Ловелас. Том 2

Глава 5

К следующему полудню реальность сузилась до размеров отеля, взятого в осаду. Ураган «Флоренс» — или как там звали эту стерву — окончательно вошел в раж. Вид из окна моего номера напоминал кадры из авангардного кино: сплошная стена серой воды, в которой изредка пролетали обломки шезлонгов и ветви пальм, похожие на оторванные конечности. Океана больше не было, была лишь ревущая бездна, пытающаяся дотянуться до фундамента «Фонтенбло».

Здание подрагивало. Несильно, едва ощутимо подошвами туфель, но этот низкочастотный гул пробирал до костей. Я спустился вниз к обеду, когда в коридорах первого этажа уже по щиколотку стояла вода — ливневка не справлялась, и океанская пена лезла через щели в дверях. Ковры превратились в тяжелые, чавкающие болота. Горничные со скорбными лицами пытались сооружать баррикады из полотенец, но это выглядело как попытка остановить танк зубочисткой.

На кухне, судя по запахам, жизнь еще теплилась — жареный бекон и кофе давали призрачную надежду на нормальность. А вот в баре лобби назревала катастрофа иного рода. Там заканчивалось спиртное. И постояльцам это категорически не нравилось. Как на “сухую” переносить такой тропический шторм?

У стойки разыгрывалась сцена, достойная греческой трагедии в современных декорациях. Высокий костлявый мужчина в помятой рубашке и развязанном галстуке отчитывал персонал отеля. Его темные волосы были всклокочены, а покрасневшие глаза горели лихорадочным, почти безумным блеском. Он покачиваясь тыкал пальцем в пиджак управляющего отелем - Шизара Дюмона. Это я прочитал на его бейджике.

— … сейчас же! Или я вас всех… — костлявый показал руками и пальцами, что он и как сделает с персоналом.

— Мистер Хьюз, умоляю, — лепетал Дюмон, — Запасы бара на исходе, крепкий алкоголь закончился, могу предложить пиво…

— Мне плевать на ваши проблемы! — хрипел постоялец, — Мне плевать на комендантский час. Я хочу бутылку виски. Нет, две. И водки. Сейчас же. Сходи купи. Достань…

— Но там шторм!

— Я с друзьями прилетел на холостяцкую вечеринку! Девки есть, карты тоже, карликов из цирка тоже обещали привести. И тут…

Костлявый покачнулся, чуть не упал. Его все дружно подхватили.

Я подошел ближе, чувствуя, как в кончиках пальцев покалывает. Что-то наклевывается. Тихо спросил у портье:

— Кто это?

— Наш владелец. Мистер Говард Хьюз — почтительно ответил тот — Ему принадлежит этот отель, а еще соседний. Очень богатый господин! Владеет своей киностудией, авиационным заводом… Прилетел в Майями на личном самолете, на мальчишник. Друг у него женится.

Дюмона было искренне жаль — бедняга явно боялся, что пьяный Хьюз всех тут поувольняет и я вмешался:

— Мистер Говард. У меня есть алкоголь. Элитный ром. Настоящий «Марди Гра». Я видите ли, вчера прибыл из Нового Орлеана…

— Кто ты? — Хьюз попытался на мне сфокусироваться, получилась плохо.

— Кит Миллер. Издатель из эЛэЙ.

— Не знаю такого. Уильяма Херста знаю. Генри Люса из Таймса…

— Я начинающий.

— Ладно, пошли за твоим Карнавальным ромом, начинающий. Он светлый или темный?

— Темный, как грехи проповедника.

Хьюз засмеялся, схватил меня за локоть с неожиданной силой, потащил к лифтам. Мы оставив за спиной пришедшего в себя Дюмона, бармена, которые чуть ли не крестились нам вслед.

— Ты знаешь, что этот отель — мой? — внезапно спросил Хьюз, когда мы вошли в лифт. — Его строил Бен Новак. Лучший архитектор на побережье. А я здесь власть!

Лифт медленно полз вверх. Хьюз же переключился на Марди Гра. Он начал рассказывать о карнавалах в Новом Орлеане.

