Ловелас. Том 2

Глава 14

В итоге мой «налет» на «Эсквайр» принес богатый улов. Пять человек подписали договоры сразу, не отходя от кассы: Фрэнк возглавил отдел репортеров, Джек забрал ставку главного фотографа, плюс двое молодых верстальщиков, измученных придирками Коллинса, и женщина-корректор, мечтавших о зарплате, на которую можно не только покупать овсяные хлопья. Еще четверо взяли бланки с собой, пообещав «подумать до завтра», но по их горящим глазам я видел — утром они будут стоять у дверей моего нового офиса. Ради этого я продлил акцию с бонусом. Уж очень мне нужны были макетчики, рекламисты, иллюстратор, да и от карикатуриста я бы не отказался. Финансовый блок мне пока закроет Китти, Долли сядет в приемной на телефон. Нужен еще свой юрист и обязательно завхоз. Здание большое, новое, что-то да отвалится, не заработает, надо постоянно докупать канцелярку…

С Гроссманом всё прошло на удивление гладко. Мы встретились в его душном кабинете, где он, обливаясь потом, подписал сложный многостраничный договор. Это был фактически лизинг: я платил за аренду, но каждый цент засчитывался в счет будущей стоимости выкупа всего здания. По моему желанию. Могу выкупить, могу отказаться. Гроссман оценил свою «крепость» в шестьсот тысяч долларов — сумма для меня пока фантастическая, но в этом и заключалась прелесть сделки. Я фиксировал себе нынешние рыночные цены на квадраты, которые взлетят в LA в цене больше, чем биткоин в 2000-х.

Получив заветную связку ключей, я почувствовал, как металл холодит ладонь — это был ключ от города, который я собирался поставить на колени.

Забрав свой «Бьюик» со стоянки, я рванул в сторону Чайна-тауна. Мне нужно было закрыть еще один гештальт.

Когда я толкнул дверь их тесной квартирки, мне в лицо ударил запах дешевого лака для волос и уныния. Картина была безрадостная: Шерил, злая как черт, заталкивала ворох белья в распахнутый чемодан, едва не ломая замки. Сьюзен, наконец, со своим натуральным, цветом волос, сидела на краю кровати. Глаза у нее были красные от слез, а вид такой, будто мир только что объявил о своем конце - видимо поцапалась с сестрой и плакала. Обе были в коротких домашних халатиках и с головами, утыканными колючими бигудями. Мне они не удивились и обниматься не бросились.

— Я уезжаю, Кит! Всё, хватит с меня этой дыры! — Шерил даже не обернулась, яростно запихивая в чемодан очередную юбку. — Этот город меня добил. Денег нет, в кафе платят гроши, нормального парня днем с огнем не сыщешь… А те, что есть, пропадают на три недели и небось кого-то там тайком шпилят!

Она наконец развернулась и смерила меня таким взглядом, каким инквизиция смотрела на еретиков. Сьюзен лишь всхлипнула, глядя в пол. Я не стал оправдываться. Зачем? Победителям не нужны оправдания, им нужны золотые медали. Я прислонился к дверному косяку, лениво крутя ключи Гроссмана на указательном пальце и неторопливо жуя жвачку. Тут ни в коем случае нельзя оправдываться, умолять… Сразу опускаешь себе до статуса гамма-самца на нижний этаж иерархии. Таких женщины не любят и вытирают при случае ноги.

— Я предупреждал, что отлучусь по делам, — спокойно бросил я.

— Но не на три же недели! — вскричала Шерил, швырнув в чемодан туфлю. — Ты исчез, как призрак!

— Я звонил, — коротко парировал я.

— Один раз! — Шерил подскочила ко мне, тыча пальцем в грудь. — Всего один звонок за всё время! Одни обещания, «подождите», «скоро всё будет»… Я в твоих миражах жить не собираюсь, Кит! Нам жрать нечего, чулки все порванные, а ты крутишь своими брелками!

Я выждал театральную паузу, глядя ей прямо в глаза, а затем небрежным жестом кинул ей связку ключей. Шерил поймала их на автомате, удивленно уставившись на тяжелую латунь.

