Ловелас. Том 2

Глава 13

После ресторана, где мы обмывали официальное рождение «LV Corp.», Китти была в том самом состоянии приятного подпития, когда мир кажется чуть ярче, а тормоза окончательно отказывают. Ее штормило — не сильно, но достаточно, чтобы каждое ее движение обрело ленивую, кошачью грацию. Мне то пара бутылок шампанского на двоих за вечер - тьфу, только для разгона. А вот ирландку повело, даже пришлось придерживать по выходу из такси и во время подъема по лестнице.

Она сбросила туфли прямо в прихожей и, не включая основной свет, прошла в комнату. В полумраке работала только настольная лампа под розовым абажуром, отбрасывая мягкие блики на стены.

— Ну что, мистер Издатель… — она обернулась ко мне, медленное расстегивая верхнюю пуговицу своего жакета. — Пора показать тебе первую обложку?

Я тоже скинул пиджак, опустился в глубокое кресло. Китти, напевая что-то, начала свой персональный стриптиз. Это не было профессиональным танцем из дешевого клуба в Окленде — это было нечто более интимное и опасное. Жакет плавно сполз с ее плеч на ковер. Она двигалась в такт какой-то внутренней музыке, медленно развязывая бант на блузке. Глаза ее блестели, подернутые хмельной дымкой, губы были слегка приоткрыты. Феерично! То и дело мелькал язычок, которым она облизывала губы.

Когда блузка последовала за жакетом, я увидел на ней дорогое черное кружевное белье — настоящий французский шик. Тонкие бретельки врезались в нежную кожу, подчеркивая белизну плеч.

Китти медленно расстегнула поясок и позволила юбке упасть к ногам. Изогнувшись, начала медленно, покачивая попкой, спускать с себя трусики. Она осталась в чулках на поясе и этих невесомых кружевах. Я заметил, как тщательно она подготовилась к этой ночи — идеальная кожа, везде аккуратно подбрита, словно она сама была той самой живой иллюстрацией, которую я планировал печатать на развороте.

Она подошла ко мне, пошатываясь от выпитого и возбуждения, и опустилась на колени между моих ног.

— Ты доволен своим первым приобретением, Ловелас? — прошептала она, расстегивая мой ремень, приспуская брюки и трусы. У меня уже все стояло,

Китти взяла мой затвердевший член в руку, сжала ладонь. Начала водить ей вниз, вверх, все ускоряя. Э, нет. Так не пойдет! Изголодавшийся, после монашеского заточения во Фриско, я могу и не дотерпеть до основного “блюда”. Я положил руку на затылок Китти, нажал. Мисс Кларк быстро поняла, что от нее требуется, начала работать губками и языком. И опять все быстрее и быстрее. Нет, ну что ты с ней будешь делать? Она явно хочет меня довести до финиша. А у меня были более обширные планы.

Я подхватил ее на руки и перенес на кровать.

В эту ночь она была удивительно покорной, словно наш разговор на набережной окончательно вытравил из нее желание спорить. Китти отдавалась с какой-то исступленной жадностью, признавая мою власть. Когда наши тела сплелись в едином ритме, она закинула свои стройные ноги мне на плечи, подставляясь целиком, без остатка.

В этот момент, глядя на ее запрокинутую голову и слушая ее прерывистое дыхание и стоны, я поймал себя на странной мысли. Я смотрел на нее не просто как на женщину, а как на первый трофей моей новой империи. Это была победа — чистая, физическая и статусная.

«Мои первые "генеральские" погоны?» — подумал я, ощущая ее ступни на своих плечах. — «Или пока только полковничьи?»

Нет, для генерала было еще рано. Генерал командует армиями, а у меня пока была только одна верная союзница. Но этот «полковник» уже чувствовал вкус настоящей крови и власти. Я входил в нее, словно ставил печать на документе о праве собственности. Китти была прекрасна, она была витриной.

Она стонала, впиваясь ногтями в мои предплечья, а я уже видел перед собой не стены этой спальни, а глянцевые страницы, вспышки магния и тысячи таких же лиц, которые будут смотреть на меня с обожанием или завистью. Ловелас — это не просто тот, кто спит с женщинами. Это тот, кто ими владеет, сохраняя при этом ледяное спокойствие в самом центре шторма.

Когда всё закончилось, она заснула мгновенно, уткнувшись носом в подушку. Я же долго лежал, глядя в потолок и слушая шум ночного города за окном. В моей сумки всё еще оставались деньги - двенадцать тысяч. Это был мой неприкосновенный запас.