— Я был там дважды, Миллер. Это безумие. Жара, запах пота. И девчонки... О, эти католические шлюшки, которые на одну ночь забывают о Боге. Они задирают кофточки и показывают сиськи прямо с балконов Bourbon Street за горсть стеклянных бус. За полтинник показывают и все остальное. Представляешь? Я там снял двух… Черненькую и беленькую. Драл их всю ночь во все дырки.

Мы зашли ко мне, я достал из сумки бутылку рома, прихваченную в Новом Орлеане скорее по привычке иметь запас, чем по нужде.

— Пошли ко мне в пентхаус, покажу как делать коктейль Ураган!

И мы двинулись дальше наверх.

Верхний этаж «Фонтенбло» был весь отдан под одит огромный номер. Пентхаус Хьюза поражал воображение: большая гостиная с панорамными окнами, которые сейчас были затянуты тяжелыми шторами, кожаные диваны, на которых в живописных позах развалились четверо мужчин и две женщины. Обе блондинки. Они все выглядели как обломки кораблекрушения — расстегнутые воротнички, развязанные галстуки, пустые стаканы и бутылки на полу. Женщины в корсетах, черных чулках, на высоких каблуках, с ярким макияжем. Шлюхи?

В углу суетился личный лакей в ливрее, который выглядел так, будто не спал неделю. — Сэр, я пытался заказать доставку, но…

Хьюз не дал ему договорить. Он триумфально поднял мою бутылку над головой. — Смотрите, бездельники! Смотрите, что я добыл! И кого! Это Кит, издатель из города Ангелов. И он наш ангел спаситель. Будем пить Ураган!

Компания на диванах ответила дружным ревом, похожим на вопль изголодавшихся гиен. — Ром! «Марди Гра»! Хьюз, ты чертов колдун!

Говард подошел к лакею и отвесил ему несильный, но унизительный пинок под зад. — Ты, ничтожество, не смог найти выпивку в моем собственном отеле. А я смог. Знаешь почему? Потому что я — Говард Хьюз. Я могу всё! Я бог этого города, я бог этого шторма!

Он с хрустом свернул пробку и присосался к горлышку. Коктейля, похоже, не будет. Потом передал бутылку мне, но я вежливо отказался.

Внезапно Хьюза перемкнуло. Его лицо снова стало серьезным, почти торжественным.

— Вы слышите его? — он указал пальцем на зашторенное окно. — Он зовет меня. Он хочет проверить, из чего я сделан.

Прежде чем кто-то успел среагировать, он подбежал к массивному окну и рванул задвижки. Как только замок поддался, в комнату ворвался ад.

Это не был просто ветер. Это был плотный, физически ощутимый удар стихии. Шторы взвились вверх, как крылья гигантских летучих мышей. В комнату полетели капли дождя, бумаги со стола, чья-то шляпа. Рев урагана мгновенно заглушил все звуки, включая крики девушек.

Хьюз стоял прямо на пороге этой бездны. Он распахнул руки, балансируя на самых кончиках пальцев, его рубашка мгновенно прилипла к телу, став прозрачной. Его мотало из стороны в сторону, он был похож на безумного дирижера, пытающегося управлять хаосом.

— Давай! — орал он в пустоту. — Это всё, на что ты способна, сука?!

— Говард, назад! — закричал один из его спутников, вскакивая с дивана. Трое мужчин бросились к нему. Я тоже не остался в стороне — если этот псих вылетит с сорокового этажа… Нам всем мало не покажется.

Мы вцепились в Хьюза, пытаясь оттащить от проема. Говард брыкался, смеялся и сквернословил. Совместными усилиями мы повалили его на мокрый ковер, а двое других парней, навалившись всем весом, с трудом захлопнули створку и провернули засов.

Помотав головой и с силой вытряхнув воду из левого уха, Говард поднялся с мокрого ковра. Его движения были резкими, дергаными, но в них сквозила странная, пугающая энергия. Он обвел всех нас мутным, покрасневшим взглядом, в котором безумие мешалось с торжеством первооткрывателя, только что заглянувшего в пасть дьяволу и оставшегося в живых.