— Теперь ты можешь жить на бульваре Уилшир, — сказал я, улыбаясь одними уголками губ. — Весь четвертый этаж в твоем распоряжении. Пятьдесят тысяч квадратных футов! Потолки такие, что в большой теннис играть можно. Свой бар, джакузи, пять спален, огромные гардеробные…

— Гардеробные?.. — голос Шерил дрогнул. Она недоверчиво перевела взгляд с ключей на меня. — Кит, ты не шутишь? Это что, очередной твой фокус?

— А что такое джакузи? — тихо спросила Сьюзен, шмыгая носом.

Я подошел к ней вплотную. Она пахла детским мылом и печалью. Я медленно опустился на корточки, протянул руку и аккуратно поднял подол ее халатика, оголяя колено и край бедра. Сьюзен замерла.

— Это такая большая ванная с моторчиком, — объяснял я, ведя пальцем по ее коже. — Из специальных форсунок бьют тысячи пузырьков воздуха. Они забираются тебе «туда», — я чуть надавил на внутреннюю сторону бедра, — и начинают приятно щекотать… Массаж, который расслабляет до самых кончиков пальцев.

Сьюзен вспыхнула так густо, что румянец залил даже шею. Шерил же, наблюдая за этой сценой, лишь коротко хмыкнула, скрестив руки на груди. В ее глазах гнев начал стремительно уступать место азартному блеску.

— Что, правда можно посмотреть? — спросила она. — У тебя всё удалось, Кит? Ты не врешь?

— У меня всё удалось, — подтвердил я, вставая. — Посмотреть можно прямо сейчас. Машина внизу.

Тишина в комнате взорвалась визгом восторга. Девушки, забыв о своих бедах и обидах, бросились переодеваться. Они не стеснялись меня —благо я их уже попробовал обоих. Халатики полетели в разные стороны. Я стоял у окна, делая вид, что смотрю на улицу, но боковым зрением наблюдал за этим пиром плоти. Близняшки трясли грудями, быстро расплетали бигуди, отчего их волосы рассыпались по плечам буйными волнами. Чулочные пояса, шелк белья, шорох платьев… У меня внутри всё закипело, кровь гудела в ушах от этого зрелища, но я держал лицо. Сейчас я был не любовником, я был работодателем и благодетелем.

Через десять минут мы уже летели по Лос-Анджелесу в моем “огненном” «Бьюике». Наконец-то выглянуло солнце, заливая город тем самым золотым светом, который продают в голливудских фильмах по двадцать центов за билет. Настроение у девчонок сменилось на истерически-радостное.

Когда мы вошли в здание на Уилшире, они затихли. Гулкое эхо наших шагов в огромном холле действовало лучше любых слов. Мы поднялись на четвертый этаж, и я начал свою экскурсию.

— Смотрите, здесь мы снесем эту стену, — я чертил рукой в воздухе, — получится огромная гостиная. Вон там, у окна, поставим барную стойку из черного мрамора. Шерил, это будет твоя зона ответственности. Здесь — диваны, десять метров сплошного вельвета.

Мы проходили из комнаты в комнату. Девушки трогали стены, ахали, заходя в ванные комнаты с новеньким кафелем, но пока без сантехники.

— А вот это — терраса, — я толкнул дверь на крышу. — Прямой выход. Здесь будет бассейн, пульт диджея, барбекю. Весь город у ваших ног. Мы можем включать музыку на полную мощь, устраивать дискотеки и никто нам слова не скажет.

Шерил, ставшая вдруг удивительно практичной, обернулась ко мне, поглаживая перила террасы. — Кит, это потрясающе. Но когда можно будет переехать? Я не хочу проводить в той дыре в Чайна-тауне ни одной лишней ночи.

— Две недели на финальную отделку, — ответил я, прислонившись к дверному проему. — Нужно купить мебель, посуду, постельное белье, заказать ковры, технику. Кучу всяких мелочей, от которых голова идет кругом. Если хочешь помочь и ускорить процесс — увольняйся из своего кафе. Прямо сегодня. Я тебя нанимаю.

Она замерла, глядя на меня. — Нанимаешь? Кем?

