Ловелас. Том 2

Глава 18

— Послушай, Полли, — я поднял руки, стараясь, чтобы голос звучал максимально беззаботно. — Я так не могу сразу. Мне нужно поухаживать, прелюдия, бокал вина... Мы ведь только познакомились, а ты уже меня раздеваешь.

— Быстро снял! — ее голос хлестнул, как нагайка. Она качнула стволом, сокращая дистанцию. — Живо, я сказала!

Я снял пиджак, повесил его на сучок. Развязал галстук. Потом начал медленно, пуговица за пуговицей, расстегивать рубашку. По скверу гулял легкий прохладный ветерок, и перспектива остаться в одних трусах перед бывшей «королевой борделей» Нью-Йорка казалась мне верхом сюрреализма. И тут я сообразил.

— Ты ведь не стриптиза хочешь, верно? Ты хочешь проверить, не прячется ли у меня под рубашкой «пузо» с микрофоном и парой миль проводов? — я задрал рубашку, повернулся. — Разочарую тебя. Если бы я был агентом ФБР, ты бы уже давала показания в наручниках.

Полли прищурилась, не опуская оружия. Ее взгляд скользил по моему лицу. Убедившись, что я «чист», она вдруг перешла на русский — с небольшим акцентом и анахронизмами:

— Почему тогда не сказал пароль? Тот, что был в наставлении?

— Потому что сейчас пятьдесят второй год, Полли. Очнись. Твоих кураторов на Лубянке Абакумов пустил под нож еще в начале пятидесятых. Ты про чистки в органах слышала? Об этом даже в американских газетах писали. Пропали не только люди. Пропали архивы, связные и вся та легенда, на которой тебя когда-то высадили в Штатах.

Полли медленно опустила револьвер и спрятала его в изящную сумочку. Напряжение в ее глазах сменилось какой-то усталой обреченностью. Я начал одеваться обратно, борясь с непослушным галстуком.

— Если всё пропало... почему про меня вспомнили и решили «разморозить»? — спросила она, и в ее голосе промелькнула искра профессионального интереса.

— Пропало все, да не все. Кое-что осталось.

В этот момент меня прошибло озарением. Я ведь строил империю, искал кадры, а тут передо мной стояла женщина, которая знала о человеческих слабостях больше, чем профессиональные психологи и составители учебников.

— Есть один проект, Полли. Как раз по твоему профилю.

— Снова бордели? — она усмехнулась — Хочешь, чтобы я опять собирала грязное белье для Москвы?

Я перешел на английский.

— Не совсем. Ночные клубы. Нового типа. Элитные. Центр одобрил запуск мужского журнала «Ловелас». И при нем будут специальные закрытые заведения. Членские билеты, жесточайший фейс-контроль. Современная музыка, лучший алкоголь в стране, сцена для лучших джаз-бандов. И девчонки... Много красивых девчонок. Но не шлюх, Полли. Официанток в провокационных, откровенных костюмах. Впрочем, проституток мы тоже заведем. Для особых комнат.

— Прослушка? — она среагировала мгновенно. — Вербовка? Компромат?

— Первое — обязательно. Второе — пока нет, слишком опасно на старте. Максимум — скрытая фото- и видеосъемка. Это проект на годы. Москва расщедрилась, Полли. Выделили сто тысяч долларов подъемных. Компания зарегистрирована, журнал готовится к печати - пора искать площадку под первый клуб.

— Сто тысяч? — она присвистнула, и на ее лице отразилось искреннее изумление. — Ничего себе... С чего это Москва стала такой доброй? Раньше за каждый цент отчет требовали на три шифровки.

Я промолчал, сосредоточенно завязывая узел галстука. Полли смотрела на меня в упор, пытаясь разгадать, кто я на самом деле.

— Тебя когда внедрили в университет, мальчик? — вдруг спросила она. — Ты слишком молод для такого проекта. У тебя молоко на губах не обсохло, а ты ворочаешь суммами, которые не снились резидентуре в Вашингтоне.

— Полли, — я оставил галстук в покое и посмотрел ей прямо в глаза. — Мне дано указание не форсировать события. Ты слишком долго была «спящей», ты... обамериканилась. Центр передал: если ты откажешься возвращаться в игру, не настаивать. Живи как жила, пиши свои мемуары. Только лишнего не напиши.

Я улыбнулся.

Она задумалась, закусив губу. — Все это выглядит... странно. Слишком гладко. Кто конкретно твой куратор на Лубянке?

— Ты же опытный человек, Полли. Зачем задавать вопросы, на которые я не имею права отвечать? Если тебя завтра возьмет ФБР и «расколет»...

Она вдруг весело, почти девчоночьи рассмеялась. — Расколет? Милый, по делу «Маджестика» меня допрашивал лично Эдгар Гувер! Чтобы ты понимал уровень.

