Любовь как время Рождества

Глава 1

Лорен

— Держи, — грубо говорит Калеб и ставит передо мной кружку, до краев наполненную вкусным горячим латте маккиато.

Я расплываюсь в широкой улыбке, глядя на его привычно хмурое лицо.

— Спасибо, — отвечаю я медовым голосом, беру печенье, которое он положил на блюдце, и кладу его в рот. Затем беру свою сумку.

Он сужает глаза и скрещивает руки на груди.

— Я же говорил тебе не приносить сюда эту дрянь с тыквенным сиропом, — отчитывает он меня, но это лишь усиливает мою улыбку. Такой тон мог бы подействовать на меня в первые два часа нашего знакомства. Но теперь, когда я уже почти три месяца живу в этом маленьком городке под названием Уэйворд Холлоу, похожем на открытку Hallmark, я стала невосприимчива к его плохому настроению.

Нет, я бы даже сказала, что теперь я воспринимаю это как вызов. Глубоко внутри этого ворчливого владельца кафе, с его голубыми глазами и шоколадно-каштановыми волосами, обрамленными милыми локонами, которые обычно скрываются под кепкой, надетой задом наперед, скрывается добрый парень.

Я знаю это. И я полна решимости его раскрыть, используя свое природное очарование и отточенное мастерство доводить людей до белого каления.

— Вот почему я не принесла сироп с пряностями и тыквой, — говорю я, обхватив пальцами холодный стакан. Я вытаскиваю его, ставлю на стол огромную бутылку и бросаю ему победную улыбку. Что я могу сказать? У них была только бутылка объемом 1,5 литра. — Я принесла сироп с имбирем.

В его узких глазах вспыхивает убийственный блеск, а лицо становится таким красным, что я боюсь, он сейчас взорвется. Это выглядит комично, как будто он персонаж из старого эпизода «Том и Джерри».

— О Боже, Лорен, я люблю тебя! — Моя лучшая подруга Ник разражается смехом по другую сторону стола, а Киран, новый друг нашей маленькой компании, впечатленно свистит.

— Не могу в это поверить. — бормочет Калеб, проводя ладонью по лицу и закрывая глаза, чтобы сохранить самообладание.

— Ты странно зацикливаешься на том, как люди пьют кофе. Думаю, тебе нужно научиться не лезть не в свое дело, — шутливо ругаю я его, стараясь придать своему голосу как можно больше драматизма. Как бывшей актрисе мне это дается легко. Не говоря ни слова, он поворачивается и уходит в переднюю часть своего кафе.

— На данный момент ты держишь на плаву его кафе в одиночку — или, скорее, своим кошельком, — с улыбкой замечает Генри, парень Ник. Он — ветеринар из нашего города, который покорил сердце Ник своими топазовыми глазами всего через несколько недель после нашего переезда сюда. Его песочные волосы зачесаны назад, слегка взъерошенные, как будто Ник провела по ним пальцами. Он одет в темно-красный свитер, и одна из его рук лежит на спинке ее стула. — Уверена, это единственная причина, по которой он еще не выгнал тебя насовсем.

— Наверное, все дело в моем неотразимом обаянии, — подмигиваю я, открывая бутылку и щедро наливая сироп в свой латте маккиато. — И вообще, я бы не стала так заморачиваться, если бы у него было несколько основных сиропов, — добавляю я, помешивая кофе, — ну, знаешь, ваниль или лесной орех. Но раз уж я сама должна все приносить, то почему бы не добавить немного волшебства?

— Именно за это я тебя и люблю, — говорит Ник с мечтательным блеском в глазах, протягивая руки к бутылке.

— Как его лучший клиент, может, мне стоит вмешаться и заставить его добавитьв меню что-то поинтереснее. Или хотя бы украсить кафе к Рождеству, — я закручиваю крышку и толкаю бутылку Ник. — Держи. Переходи на темную сторону. — Улыбка Ник становится еще шире. Я делаю большой глоток кофе и выдыхаю глубокий, счастливый вздох. — Да, это идеально.

— Но разве не рано для имбирных пряников? Еще даже День Благодарения не прошел, — удивляется Киран, его идеально очерченные черные брови с удивлением поднимаются к столь же идеальной линии роста волос. Вместо ответа я прищуриваюсь, пока его рост в шесть футов три дюйма² не сжимается под моим взглядом. — Ладно, ладно, я понял. Никогда не рано для рождественского настроения.

Боже, Киран — просто золото. Его внешность обманчива. Татуировки, покрывающие его тело до самой шеи и даже пальцев, черная кожаная куртка и украшения с черепами — все это создает впечатление самого плохого парня в Уэйворд-Холлоу. Но на самом деле он, наверное, самый милый парень в городе.

— Вообще-то, он прав, — замечает Ник, и я поворачиваюсь к ней. Только она отвечает мне забавным блеском в глазах и скрещивает руки на груди.

— Ладно, во-первых, я не думаю, что дух Рождества когда-нибудь уходит, — заявляю я, тыча в нее пальцем, полностью осознавая, что выгляжу глупо. Но мне все равно. Для чего еще нужны друзья? — Он всегда здесь, — добавляю я с чрезмерно эмоциональным дрожанием в голосе и кладу руку прямо над сердцем.