Я осторожно выбрался из постели, спрятал сумку в шкафу Китти, стараясь ее не разбудить. Она спала глубоко и безмятежно, разметав рыжие волосы по подушке, — сцена, достойная кисти художника, если бы у этого художника был мой циничный взгляд на вещи. Подхватив одежду, я на цыпочках вышел в гостиную, прихватил из прихожей громоздкий аппарат автоответчика и водрузил его на журнальный столик.

Щелчок тумблера, тишину пустой квартиры разрезал хриплый, прокуренный голос Гвидо.

— Кит, привет! Это я. Слушай, я тут подумал над твоим предложением… В Вегасе ловить особо нечего, копы стали слишком нервными. Я готов сорваться в Эл-Эй и поработать на тебя годик. Но мне нужны детали: где жить, сколько «капусты» в неделю? Оставь весточку вот по этому номеру…

Я быстро чиркнул цифры в свою записную книжку. Гвидо. Знакомый мафиози, чуть не пойманный на коксе. Его приезд был как нельзя кстати. «Ловелас» задумывался как вызов общественной морали, как эпатажный взрыв в тихом омуте пуританской Америки. А где эпатаж, там и неадекваты, религиозные фанатики и просто сумасшедшие, желающие поджечь «обитель греха». Мне нужны были верные псы на входе в издательство, люди, которые умеют ломать пальцы вежливо, но эффективно. Гвидо возглавит службу безопасности. Он знает изнанку жизни, и его не купишь дешевой улыбкой и у меня есть на него удавка в виде его “капо”, которому я очень помог. Решено, звоню, вызываю. Положу ему полтинник в неделю с хорошими премиями за “особые дела” и он будет мой с потрохами. Подтащит других голодных макаронников, наберем из них охрану.

Лента крутанулась дальше. Голос Долли звучал неуверенно, с легким оттенком благоговения перед техническим прогрессом.

— Кит? О боже, эта штука правда записывает? Алло? В общем, Кит… Я тут подумала. Вегас мне осточертел до колик. После нашей встречи я поняла, что, может, хочу чего-то другого. Я могу рисовать обложки, иллюстрации… Может, в твоем новом журнале найдется место для меня? Или я могу отвечать на звонки, печатать… что угодно.

Ну понятно. Долли, маленькая заблудшая овечка из Города Грехов не хочет больше раздвигать ноги перед каждым встречным, у кого есть лишняя фишка на пять долларов.

Я усмехнулся. Она права — «Ловелас» даст ей шанс. Конечно, до иллюстратора ей далеко, но из нее вполне выйдет секретарша. Отвечать на звонки, печатать приказы… Да и мужчинам нравится, когда на звонки отвечает голос, в котором чувствуется большой жизненный опыт и легкая хрипотца.

Корпорация LV — это прежде всего люди. Моя задача — находить нужных, заставлять их работать на мой миф и безжалостно убирать бесполезных. Если Долли не справится - я ее мигом выкину на мороз.

Четвертый звонок заставил меня тяжело вздохнуть. Дикки. Старина Дикки, воплощение жизнерадостности и беспечности.

— Кит, мерзавец! Почему тебя не было на свадьбе? Мы с Элен выпили за твое здоровье целую бутылку «Вдовы Клико»! С тебя простава! Слушай, эта запись голоса по телефону — просто потрясная штука! Чертовски удобно. Обязательно заведу себе такой же автоответчик, как только вернусь после медового месяца. Набери и мне через пару недель!

Я пометил в книжке: «Дикки — перезвонить». С ним будет проще всего. Извинюсь, сошлюсь на резкую смену планов, приглашу его и его новоиспеченную женушку в Лос-Анджелес на презентацию первого номера. Дикки — это связи, это лицо золотой молодежи, идеальный гость для наших будущих вечеринок на крыше у Гроссмана.

Гаррисон из «Curtis Circulation» сообщал, что в LA приезжает через неделю по делам их босс, он сможет найти время для “амбициозного молодого человека”, который хочет перевернуть медиарынок Штатов. Но для встречи нужен макет нового журнала.

Черт… а у меня горит дедлайн! Надо срочно собирать команду. Макет, пожалуй, за неделю мы сделаем. Самое узкое место - обложка и центральный разворот. Но и это решаемо.

Больше звонков не было. От нью-йоркской журналистки — ни звука. Эстер еще не созрела. Гордая, умная, она выжидает, ведет свою игру. Ну что ж, подождем. В этом бизнесе побеждает тот, у кого крепче нервы. В любом случае, она скоро узнает обо мне. Я точно буду на всех телеканалах, когда выйдет первый номер Ловеласа.

