Ловелас. Том 2

Глава 2

Феникс встретил меня сухим, выжигающим легкие жаром и пылью, которая, казалось, висела в воздухе вечно. После блеска и безумного ритма Лас-Вегаса этот город показался мне натуральной дырой, которая только-только начала примерять на себя одежку настоящего штатного центра. Маленький, сонный, с однообразными невысокими зданиями, Феникс совершенно не располагал к масштабным финансовым операциям.

Банков здесь было прискорбно мало, а те, что имелись, работали с той провинциальной подозрительностью, которая хуже любой профессиональной охраны. Здесь каждый знал каждого, и появление «капитана Пан Ам» вызывало слишком много ненужного интереса. Я действовал предельно осторожно, почти на цыпочках. И увы, улов оказался скромным — всего пять тысяч долларов. Для кого-то это было целое состояние, годовая зарплата инженера, но для моих амбициозных планов по созданию «LV Corp» это были лишь крохи. Я покинул Аризону без сожаления, чувствуя, как покалывание в кончиках пальцев рук — мой вечный внутренний метроном — требует движения дальше на восток.

Сан-Антонио оказался куда гостеприимнее. Город был побольше, в нем чувствовался старый испанский дух, перемешанный с техасской заносчивостью. Здесь мне удалось «поднять» шесть с половиной тысяч, ловко лавируя между девятью разными отделениями местных банков. Но Техас запомнился мне не деньгами, а местным родео, на которое я рискнул сходить в один из свободных вечеров.

Это было зрелище, пропитанное тестостероном, запахом навоза и жареной кукурузы. Мужчины здесь выглядели так, словно их отлили из бронзы прямо в их огромных стетсоновских шляпах. Но по-настоящему меня впечатлили женщины. В них не было той хрупкой, почти фарфоровой кукольности, которую я наблюдал в Лас-Вегасе и Лос-Анджелесе. Техасские леди сидели на трибунах в облегающих джинсах, подчеркивающих крепкие, налитые силой бедра, и в клетчатых рубашках с закатанными рукавами. Многие обнажали пупок хитро завязывая полы в узел. В их загорелых лицах и уверенных движениях было что-то первобытное, притягательное — смесь грации наездницы и готовности в любой момент усмирить дикого быка. Они смеялись громко, пили пиво из жестяных банок и смотрели на мир с тем вызовом, который я так ценил. В их взглядах не было покорности, только чистая энергия жизни.

Третий пункт на моей “макулатурной” карте - Хьюстон - стал настоящей финансовой победой этого турне. Город нефтяников встретил меня лесом буровых вышек, уходящих за горизонт, и тяжелым запахом нефти, который здесь называли «запахом денег». Вдоль Хьюстонского судоходного канала стояли исполинские танкеры, а улицы были забиты дорогими «Кадиллаками» бизнесменов и побитыми жизнью пикапами работяг.

Здесь я собрал двенадцать тысяч — ровно столько, сколько дали мне Феникс и Сан-Антонио вместе взятые. Но даже этот куш не шел в сравнение с Вегасом. Хьюстон был жестким городом. Здесь лоск нефтяных королей в костюмах-тройках резко обрывался на пороге баров, где «рэднеки» устраивали такие побоища, что щепки от мебели летели на улицу. Полиции в городе было много, и действовали они без сантиментов: дубинки в ход шли раньше, чем предъявлялись обвинения.

Урок Пауланера я выучил на «отлично». В Хьюстоне я снова превратился в тень. Никаких обналичиваний в отелях, где я жил. Никаких лишних разговоров с персоналом. Я чувствовал себя сапером на минном поле: один неверный шаг — и жесткие хьюстонские копы быстро объяснят мне разницу между «капитаном» и «заключенным».

По утрам в кафе, за чашкой крепкого кофе, я погружался в газеты. К моему удивлению, американская пресса с каким-то мазохистским упоением освещала не только гонку Эйзенхауэра и Стивенсона, но и 19-й съезд КПСС, проходивший за океаном. Заголовки кричали о том, что Сталин укрепил свою и без того абсолютную власть, введя новых сторонников в Политбюро.

Журналисты гадали на кофейной гуще: отступится ли “дядюшка Джо” от Кореи? Рискнет ли он скинуть ядерную бомбу, превратив мир в пепел? Карикатуристы изображали его огромным усатым медведем, который восседает на карте Восточной Европы, держа в когтистых лапах тонкие нити. На этих нитях, словно марионетки, висели лидеры соцблока.