— Управляющей делами резиденции, — я подошел ближе, мой голос стал серьезным. — Но предупреждаю сразу: ты подпишешь договор. Официальный. В рабочее время я твой начальник, а не парень, которым ты можешь крутить, как тебе вздумается. Никаких капризов, никакой ревности на глазах у сотрудников. Ты — лицо «Ловеласа». Уяснила? И будет обязательная униформа на вечеринках. Хочешь, не хочешь… Всегда в чулках, на каблуках! Меня не волнует — месячные у тебя или нет, болит голова или нет. Кроме того, ты не сможешь встречаться с резидентами Ловеласа, в 9 вечера обязана быть здесь. Никаких беременностей, ночных клубов конкурентов. Как только сольешься, сразу перестаешь быть управляющей и подружкой Ловеласа.

— Подружкой?

— Так будут официально именоваться модели, которые будут работать с журналом

— Будут еще?

— Обязательно! Черные, белые, азиатки, шведки…

Девушки в задумчивости смотрели на меня. Все оказалось серьезнее, чем они представляли себе.

— А что взамен?

— Я оплачиваю вам гардероб, маникюры-педикюры, шмилинги-пилинги, можете пользоваться услугами стилиста, с которым будет сотрудничать журнал. Кроме того, ежемесячная официальная зарплата.

Тяжело вздохнув, я озвучил оклад - Пятьсот долларов до вычета налогов.

— Ого! — Сью очень удивилась — Я в кафешки сто получаю. Редко когда с чаевыми двести выходит.

Шерил на секунду прикусила губу, глядя на панораму города, а потом кивнула, на удивление покорно:

— Да, Кит. Я согласна.

— Завтра уволишься, приступишь к работе.

— Хорошо, Кит!

— А можно я тоже уволюсь? — тихо, почти шепотом спросила Сьюзен, подходя к нам. Она всё еще выглядела немного пришибленной масштабом происходящего. — Я тоже готова помогать. С закупками, со шторами… Я могу следить за порядком. Хорошо убираюсь.

— Дорогая! Тут тебе никогда не придется притронутся к тряпкам и губкам. Здесь будет работать профессиональный клининг. И кстати, доктор тоже. Я буду оплачивать осмотры у гинеколога и других врачей по необходимости.

— Как все серьезно…

— Это большой бизнес и ваша работа будет выглядеть на все 100%! Семь дней в неделю.

— Так я увольняюсь? — близняшка все никак не могла решиться

Я улыбнулся ей и легонько коснулся ее щеки. — Конечно, Сью. На самом деле ты самая ответственная из вас двоих. Ты мне очень нужна. Возьмешь на себя вашу униформу. Я опишу, что мне нужно, закажешь пошив нескольких комплектов, все проконтролируешь.

Мы стояли на крыше нашего будущего дома, и я знал — это все это только начало. Скоро о «Ловеласе» будут говорить в каждом баре, в каждой спальне этого города. А пока… пока у меня были две верные помощницы и куча дел, которые не ждали.

***

Закончи с близняшками и закинув их обратно домой разбирать чемодан Шерил, я погнал на центральный почтамт. Старик Сол не подвел — большой сверток, бережно укутанный в мешковину и обмотанный бечевкой, уже ждал меня на складе до востребования. Когда я прикоснулся к шершавой ткани, в памяти на мгновение всплыл ледяной ветер Оушен-Бич и седина прибоя. Мой «секретный проект», доска из пенопласта прибыла и скоро я на ней “зажгу”! Или не скоро? Когда в LA открывается сезон? В марте? Может сгонять на Гавайи с близняшками? А что… Могу теперь себе позволить. Но только после того, как выйдет 1 номер Ловеласа и будет готов 2. Не раньше.

Я расписался в квитанции, чувствуя на себе любопытные взгляды клерков — не каждый день сюда приходят парни в дорогих костюмах за такими странными грузами — пошел к кабинкам таксофонов.

Первой позвонил Гвидо. Тот был рад меня слышать, начала тараторить, перечисляя все свои незначительные новости, но я его оборвал.

— Через неделю жду тебя в LA. Если привезешь пару друзей, готовых как следует поработать за хорошие деньги, в обиде не буду.

— Хорошие это сколько?

