Любовь как время Рождества

Глава 30

Лорен

— Ты хочешь что-то испечь со мной? — Он смотрит на меня, как будто я сказала ему, что у кошек две головы.

— Спекулос, — повторяю я, хотя это звучит скорее как вопрос. — Не уверена, что правильно произношу, — признаюсь я, роясь в одном из ящиков. Пытаюсь освободить место для керамического горшка, который привезла из своей квартиры в Лос-Анджелесе.

В поисках подходящего места я натыкаюсь на формы для печенья, купленные три года назад на рождественском рынке в Германии. Они сразу привлекли мое внимание, и я просто не смогла пройти мимо.

По сути, это деревянный брусок с детальной резьбой: рождественская елка, подарки под ней, игрушки на ветвях, маленькая звездочка на верхушке — все как положено. Предполагается, что печенье будет отображать каждую мелочь. Честно говоря, сомневаюсь, что это сработает, но я обожаю необычное печенье, так что должна хотя бы попробовать.

Возможно, было бы практичнее начать с имбирных пряников, которые нам понадобятся для рождественского рынка. Но у меня нет ни меда, ни других нужных ингредиентов, да и формочек тоже нет. Наверное, кривые сердечки имеют свой шарм, но я предпочитаю красивые и одинаковые.

— Ладно, подожди, — он нахмуривает брови, образуя между ними очаровательную морщинку, поднимает деревянный блок и поворачивает его в руках. — Я никогда раньше не видел такой формы для печенья. Я даже не знаю, как с ней работать.

— Вот почему мы с тобой посмотрим учебное видео, — заявляю я, стоя рядом с ним, наши руки соприкасаются, я вытаскиваю телефон из кармана и ищу видео.

— Хорошо, хорошо, подожди, — говорит он через минуту и протягивает руку, чтобы остановить видео. — Она сказала, что тесто нужно охладить. Давай сначала сделаем это и положим в холодильник, а потом посмотрим остальное.

— Я восхищаюсь твоей уверенностью в том, что у нас все получится, — указываю на форму на столе. — Ладно, давай сделаем это! — Я сую ему в руки свой телефон. — Скажи мне, что нам нужно, шеф-повар!

— Мука.

Я подхожу к шкафу, достаю контейнер с мукой и кухонные весы.

— Вот, пожалуйста, — я ставлю их перед ним. — Что дальше?

— Масло, — говорит он. Я подхожу к холодильнику и, прежде чем открыть его, оглядываюсь на него через плечо.

— Яйца тоже?

Он кивает. Я достаю и то, и другое и подношу ему. К тому времени, как я ставлю их на стол, он уже взвешивает муку.

— Сахар, — продолжает он рассеянно, слегка похлопывая контейнер, из которого в миску падает лишь небольшое количество муки. — А еще нам понадобится несколько специй. Корица, мускатный орех и гвоздика.

— Сейчас, — говорю я певучим голосом и беру их.

Когда я поворачиваюсь, я вижу, как он сосредоточенно, с нахмуренными бровями, нарезает кусочки масла в миску. По какой-то причине это самое привлекательное, что я видела, как он делал за весь день.

— Хочешь замесить? — спрашивает он, указывая на миску, не подозревая, как сильно я хочу на него наброситься.

Я моргаю, хлопая ресницами.

— Знаешь... — заикаюсь я, сжав руки и поджав губы. — Я могу разбить яйцо, но замешивание оставлю профессионалу.

— Профессионалу? — Он закатывает глаза, смеется и посыпает тесто хорошей порцией корицы. — Ты говоришь так, как будто я замешиваю все тесто вручную и у меня нет двух огромных машин на кухне, которые делают это за меня.

— У меня есть KitchenAid⁸, — уверенно говорю я. Затем я сгорбилась. — В одной из десяти еще нераспакованных коробок наверху. Если ты предпочитаешь ее поискать...

— Я замешу, — он отмеряет немного порошка гвоздики, затем добавляет щепотку мускатного ореха. — Всегда заставляет меня работать, — бормочет он под нос, надувая губы, когда проходит мимо меня, чтобы помыть руки. — Ей нужны только мои навыки.

— Эй, — говорю я мягко и тяну его за рубашку, пока его глаза не встречаются с моими. — Я также хочу тебя, потому что ты сексуален, — подмигиваю ему. Он закатывает глаза, делая вид, что раздражен, но я вижу, как его щеки слегка краснеют.

Я сжимаю губы в дудочку, чтобы поцеловать его. Он наклоняется и отвечает на поцелуй, а затем возвращается к миске, пытаясь сдержать улыбку, и опускает в нее руку.

— Что за... Калеб! Святые бицепсы!

Я опираюсь на столешницу, положив на нее локти и подперев подбородок руками, и наблюдаю, как он замешивает тесто. Он не прилагает к этому особых усилий, но тем не менее его бицепсы напрягаются, и я высовываю язык, чтобы облизать губы.