Я вытащил из потайного отделения кошелька смятую записку с номером Камилы из Нового Орлеана. Красивая, опасная, пахнущая южной ночью и тайнами. Ей я решил позвонить сам. Не сейчас, чуть позже. Не буду давить, не буду ничего предлагать. Просто пообщаюсь, узнаю, как дела, заброшу крючок. Камила — это специя, которой не хватает моему калифорнийскому блюду.

Я закрыл записную книжку. Мир постепенно обретал очертания. Я вернулся в спальню, потормошил Китти.

— Миллер, ты садист! Я хочу спать. Давай утром

— Дорогая, Коллинс сейчас приходит на работу в Эсквайер с утра?

Китти открыла глаза.

— Ты про нашего главного редактора?

— У вас появился новый?

— Нет, Коллинс. Последнее время пьет сильно, к обеду только появляется.

— Дорогая, он забухивал, когда я еще начинал работать. Последний вопрос. Сколько сейчас получают макетчики, верстальщики и журналисты?

— Вилка сто пятьдесят - двести. В зависимости от квалификации, опыта…

— Ладно, спасибо, спи.

Я поцеловал Китти в голую попку, поставил будильник на 7 утра и завалился спать. Завтра - тяжелый день.

***

Утро в офисе «Эсквайра» всегда пахло одинаково: кофе, типографской краской и легким налетом обреченности перед планеркой. Я вошел в холл ровно в девять, когда секретарши только начинали пудрить носы, а курьеры лениво разбирали утреннюю почту.

В руках у меня были портфель и большая коробка с еще теплыми пончиками из «Данкин Донатс», источающими умопомрачительный аромат глазури и корицы.

— Доброе утро, леди и джентльмены! — провозгласил я, водружая подношение на стойку в центре зала. — Угощайтесь, сегодня у вас праздник живота.

— Миллер? — сонная секретарша Мэри вскинула брови. — Кит, ты откуда свалился? Выглядишь на миллион долларов. Костюм, туфли… Решил вернуться в наше болото?

Я отшутился, отвесил пару комплиментов ее новой прическе, направился в юридический отдел. Мне нужно было кое-что добыть.

В кабинете был только Галлахер, Штейн отсутствовал. Зрелище было жалкое. Он сидел, вцепившись в край стола, и смотрел в пространство красными глазами. Перегар от него исходил такой густой, что в комнате впору было вешать топор. При моем внезапном появлении он дернулся, рука его соскользнула, и початая бутылка дешевого виски, которую он прятал под столом, с грохотом разлетелась вдребезги, ударившись об пол.

— Фак… — прохрипел Галлахер, пытаясь суетливо прикрыть лужу ботинком. — Кит? Ты чего подкрадываешься, как привидение? У меня… э-э… лекарство разлилось. Горло прихватило.

— Вижу, мистер Галлахер, медицина нынче крепкая, — я усмехнулся — Помочь убрать? Схожу за тряпкой.

Затем я прошелся по отделам, позвал макетчиков, верстальщиков и прочий персонал в редакционный зал.

— Да, да, совещание. Общее.

Все с удивленными лицами поплелись следом, задавая ненужные вопросы типа “а ты вернулся обратно на работу?”, “а что вообще происходит?”.

В редакционном зале уже кипела жизнь. Я шел между столами, здороваясь со старыми знакомыми, подмигивая сотрудниками, и пожимая руки Джеку, Фрэнку.

— Ты уже вернулся? — удивился Синклер

— Ага, и поверь, ты больше не подпишешь меня тащиться еще раз в гетто!

Фрэнк аж крякнул от эмоций, всплеснул руками. Но я его не слушал. Обратился к фотографу:

— Берни, чертяка, видел твои последние снимки для репортажа о портовых доках в последнем номере Эсквайер. Это огонь! Свет, композиция — на уровне лучших галерей Нью-Йорка. Скажи честно, ты готов рискнуть карьерой ради чего-то по-настоящему великого?

Тот недоуменно переглянулся с Фрэнком. Вокруг нас начала собираться толпа. Люди перешептывались, глядя на мой дорогой костюм и уверенную улыбку. Я не стал тянуть резину. Легко взобрался на стопку ящиков с архивными подшивками в центре комнаты новостников.

— Господа! — мой голос прозвучал громко и властно, перекрывая шум печатных машинок. — Большинство из вас меня помнит. Я Кит Миллер. Еще недавно я разносил здесь почту. Но сегодня я пришел сюда не как курьер. Я пришел объявить вам, что открываю собственный журнал. «Ловелас».

