самом грязном доме разврата, продавшись туда по доброй воле, под властью моей магии. За то, что натворила.

Кай усмехнулся. Знал, что это ложь. Не сделал бы он так никогда. Он мог бы внушить Амели быть с ним, но зачем? Всю жизнь пичкать ее внушением, заставляя якобы любить? На примере Филиппа увидел, к чему это приводит. Кай не смог бы погубить Амели так жестоко и глупо. Даже сейчас, когда она стояла перед ним, такая чужая.

Амели задрожала и ничего не ответила. Вдруг вспомнились и серебристые когти в тот страшный вечер, так и норовящие пройтись по нежной коже. И острые клыки, делающие поцелуи с Каем больнее и… прекраснее.

Где-то глубоко внутри Амели понимала: она совершила ошибку с самого начала. Запретив себе поддаваться чувствам. Легко было влюбиться в Кая… сильного, красивого, нездешнего демона. Но перед глазами стояла Салли, которая с самого детства твердила сестре: «Никогда не поддавайся мужчине, не открывай свое сердце, он непременно его разобьет! Лучше ты первая, чем он тебе!»

Всю свою жизнь Амели слепо следовала заветам сестры. А сейчас… было уже поздно что-то менять. Да и слепой страх мелькал в ее глазах при взгляде на Кая. Амели отшатнулась от него, когда услышала про дом разврата, и гордо вскинула голову:

— Да лучше в доме разврата, чем в постели с грязным демоном! Не зря я избегала нашей близости! Ты не человек и никогда им не станешь, как ни старайся! Я не мягкотелый Филипп, которому ты так легко задурил голову, что он готов выпустить тебя наружу! Я сильнее тебя, демон, я тебе не поддамся… по доброй воле так точно! Я… Я Андреаса позову! Мы с ним так не договаривались! Выпустите меня!

Амели бросилась на прутья клетки, но Андреаса удачно отвлек Филипп, выведя из комнаты в коридор. И ее криков никто не услышал.

Кай резко перехватил Амели за плечи, разворачивая спиной к прутьям. Не сдержавшись, он закрыл ей рот поцелуем. Горячим, жестким, не ждущим и не просящим ответа… Последним.

Оторвавшись от губ Амели, Кай прислонился лбом к ее лбу.

— Я не наврежу тебе, Амели. Что бы ты ни сделала. Но и принадлежать тебе я больше не стану. Прости.

Его ладони легли на виски Амели. Кай закрыл глаза на миг, а потом посмотрел на нее уже холодно и отстраненно. Так, чтобы внушить все, что нужно. Никогда не пользовался он своим редким даром так, чтобы хитрить со сделками. Всегда вел себя благородно и честно со смертными, но… может, сейчас им тоже двигало благородство?

— Ты больше не воспользуешься нашим контрактом, — начал Кай, чеканя каждое слово. — Больше ничего не прикажешь мне. Ты оставишь идею мести Филиппу и уедешь из города, в провинцию к родителям. А еще… все богатство, которым я одарил тебя, ты передашь Филиппу и Элион. Они достаточно настрадались от тебя. Это будет справедливо.

Ее ноги подогнулись, и Амели медленно сползла по прутьям вниз, к ногам Кая. Впервые… он не попытался подхватить и удержать ее. Последнее, что она ухватила в уплывающем сознании, — это его глаза. Нечеловеческие, светлые, пронзительные. Искрящиеся болью и тоской. Точно такие же, какими они были на первой их встрече. На его демоническом призыве. Она… не исцелила раненую душу Кая. Она и не старалась. Лишь сделала больнее. Но осмелилась прошептать, в последний раз глядя в глаза:

— Пожалуйста… сделай так, чтобы я забыла тебя. После этой встречи. Сотри себя из моей памяти. Ты же можешь. Пожалуйста?

Ее мольбы возымели эффект. Кай склонился над ней, скупо кивнув. Она в последний раз ощутила холодные пальцы на своих висках, прежде чем закрыть глаза и уплыть в темноту прямо на полу клетки.