— Это как личное пип-шоу. Да, давай, замешивай тесто, — может быть, я действительно понимаю привлекательность контента о выпечке.

— Я чувствую себя оскорбленным, — шутит он, поворачивая миску в руке, а другой рукой замешивая тесто.

— И эти плечи, — дразню я, и его уши краснеют, а я начинаю хихикать. — Не смущайся. Он бросает на меня резкий взгляд через плечо, а на его щеках появляется легкий румянец.

Он быстро меняет тему, протягивая мне маленький кусочек теста.

— Понятия не имею, какой у него должен быть вкус. Тебе придется стать дегустатором.

— Я готова взять на себя эту тяжелую ношу, — говорю я, наклоняюсь, обхватываю его палец губами и забираю тесто языком.

— Ммм… — Я издаю счастливый вздох, когда на языке ощущается вкус корицы, масла, мускатного ореха и гвоздики. Я открываю глаза и встречаюсь с его горячим взглядом.

— Думаю, нужно добавить еще немного корицы, — говорю я, постукивая по губам.

Он сам пробует маленький кусочек, кивает, а затем добавляет еще, еще раз хорошо вымешивая тесто.

— Так? — Он протягивает мне еще один кусочек, и я, наклонившись, беру его из его пальцев губами.

— Да, идеально.

— Хорошо, — он подталкивает миску ко мне. — Поставь ее в холодильник, а мы подумаем, как использовать эту деревянную форму для печенья.

Он снова моет руки, пока я заворачиваю тесто в пищевую пленку и кладу его в холодильник. Когда я возвращаюсь к кухонному острову, он остается позади меня, его грудь поднимается с каждым вздохом у меня за спиной, пока он смотрит видео через мое плечо. Его руки прижимают меня к кухонному острову, его дыхание щекочет мою шею.

— Ладно. Понятно, что нужно положить тесто туда, — бормочет он, и у меня перехватывает дыхание. Блядь. Я совсем не обращала внимания на видео, я слишком отвлечена его присутствием. — Но как, блядь, мы будем отрезать остальное тесто и доставать его?

— Думаю, нам понадобится много муки, — бормочу я, чувствуя, как он кивает за моей спиной.

— Может, с помощью какой-нибудь веревки?

— Хорошо, — думаю вслух и киваю. — Я беру на себя ящики с левой стороны, а ты — с правой. Первый, кто найдет что-то подходящее, получит поцелуй и триумф.

Он смеется и открывает случайные ящики со своей стороны. Я вздыхаю, уже скучая по его теплу у меня за спиной.

Теперь посмотрим, есть ли у меня что-нибудь, что пригодится для этого.

Но в моих ящиках ничего нет. Только столовые приборы, куча случайных формочек для печенья и форм для тортов, которые я купила по прихоти, но которые мне никогда не были нужны. И несколько милых прихваток, которые не особо эффективны, но я не смогла их выбросить.

— Нашел кое-что.

Я резко поворачиваюсь. Что, черт возьми, он мог найти?

— О, вау. Конечно, я сказала искать, но ни за что бы не подумала, что ты действительно что-то найдешь, — говорю я с восхищением, когда он поднимает кухонную бечевку.

— Посмотри ка, у тебя есть полезные вещи. — Уголок его рта поднимается. — Хорошо, у нас есть план. Тесто нужно охлаждать еще час, а потом мы сможем начать. — Он кладет шпагат и медленно идет ко мне, кладя руки мне на бедра, остановившись достаточно близко, чтобы я могла почувствовать дубовый аромат его шампуня.

— Чем пока займемся?

— У меня есть идея, — я кусаю губу, но это ничуть не помогает сдержать широкую улыбку, которая тянет уголки моего рта.

— О нет, — говорит Калеб с улыбкой. — Я знаю этот взгляд.

— Ты и я, Калеб, — говорю я, едва слышным голосом, скользя руками по его рукам и переплетая пальцы на его шее. — Мы сделаем Рождество чертовски романтичным. Ты не сможешь сбежать.

— О Боже, — прячет он лицо в ладонях.

— Видишь? Ты поставил рождественскую елку и не превратился в пепел! — гордо заявляю я, расплываясь в улыбке. — Может, еще есть надежда сделать из тебя любителя Рождества.

— Это так неправильно, — бормочет он, глядя на все еще голую искусственную елку со смесью благоговения и отвращения. — Я имею в виду, серьезно? Пластик?

— Говорит человек, у которого не было рождественской елки уже сколько лет? — Я приподнимаю бровь, бросая на него косой взгляд. Боже, я не могу дождаться, когда начну украшать!

— Пятнадцать, — ворчит он, скрестив руки на груди. — Но по крайней мере, когда у меня была елка, она всегда была настоящей.

— О, конечно, — я указываю на окно. Снова идет снег, хотя и не так густо, как вчера. — Если хочешь, пойди и принеси мне настоящую.

— У тебя есть топор? — спрашивает он, прищуриваясь, словно всерьез обдумывает мое предложение.