В зале повисла тишина. Кто-то прыснул, кто-то скептически скрестил руки на груди.

— Это будет современный мужской лайфстайл, — продолжал я. — Журнал о жизни, о которой вы боитесь мечтать. Я знаю, что многие из вас застряли здесь в тупике. Вы годами делаете одно и то же, ваши идеи режут, ваши зарплаты — курам на смех. Это ваш шанс изменить судьбу. И я говорю не только о творчестве. Я говорю о деньгах. Я буду платить каждому из вас от двухсот до трехсот долларов в месяц.

Народ зашушукался. Это были большие деньги для рядовых сотрудников «Эсквайра».

— И это еще не всё, — я достал из внутреннего кармана пачку пухлых конвертов и помахал ими в воздухе. — Тот, кто подпишет со мной контракт сегодня и выйдет на работу завтра утром, получит входной бонус прямо сейчас. Пятьсот долларов наличными. Подъемные для новой жизни.

Тут в комнате появился Галлахер с тряпкой в руках.

— Кит! — заволновался он, багровея. — Это… это неслыханно! Ты не можешь просто так зайти и переманивать персонал у Коллинса! Это противозаконно!

— Какие законы я нарушил, Галлахер? — я холодно улыбнулся сверху вниз. — Назови мне статью, параграф…

Юрист кряхтел, мучительно пытаясь вспомнить хоть что-то в своем затуманенном алкоголем мозгу, но ничего, кроме невнятного мычания, не выдал.

— Подумай о моральной стороне! — выкрикнул он наконец. — Коллинс тебя нанял, он тебя обучил всему!

— Чему он меня обучил? — я рассмеялся. — Развозить письма по городу за доллар в час? Нет, Галлахер, Коллинсу я ничего не должен. Был бы он здесь, а не валялся бы пьяный дома в начале рабочего дня, я бы, может, и поговорил с ним. Но он забросил штурвал. Корабль тонет, вы все сами видите. Одно бесконечное мелкотемье, вылизывание задниц политикам. Сами решайте, господа, хотите ли вы доедать объедки с барского стола или хотите делать будущее вместе со мной.

— А деньги-то у тебя правда есть, Миллер? — хмыкнул Фрэнк, протискиваясь к моему «подиуму». — Или это всё красивые сказки?

— Подойди сюда, Фрэнк. Смотри сам.

Я спрыгнул на пол и разложил на столе уставные документы «LV Corp.», свежую выписку со счета в «Бэнк оф Америка» с длинным рядом нулей и драфт договора на аренду огромного офиса на бульваре Уилшир.

— Видишь это? — я ткнул пальцем в план третьего этажа. — Здесь будет твой кабинет, Фрэнк. С видом на город. Убедился?

У Фрэнка глаза стали похожи на две монеты по пять центов. Он медленно перевел взгляд с бумаг на меня, потом на конверт в моей руке. Надо его дожать.

— Обещают, что запущу твои статьи, что ты писал “в стол” в дело. Там есть отличные материалы, выйдут уже в этом году.

Я помахал трудовым договором. И увидел, что Фрэнк сломался.

— Знаешь что… я, пожалуй, в деле. Давай сюда бланк.

Он схватил ручку, начал заполнять его. За ним тут же потянулся Берни.

— Я тоже хочу. Черт с ним, с Коллинсом, я давно хотел снимать что-то, кроме серых рож политиков.

Галлахер метался по залу, пытаясь удержать людей за рукава.

— Я позову охрану! Кит, тебя выведут отсюда в наручниках!

— Так нет у вас охраны, Галлахер! — я рассмеялся ему в лицо, и на этот раз смеялась уже вся редакция. — Последний секьюрити уволился неделю назад, потому что ему задержали зарплату. У вас тут даже кадровика нет! Всё разваливается, посмотри вокруг!

Я повернулся к остальным.

— Приходите ко мне в «Ловелас». Там всё будет работать как швейцарские часы. Я вылечу вас от скуки, от безденежья, а тебя, Галлахер, — я посмотрел на него с иронией, — я бы, может, и вылечил от пьянства, но боюсь, на это даже моих капиталов не хватит. Но если решишь взяться за голову — заходи. Нам нужны те, кто знает слабые места старой системы.

Я раздавал конверты, подписывал договоры и чувствовал, как энергия этого места перетекает ко мне. Это было не просто переманивание людей — это было начало великого исхода.

Погоны полковника? Пожалуй, сегодня я заслужил вторую звезду. Это было красиво. Это было по-королевски.