В самих Штатах тем временем разгорался костер маккартизма. Охота на ведьм вышла на новый уровень. Даже Эйзенхауэр официально заявил, что поддерживает усилия сенатора Маккарти по «очистке правительства от коммунистических шпионов». Атмосфера была пропитана подозрением, в газетах всерьез обсуждали — не пора ли запретить компартию как таковую.

В этой тяжелой обстановке, Новый Орлеан стал просто моим спасением. Во-первых, там я рискнул заказать звонки в Лос-Анджелес. Поговорил с Китти, потом с близняшками.

Первая уже заканчивала регистрацию нашей компании - копия устава, заверенная госсекретарем Калифорнии уже получена, оставалась еще некая Хартия. По сути, это было разрешение штата на ведение бизнеса в качестве юридического лица. Китти сказала что это формальная бумажка, которая выглядит как красиво оформленный лист с гербовой печатью. Еще требовалось сделать некий Bylaws - в нем прописывались правила управления: как созывать совет директоров, как распределять обязанности и как проводить голосования.

— Ты когда вернешься в эЛэЙ? — поинтересовалась Китти — Надо идти в банк, открывать счет. Я нашла здание под аренду издательству на бульваре Уилшира. Окна выходят на голливудские Холмы. Новое, только построили. Но залог надо вносить со счета компании.

— Еще пара недель.

— Уйдет! Шикарная локация, да и само здание отличное, в стиле модерн. Первый этаж, этот парадный вестибюль, отделка мрамором. Там почти десять тысяч квадратных футов, потолки высокие, что кажется, будто ты в соборе. Второй и третий этажи под офисы. Четвертый - жилые квартиры.

— А так можно? — удивился я

Оказалось, что можно. В городе Ангелов нет строго разделения на коммерческую и жилую недвижимость. В рамках одного объекта можно выделить зоны для обоих видов недвижимости. Что застройщики и делают - страхуются от падения спроса в том или ином сегменте.

— Вроде подходит — задумался я — Попробуй договориться на наличку, скажи, что мы берем все 4 этажа.

— Дорого! В месяц будет выходит больше шести тысяч. Плюс налоги.

— Отобьемся

— Ну раз так — с сомнением протянула Китти — Владелец возьмет пока наличку. Ему будет выгоден один единственный крупный арендатор.

— Именно! Но мы потребуем длинный договор с фиксированными ставками и большими штрафами за досрочное расторжение.

— Я поговорю с юристами, они все подготовят.

Разговор с близняшками вышел скомканным. Сьюзен торопилась на кастинг в голливудскую студию, Шерил болела. Она вяло интересовалась моими успехами, очевидно пала духом и даже заявила мне, что думает уехать из города:

— Пробиться тут нереально, все лучшие места на студиях заняты своими или надо трахаться с продюсером.

— Все ты врешь! — я услышал выкрик раздосадованный Сью

— Ты просто романтичная дура — отпарировала Шерил — Мне надоело разносить дальнобойщикам кофе и получать шлепки по заднице!

— Так езжай обратно на ранчо, крутить коровам хвосты!

Вот и поговорили…

***

В Новом Орлеане я не выдержал, под вечер, закончив свой очередной “макулатурный” вояж, пошел прошвырнуться по городу.

Этот город был полной противоположностью суровому Хьюстону или пыльному Фениксу. Здесь воздух был густым от влажности, запаха специй и бесконечного джаза. Французский квартал жил в своем ритме, который не имел ничего общего с графиком работы банков. Дансинги и кафешки выплескивались на улицы, джаз-банды соревновались в мастерстве на каждом углу, а карнавальные шествия казались естественным состоянием Нового Орлеана.

Здесь все были «на расслабоне». И чем дальше заходить вглубь кварталов - тем больше. Я свернул в узкий переулок, ведомый ритмичным рокотом барабанов и гитарным перебором, от которого подошвы ботинок сами начинали отстукивать такт. Вывеска над входом в полуподвальное помещение гласила: «El Paraíso». Что ж, если это рай, то определенно с чертовщинкой.

Едва я переступил порог, как на меня обрушилась стена звука и жара. Дансинг был забит до отказа. Кубинцы, пуэрториканцы, мексиканцы — пестрая, шумная толпа, пахнущая ромом и потом. И среди всего этого буйства красок я — единственный белый в светлом костюме — смотрелся как бельмо на глазу или как очень жирный кусок добычи, случайно заплывший в бассейн к пираньям.