Я хмурюсь и наклоняю голову.

— Зачем мне топор?

— Во-первых, потому что у тебя есть камин, — медленно произносит он, указывая на него. — А во-вторых, если ты хочешь настоящую елку, то придется срубить ее самому. А это традиционно делается с помощью топора.

— Самое классное жизни в XXI веке — это то, что я могу заказать дрова онлайн. И в процессе, я могу выбрать поленья или чтобы их порубили под размер камина, — медленно объясняю я ему, произнося каждое слово так, как объясняешь ребенку. Затем я улыбаюсь. — Или я могу сыграть роль девушки в беде и попросить Кирана срубить ее для меня.

— Не уверен, что это разумно. — Он прищуривает глаза, несомненно представляя, как Киран промахивается по бревну и случайно рубит себе кости. — Он похож на того типа парня, который может отправить топор в полет.

— Только если он этого хочет, — я пожимаю плечами. — Но ты удивишься. Видео с рубкой дров — его самые популярные видео в TikTok. Если подумать, я на самом деле делаю ему одолжение, когда прошу его порубить дрова для меня.

— Честно? Я даже не хочу знать, почему он публикует видео о рубке дров, — он качает головой. — Давай, приготовим твои странные печенья.

— Ура, — говорю я, прыгая в сторону кухни.

Дженна и Тейтей заняты изучением нового предмета в гостиной. Я слышу, как шуршат пластиковые ветки, когда достаю тесто из холодильника.

— О боже, оно твердое как камень, — стучу я по нему.

— Дай сюда, я сам, — говорит Калеб, посыпая мукой мой стол. — У тебя есть скалка?

— Да, — говорю я, осторожно открывая несколько ящиков, пока не нахожу ее. — Ага! Вот она, — и передаю ее ему.

— Я быстро его замешу, прежде чем мы будем его раскатывать, — говорит он и делает именно это с четвертью теста. Как только оно становится более податливым, я передаю ему форму.

Он посыпает ее большим количеством муки, затем постукивает и поворачивает форму, пока мука не заполнит все мелкие углубления.

— Хорошо, я сейчас вдавлю тесто, — объясняет он, кивая в сторону веревки. — Я буду держать ее на месте, пока ты разрежешь тесто, положив веревку на деревянный брусок и протащив ее через тесто.

— Да, шеф, — я отдаю честь, за что получаю в ответ улыбку и покачивание головой, и отрезаю кусок веревки.

Первая попытка оказалась провальной. Я не могу хорошо ухватить веревку, не пережимая кровообращение хотя бы в одном из пальцев, поэтому мы переходим ко второй попытке. Я держу руку плоско на тесте и удерживаю форму на месте, а он тянет веревку через тесто. И нам почти удается. Но потом я теряю хватку на форме, и она чуть ли не вылетает со столешницы.

— Хорошо, — он вытирает лоб тыльной стороной ладони. — Почти. Мы почти справились.

На этот раз он помогает мне удержать форму, прижимая большие пальцы к бокам.

— Что за...? — Его взгляд внезапно опускается на его икру. — Почему ты лезешь мне на ногу?

— Дженна, — ругаю я ее, зная, что с этой кошкой это бесполезно. Она очаровательная маленькая лазалка по людям. И, похоже, сейчас она пытается взобраться на гору, которой является Калеб.

— Честно говоря, я не могу ее винить, — добавляю я. На его щеках появляется очаровательный румянец. — Просто игнорируй ее, — он еще раз смотрит на нее, прежде чем продолжить осторожно тянуть нить через тесто.

— Да! — Я улыбаюсь, когда он продевает веревку и я могу снять верхнюю часть теста.

— Не радуйся раньше времени, — бормочет он, откладывая нитку в сторону. — Переверни форму. Интересно, получится ли.

Сначала она не сдвигается ни на сантиметр. Затем я осторожно стучу узкой стороной по столешнице и наблюдаю, как верхняя часть печенья выпадает из формы.

— Ну, вроде бы сработало, — бормочу я и повторяю это снова.

Медленно, но верно и с большим терпением будущее печенье выпадает из формы. Наконец, оно приземляется на стол, и мои глаза расширяются.

— О боже, как красиво, — я смотрю на него с восхищением. Оно такое же детализированное, как и форма, каждая бусинка, каждая складка звезды на верхушке четко видна благодаря муке.

— Положи его на противень, — инструктирует Калеб. — Уверен, что будет очень сложно вытащить его, когда масло растает, так что давай побыстрее.

— Хорошо, шеф!

Я поднимаю на него глаза и вижу, что Дженна теперь сидит у него на плече.

— О боже, как мило! — Я хихикаю и поднимаю руку, чтобы погладить ее по лбу пальцем. — Как она не падает?

— Наверное, благодаря своим когтям, вцепившимся в мою рубашку и кожу, — говорит он, подергивая уголком рта. — Пойдем, давай сделаем это.