— Не по телефону.

Я продиктовал адрес, потом набрал Долли.

— Кит? Это правда ты? — ее голос в трубке дрогнул, в нем слышалась такая неприкрытая надежда, что мне на секунду стало не по себе. — Я уже начала думать, что тот звонок на автоответчик был просто сном.

— Никаких снов, детка. Это реальность, — я прижал трубку к уху, наблюдая через стекло будки за проезжающими машинами. — Записывай адрес: Бульвар Уилшир, четыреста пять. Жду тебя ровно через две неделю. К этому времени у нас закончат отделку, и ты приступишь к обязанностям. Начнешь пока секретаршей, на телефоне. Потом посмотри на твое поведение. Ты понимаешь, о чем я?

— Разумеется! Я не подведу.

— Билет на автобус купишь сама, я всё компенсирую по приезде.

Долли едва не закричала от радости. Она что-то лепетала про то, что уже начала паковать чемоданы, но я уже повесил трубке.

Затем наступила очередь Камилы. Я посмотрел на часы. Танцовщица работает по ночам, может еще спать в полдень. Но все-таки набрал номер Нового Орлеана, чувствуя, как внутри просыпается азарт охотника. Девушку пришлось ждать - соседка ее не сразу позвала.

— Алло? — ее низкий, бархатистый голос прозвучал так близко, словно она стояла за моей спиной, обдавая ароматом южных пряностей.

— Привет, Камила, это Кит. Надеюсь, я не разбудил тебя?

Она рассмеялась — этот смех был похож на пересыпание жемчужин в хрустальном бокале.

— Кит! Ты всё-таки решился подать голос! Я уже начала думать, что ты затерялся в калифорнийских туманах.

Мы мило поболтали, как оказалась, Камила запустила в народ мой танец. Теперь твист войдет в моду в Штатах и дальше по всему миру раньше, чем это могло бы случится. Я раздавил первую бабочку в прошлом?

В конце разговора Камила спросила смог ли я расшифровать те кодированные письма, что мы нашли на крыше? Я чертыхнулся. Со всей это чехардой с Фишером, Солом и далее по списку я про них банально забыл.

— Знаешь, я как раз в процессе, — соврал я, не моргнув и глазом. — Очень сложный шифр, Камила. Требует… полного погружения. Но я обязательно закончу.

— Не сомневаюсь в твоих талантах, Китти-Кит, — в ее голосе послышалась лукавая усмешка. — А как там твой «Ловелас»?

Я начал расписывать ей прелести Лос-Анджелеса, делая акцент на том, что этот город создан для таких, как она. Упомянул, как катаюсь на волнах на своей новой доске.

— Представляешь, здесь всё еще лето. Солнце палит, вода бодрит, а берег пустой. Сезон официально закрыт, местные сидят по домам и кутаются в пледы, а я один на один с океаном. Это невероятное чувство власти над стихией. Волны огромные, я король океана!

Камила вздохнула, и я почти физически ощутил ее томление.

— О, Кит… я всегда мечтала научиться. Но в Новом Орлеане уже холодно

— Знаешь что? — я включил «иезуитский» режим на полную мощность. — Загляни ко мне как-нибудь в гости. Я лично научу тебя стоять на волне. Обещаю, ты не пожалеешь.

— Я подумаю над твоим предложением, Кит, — ответила она после паузы, и я понял: крючок проглочен глубоко.

Я повесил трубку с чувством выполненного долга. Рыбка была на привязи, осталось только вовремя подсечь.

Вернувшись к «Бьюику», я столкнулся с чисто технической проблемой. Доска Сола была длинной. Как я ни пытался втиснуть ее в салон, она упиралась в лобовое стекло, угрожая выбить его при первом же торможении. Тяжело вздыхая и проклиная отсутствие грузовика, я полез в багажник.

В итоге конструкция выглядела нелепо: крышка была полуоткрыта, а острый нос доски торчал наружу, словно плавник сухопутной акулы. Я проверил узлы, вытер пот со лба и сел за руль.

Настроение, еще пять минут назад бывшее на высоте, начало стремительно падать. Впереди у меня был университет Калифорнии. Моя альма-матер.