— И на тебя не было улик? — я невольно почувствовал уважение.

— Серьезных улик по связи с Москвой — нет. Иначе бы я сейчас гнила в федеральной тюрьме или сидела на электрическом стуле рядом с Розенбергами. А вот по бордельным делам улик было выше крыши. Но я сдала Гуверу «черную кассу» мэра Нью-Йорка. Его забавы, предпочтения, фотографии со скрытых камер в моих номерах... Гувер обожает такие вещи. Мы заключили сделку, и от меня отстали.

— Ну вот, — я улыбнулся. — Теперь нам нужно то же самое, но на новом уровне. Масштабнее и профессиональнее.

— Как тебя зовут на самом деле? — спросила она внезапно. — «Кит Миллер» звучит слишком по-голливудски.

— Александр.

— Так вот, Саша, — она снова перешла на русский, и голос ее стал тихим. — Стоит одному «кроту» в Москве сдать нас — и я проведу остаток дней за решеткой. Гувер никуда не делся, он злопамятен. Он припомнит мне всё.

Я пожал плечами, понимая, что этот момент ключевой.

— Решать тебе, Полли. Врать не буду — риск большой, я не буду лгать Но, во-первых, наши тебя не бросят. Если прижмет — обменяют. — я тоже перешел на русский — У нас всегда есть на карандаше пара-тройка црушных агентов в Союзе, которых не жалко отдать за такую фигуру, как ты.

— «На карандаше»... — вздохнула она. — Какое милое выражение. Сто лет не слышала родной речи.

— Во-вторых, — я загнул второй палец. — В Москве сейчас многое меняется. Старая гвардия уходит.

— Это я вижу, — кивнула Полли. — Таких молодых агентов, как ты, я не припомню. Сколько тебе? Двадцать один, двадцать два?

— Двадцать два, — подтвердил я. — Начали готовить со старших классов. Специальная программа: языки, психология, погружение. Никакие «кроты» про меня знать не могут — я не учился в Лесной школе. У меня один единственный куратор, в архивах — пусто. Я «чистый» лист.

Полли грустно ткнула пальцем в себя: — И вот чем это обычно заканчивается. Стоит куратору пропасть — и ты остаешься одна. Даже без паролей.

Я вытащил из кармана визитку — плотную, дорогую картонку с логотипом «Ловеласа».

— Вот мои контакты. Надумаешь — звони. Под легендой найма. Здесь, в университете, я больше не появлюсь. Моя «учеба» закончена.

Я развернулся и пошел по аллее сквера, не оборачиваясь. Спиной я чувствовал ее взгляд — изучающий, сомневающийся, но уже не враждебный.

Я шел и прокручивал этот разговор в голове. Правильно ли я поступил, открывшись ей так сильно? Полли Адлер была мощнейшим игроком, фигурой стратегического масштаба. Если она согласится, «Ловелас» взлетит в космос, превратившись в идеальную машину влияния. При этом я четко понимал. Она может ввергнуть мой проект в ад.

Но жизнь сама вела меня. То, что я встретил ее здесь, в Лос-Анджелесе — это не могло быть случайностью. Это был знак.

***

Ребята ждали меня у входа в спортзал. Рейчел успела переодеться: на ней был легкий приталенный сарафан в бело-голубую клетку и короткий белый кардиган, наброшенный на плечи. Волосы она распустила, и они золотистым водопадом лежали на ткани. Выглядела она чертовски свежо, словно, но в глазах у нее и у других застыла тревога.

— Где ты был? — первым выпалила Кристи

— Там где я был, там меня уже нет

— Очень загадочно!

— Что с нашим «королем поля»? — я улыбнулся, меняя тему.

Ларри качнул головой в сторону парковки: — Футболисты протащили Билла к выходу. Зрелище не для слабонервных. Нос у него явно набекрень, шел, пошатываясь, висел на плечах у своих громил. Похоже, ты выбил из него всю дурь.

— Что будет с командой? — грустно спросила Рейчел

— Тренер найдет нового квотера и переманит его какими-нибудь университетскими плюшками — пожал плечами я — Не секрет, что футболисты получают диплом считай просто так.

Я на автомате опять перебросил ключи от здания на Уилшире из руки в руку и понял, что так больше продолжаться не может. Сначала Билл с его кулаками размером с голову ребенка, потом Полли с «пушкой» — ясно дали мне понять — надо вооружаться.

— Рейчел, ты спрашивала, куда мы поедем? — я повернулся к ней, игнорируя их расспросы о деталях драки. — Я тут по дороге видел вывеску — временная оружейная ярмарка на пустыре за бульваром. Едем туда - хочу купить ствол. А потом найдем какой-нибудь приличный ресторан на набережной, подышим океаном.