— Продолжаем наш мальчишник! — прохрипел он, поправляя прилипшую к ребрам рубашку. — Кит, старина, ты спас этот вечер своим пойлом. Познакомься с парнями. Это не просто бездельники, это лучшие умы и кошельки побережья, если не считать их привычки нажираться до скотского состояния в самый разгар бури.

В самом скотском положении тут был сам Говард, ну да ладно…

Хьюз указал на толстяка в золотых часах, который до этого громче всех орал у окна.

— Это Барни «Гвоздь» Штейн. Владелец половины бумажных комбинатов страны. Он знает о ее производстве больше, чем сам Господь Бог. Главное, не пей с ним брудершафт, он крадет кошельки, когда пьян.

Барни добродушно хмыкнул, вытирая пот со лба шелковым платком. Рядом с ним сидел сухой, подтянутый мужчина с тонкими усиками и взглядом серийного убийцы или очень удачливого адвоката.

— Это Питер Уизборн. Он заправляет семи портах по обеим побережьям. Если что-то ввозится в эту страну неофициально, Фрэнк ставит на этом свою невидимую печать. Ха-ха-ха…

Это Говард намекает, что Уизборн имеет дела с контабандистами? Питер недовольно покачал головой, но промолчал.

— И, наконец, наш виновник торжества, — Говард хлопнул по плечу молодого парня, который выглядел здесь самым трезвым и самым несчастным одновременно. — Дикки Вандербильт-младший. Да-да, из тех самых. Женится через три дня на дочке сталелитейного магната из Питтсбурга. Дикки, не хмурься, сегодня ты еще свободный человек, должен радоваться.

Дикки натянуто улыбнулся. Было видно, что общество Хьюза его одновременно восхищает и до смерти пугает.

— А теперь — кавалерия! — провозгласил Говард, сделал “ту-ту-ту”, изображая пение трубы — Наши дамы! Бэмби и Лола! Девицы были типичными «голливудскими блондинками-старлетками» в ожидании шанса: пустые глаза, безупречные прически, которые шторм едва успел потрепать, сиськи вываленные вперед корсетами. Надо сказать, лучше всего смотрелся низ - чулки в сеточку, туфли с длинными каблуками. У обеих бюст - минимум трешки, а то и четверки.

Лакей, бледный как полотно, уже семенил к нам, неся на серебряном подносе высокие стаканы, наполненные моим ямайским ромом, смешанным с чем-то ярко-красным и льдом. Коктейли «Ураган» в эпицентре урагана — Хьюз явно обожал такой символизм.

Правда, сейчас он вряд ли был в состоянии его осознать. Слишком много выпил.

— Идемте в малую гостиную, — скомандовал Говард. — Пора сменить декорации.

Мы перешли в соседнюю комнату. Здесь было тише, в центре стоял массивный дубовый стол, накрытый тяжелой, свисающей до самого пола скатертью. На полированной поверхности сиротливо жались друг к другу пустые бутылки из-под бурбона, стояла пепельница, полная окурков с помадой, и валялась разбросанная колода карт.

— Играем в «Каменный покер»! — объявил Говард, усаживаясь во главе стола.

Я замер. О таком виде покера я не слышал. Одна из девушек — Бэмби с фарфоровой кожей — без единого слова, привычным движением нырнула под скатерть и исчезла там, в складках тяжелой ткани. Вторая, Лола, ловко взобралась прямо на стол, скрестив ноги среди пустых бутылок, и вызывающе посмотрела на нас.

Я осторожно коснулся локтя Дикки, который сел рядом. — Какие правила? — тихо спросил я.

Жених нервно сглотнул, глядя на колышущуюся скатерть. — Всё просто, Кит. Та, что внизу, — он замялся, — она сосет игрокам. В том порядке, как ей вздумается. А та, что на столе, — он кивнул на Лолу, — она «наблюдатель». Она должна по твоему лицу определить, в какой момент тебе... ну, ты понимаешь… хорошо. Если она угадывает, ты обязан спасовать на раздаче, а все твои фишки уходят победителю раунда. Если не определяет — девчонки меняются местами.

— Господи, — прошептал я. — Это действительно «каменный» покер. Нужно сохранять лицо, чего бы тебе это ни стоило.