Музыка на мгновение стихла, и сотня пар глаз уставились на меня. В воздухе повисло то самое напряжение, которое обычно предшествует либо драке, либо каким-то неприятностям. Но прежде чем местный вышибала успел оторвать задницу от табурета, толпа расступилась.

Ко мне летела — иначе не скажешь — настоящая стихия.

— Эй, гуапо! Ты заблудился или ищешь приключений? — голос был низким, с приятной хрипотцой и сильным акцентом.

Я замер, невольно рассматривая ту, что решилась подойти первой. Брюнетка. Высокие, словно выточенные из темного мрамора скулы, капризные пухлые губы, накрашенные так ярко, что они казались влажными даже в полумраке. На девушке было алое платье из тонкого шелка — явно знавшее лучшие времена, но сидевшее на ее фигуре так плотно, что не оставляло места для фантазии. Крупная, высокая грудь едва удерживалась в глубоком вырезе, грозя вырваться на свободу при каждом резком движении. Подол платья был явно выше нормы - я видел коленки.

— Скорее второе, — я улыбнулся своей самой обезоруживающей улыбкой, которую мог выдать. — Я Кит. А ты…

— Камила, — она бесцеремонно окинула меня взглядом, задержавшись на часах и галстуке — Слушай, Кит, ты танцевать умеешь? Или только стоять красиво, как памятник Вашингтону?

Я приподнял бровь. Напор был что надо. Такая прямолинейность бодрила лучше любого кофе.

— Смотря что танцевать. Но вообще — смогу. А в чем дело? Неужели здесь дефицит партнеров?

Камила сделала шаг вперед, сокращая дистанцию так, что я почувствовал аромат ее духов — тяжелый микс мускуса и жасмина.

— Сейчас будет конкурс на лучший танец. Приз за первое место — двадцать долларов, — она произнесла это так, будто речь шла о миллионе. Впрочем, для местного контингента это были серьезные деньги. — Мне они очень нужны. А мистер Эскудо, владелец этого заведения, — она кивнула в сторону тучного латиноса в белом костюме, сидевшего на возвышении, — обожает шоу. Он любит все необычное, контрасты, понимаешь?

Она обвела рукой зал, указывая на притихших завсегдатаев.

— Мы с тобой так выделимся на общем фоне, что старику Эскудо придется отдать нам деньги, даже если ты будешь наступать мне на ноги. Но лучше не наступай. Я хорошо танцую!

Я хмыкнул. Значит, я для нее — бизнес-проект. Что ж, деловой подход мне всегда импонировал.

— Двадцать долларов, говоришь? — я картинно задумался, глядя в ее горящие глаза. — Знаешь, Камила, я добавлю еще двадцатку сверху лично от себя. Если, конечно, после того как мы заберем приз, ты согласишься составить мне компанию на вечер.

Ее глаза сузились. — Ты хочешь купить меня, гуапо?

— Я хочу пригласить красивую девушку в лучший ресторан этого города, — парировал я, сокращая расстояние до опасного минимума. — Ты ведь знаешь, где здесь прилично кормят и где не подают пережаренную фасоль?

Камила на секунду замерла, взвешивая предложение. В ее голове явно шел быстрый подсчет: двадцать от Эскудо плюс двадцать от меня — это сорок долларов за один вечер. Космическая сумма для танцовщицы из портового дансинга.

— Сорок долларов... — прошептала она, и на ее губах заиграла хищная, но чертовски привлекательная усмешка. — Ладно, Кит. Откуда ты такой взялся то?

— Из эЛэЙ

— Всё будет! — решилась девушка — Если сейчас не разочаруешь меня на паркете.

В этот момент оркестр — если можно так назвать четверых парней с гитарами и кахоном — ударил по струнам. Зал взорвался криками. Ритм был бешеный, быстрый, требующий полной отдачи.

— Идем! — Камила схватила меня за руку, ее ладонь была горячей.

Она буквально потащила меня в центр круга, под свет единственного мощного фонаря. Толпа загудела — кто-то свистел, кто-то выкрикивал проклятия, но Эскудо, восседавший в своем кресле, вдруг подался вперед, вынимая сигару изо рта. Его маленькие глазки блеснули интересом.

Я поймал взгляд Камилы, притянул ее к себе за талию, чувствуя под ладонью тонкий шелк и жар ее тела. Крутанул ее в одну сторону, в другую. А потом…

— Танцуем на расстоянии!

Почему бы не выдать им твиста? Основные движения знает любой, кто смотрел Криминальное чтиво Тарантино. А я этот фильм видел полудюжину раз!