— На оружейную ярмарку? — Кристи вопросительно выгнула бровь. — Миллер, ты решил окончательно превратиться в гангстера?

— В этой стране, Кристи, гангстер — это тот, у кого нет лицензии. А у кого она есть — тот добропорядочный гражданин, заботящийся о своей безопасности. Грузитесь в автомобиль и поехали.

***

Атмосфера на ярмарке была истинно американской: смесь карнавала и делового рынка. Огромные брезентовые навесы, под которыми на длинных дощатых столах лежало всё — от изящных дамских «Кольтов» до тяжелых армейских винтовок.

Запах здесь стоял специфический: смесь оружейного масла, разогретого на солнце металла и табака. Курили почти все посетители - что мужчины, что женщины. Патроны не были дефицитом — они были навалены в деревянные ящики просто так, россыпью. Люди подходили, зачерпывали горсть, как конфеты в лавке, и расплачивались по весу или по счету. Никакого контроля, никаких лицензий, никакого «периода ожидания» в три дня. Никаких баз данных и отпечатков пальцев. Пятьдесят второй год — золотое время второй поправки. Выбирай, плати, сразу забирай.

Мы подошли к одному из центральных прилавков. За ним стоял типичный делец — мужчина лет пятидесяти в засаленном жилете, с вечной сигарой во рту и взглядом, который оценивал толщину твоего кошелька раньше, чем ты успевал открыть рот.

— Что ищем, молодые люди? — прохрипел он, выпуская струю дыма в сторону. — Для защиты дома, для охоты на оленей или просто чтобы соседи уважали?

— Что-нибудь компактное, — сказал я, оглядывая витрину. — Для ношения под пиджаком. И надежное, как швейцарские часы.

Продавец выложил на сукно несколько моделей. Кольты, Ругеры, Смит энд Вессоны…

— Пистолеты — от сорока пяти долларов. Револьверы — от тридцати пяти. Если хотите что-то серьезное, есть «Томпсоны», но на них нужно разрешение от шерифа, — он кивнул на тяжелые автоматы в углу

— Револьвер — решился я — И кобуру под пиджак

— Smith & Wesson, модель 36 — продавец выудил из-под прилавка небольшую вороненую штуку — Пятизарядный, калибр .38 Special. Сейчас такими полицию вооружают. Очень мощный. Можно преступника в машине завалить. Совершенно новый, только из Спрингфилда. Сорок два доллара, и он ваш.

Ларри, который до этого с опаской косился на горы железа, вдруг оживился: — Кит, а почему не самозарядный «Кольт»? Смотри, он же современнее. Больше патронов, быстрая перезарядка.

Я взял в руки пистолет. Потом револьвер. Взвесил, прицелился в пол. Револьвер был лучше. Он лег в ладонь как влитой. Тяжелый, холодный, пахнущий новой сталью.

— Пистолеты, молодой человек, нельзя носить на себе с патроном в патроннике. Вот самая главная разница.

— Я не поняла — влезла в разговор Кристи.

— Если начнется заварушка, тебе нужно вытащить его, взвести затвор... Это лишние секунды, которых у тебя может не быть — объяснил я девушке — А револьвер? Вытащил и сразу пали. Самовзвод сделает всё за тебя.

— А еще осечки — покивал продавец. — При осечке в пистолете ты — труп, потому что надо передергивать затвор. В револьвере ты просто жмешь на спуск дальше, и следующий патрон уже в деле.

— А медленная перезарядка… — я повернулся к Ларри — Мы же не полиция. Нам не нужны затяжные бои. Пяти-шести выстрелов с лихвой хватит, чтобы решить любой вопрос.

Кристи, внимательно слушавшая наш спор, вдруг коснулась пальцем модели:

— Знаешь, Кит... — голос ее стал серьезным. — Иногда мне страшно возвращаться поздно вечером. Бабушка живет в районе рядом с гетто, там по вечерам такие типы шатаются... Я тоже хочу такой.

— Правильное решение, Кристи. Безопасность — лучшая инвестиция. Считай это моим подарком тебе… на

— День рождения! Он у меня в январе

— Ну ты подруга даешь! — удивилась Рейчел — Sharp cookie!

Я сначала не понял, что за острое печенье… А потом вспомнил, что так называют человека, который на ходу подметки режет.

— Скоро будет у меня бриллианты просить — подмигнул я обеим девушкам. И даже не удивился, когда Рейчел нахмурилась, а Кристи мечтательно заулыбалась.

Я отсчитал купюры. Продавец, не моргнув глазом, выписал квитанцию на клочке бумаги и кивнул в сторону задней части площадки:

— Отстрелять можете в тире. Там вон мешки с песком и мишени. Десять центов за аренду места, купите только патронов побольше. Быстро расходуются.

Пришлось опять раскошеливаться.