— Именно, — кивнул Дикки. — Говард утверждает, что это лучшая тренировка для бизнесмена. Контроль над нервными окончаниями. Самый трудный покер фейс.

Мы сели за стол, начали играть. Хьюз раздал карты. На кону стояли не просто фишки — на столе лежали пачки крупных купюр. Достал несколько стольников их кошелька и я. В лобби «Фонтенбло» внизу сейчас, возможно, заливало подвалы, но здесь, на вершине, жизнь превратилась в сюрреалистический перформанс.

Первые две раздачи прошли спокойно. Я пытался сосредоточиться на комбинациях, стараясь не думать о том, что происходит под столом. Слышалось лишь приглушенное шуршание ткани и тяжелое дыхание Барни, который сидел напротив меня. Собственно, его первым и спалили.

На третьей раздаче я почувствовал прикосновение.

Сначала это было едва уловимое движение пальцев по колену, а затем... Девушка внизу явно знала свое дело. Она действовала профессионально, быстро и пугающе умело. Сосала быстро, за щеку. В какой-то момент мне захотелось просто закрыть глаза и откинуться на спинку кресла, но на меня в упор смотрела Лола, сидящая на столе. Ее взгляд сканировал мое лицо, как радар. Любое движение мимического мускула, любое расширение зрачка — и я проиграл.

Я сжал челюсти так, что зубы заскрипели. В картах у меня был фулл-хаус на королях — отличная рука. Но сейчас важнее было не то, что у меня в руках, а то, что у меня в штанах. Я смотрел на Говарда. Он сидел абсолютно неподвижно, его лицо было бледной маской, высеченной из льда.

— Колл, — сказал я, уравнивая ставку. Голос мой прозвучал на удивление ровно. Вроде держусь. Ох…

Лола перевела взгляд на Дикки. Тот дернулся, его лицо покраснело, и он тут же бросил карты. — Фолд, — выдохнул он.

— Это ты, Дикки? — утверждающе спросила Лола

— Нет! — раздалось из под стола — Новичок кончил. Лезь под стол.

— Я просто пасанул! — признался жених — Карта плохая.

К концу круга победителем снова вышел Хьюз. По его лицу вообще невозможно было что-то прочитать. Казалось, он отключил все нервные окончания ниже пояса. Он сгреб гору денег своими длинными пальцами и удовлетворенно кивнул.

— Девочки, перерыв, — скомандовал он. — Вы устали. Идите в спальню, приведите себя в порядок. Кит, еще рома?

— Можно, — ответил я, чувствуя, как внутри всё еще вибрирует эхо недавней разрядки. Все это накладывалось еще и на бухло.

Бэмби, вытирая губы, вылезли из-под стола. Выглядела она запыхавшейся, с размазанной помадой. Обе девушки удалились в соседнюю комнату, и в гостиной воцарилась та самая мужская тишина, которая наступает после странных и порочных развлечений. Все смущенно переглядывались. Кроме Говарда. Этому все было пофиг.

Потом начался треп ни о чем. Барни хвастался новым контрактом на поставку бумаги для правительства, Фрэнк рассказывал, как он «оптимизировал» налоги в порту Майами. Они швырялись миллионами так, будто это были фантики от жвачки. Я слушал, впитывая информацию. Тут царили уверенные в себе хищники, которые считают, что правила созданы для других.

Вдруг Дикки, который к этому моменту присосался к «Урагану» и заметно поднабрался, поднял голову и посмотрела на Хьюза. — Говард... слушай... а вот сейчас... — он икнул. — Вот то, что было под столом. Это считается изменой моей невесте?

В комнате стало тихо. Барни усмехнулся, Фрэнк закурил сигару.

— В смысле? — Хьюз лениво мешая карты.

— Ну... — Дикки замахал руками. — Я ей клялся. У нас свадьба. Чисто технически — я же не вставлял. Ну, шлюха просто... ну, ртом. Это измена или как?

Говард поставил стакан на стол. Его взгляд стал острым и неожиданно философским.

— А давай разберем, Дикки. Тут есть один странный нюанс, о котором я часто думаю.