— И во-вторых, если ты собираешься осуждать меня за то, что я достала имбирный сироп еще до Дня благодарения..., — продолжаю я уже нормальным тоном и тянусь за бутылкой. — Тогда купи себе свой собственный.

— Беру свои слова обратно! Беру обратно! — быстро говорит Ник, хватая бутылку и прижимая ее к груди.

— Я так и думала.

Она надувает губы, открывает бутылку и наливает щедрую порцию сиропа в свой кофе.

Переезд сюда с Ник — лучшее решение в моей жизни. Когда Ник оказалась на дне, я предложила ей начать все с чистого лица. Она только что застала своего жениха в постели со своей сестрой, сразу после того, как бросила актерскую карьеру, чтобы сосредоточиться на свадьбе и создании семьи. А я? Сочетание сумасшедшего графика работы и славы стало удушающим, и я поняла, что потеряла себя.

Я не просто перестала быть счастливой. Я забыла, каково это — чувствовать радость.

Я всегда стремилась к чему-то лучшему, к чему-то большему, не позволяя себе насладиться своими достижениями. Все из-за страха разочаровать свою семью и желания, чтобы они меня заметили. Безрезультатно.

Поэтому, прежде чем мое тело решило сдаться, я решила, что пора остановиться.

Где-то между второй банкой мороженого с арахисовым маслом и четвертым коктейлем после того, как Ник рассталась со своим женихом и отреклась от своей семьи, я нашла объявление о самых очаровательных виллах на берегу озера. Мы влюбились с первого взгляда. Последовало несколько недель бумажной волокиты и сборов. И вот мы здесь.

Уэйворд Холлоу. Очаровательный маленький городок, уютно устроившийся между горами, озером и гектарами леса, который осенью окрашивается в самые потрясающие цвета.

Оказалось, что этот городок был именно тем, что нам нужно. Через неделю после переезда мы обе поняли, что идеально вписываемся в эту атмосферу. Ник влюбилась в Генри, хотя я на 85 % уверена, что к тому моменту он уже был без ума от нее.

А я вновь влюбилась... в жизнь.

В медленные утра, когда не нужно бояться попасть на первые полосы таблоида или постоянно искать одобрения. В общение с людьми и выполнение дел самостоятельно, вместо того чтобы пойти по пути наименьшего сопротивления и нанять кого-нибудь. В то, что я чаще бываю вдали от своего телефона и занимаюсь чем-то полезным.

Уэйворд Холлоу и его жители приняли нас с распростертыми объятиями. Никто ничего от нас не ждал. С тех пор, как мы здесь, мы видим только улыбки и тепло.

Наверное, так и бывает, когда изгои из разных семей собираются вместе.

Ник, преданная самыми близкими людьми. Сейчас она сидит напротив меня, ее волнистые золотистые волосы собраны в свободный хвост. На ее лице сияет счастье, она прислонилась к своему парню, просто излучая любовь и удовлетворение. И кто может ее винить? Я бы тоже сияла, если бы у меня был такой красавец-парень. Он добрый и привлекательнее, чем чертов Ральф Лорен, с его зачесанными назад песочными волосами и острой линией подбородка.

А еще есть я, черная овечка в семье, полной генеральных директоров, адвокатов и менеджеров хедж-фондов. Семья, слепо верящая в патриархат. Я всегда была чужой. Той, кто хотел сделать себе имя, а не найти смысл жизни в браке. Но неважно, какие награды я выигрываю, какую похвалу получаю за свою работу на экране и за его пределами, для моей матери я всегда буду неудачницей.

А еще есть Киран. Он наш с Ник сосед, его вилла расположена недалеко от моей, на берегу идиллического озера. Он не в восторге от того, что мы знаем о его карьере, но алгоритм его выдал: Киран создает соблазнительные фотографии для интернета, проще говоря, он контент-креатор. За несколько месяцев знакомства я узнала, что его родители не одобряют его выбор карьеры.

А еще есть Калеб — сварливый владелец городского кафе, которого я, кажется, никогда не видела без головного угрюмого выражения лица. Несколько дней назад он сменил кепку, которую носил задом наперед на обычную шапку, и я едва его узнала.

Никто, похоже, не знает его истории, и я не исключение. Но любопытство — моя вторая натура, поэтому, конечно же, я поинтересовалась у окружающих.

Похоже, единственный человек в этом милом кафе с открытыми кирпичными стенами, деревянной мебелью и черными металлическими акцентами, у которого хорошие отношения с родителями, — это Генри.

— Как продвигаются дела с библиотекой? — Киран незаметно тянется за сиропом, игнорируя мой испепеляющий взгляд.

Лицемеры, все до единого.

— Один шаг вперед, два шага назад, — говорю я ему, досадливо качая головой. — Книжные стеллажи объявили мне войну, и хоть стыдно признавать, но они побеждают.

— В каком смысле? — Ник непонимающе моргает. — Они проникли в твою спальню?

— Стреляют в тебя гвоздями? — добавляет Киран, и оба хихикают, а я сижу, надув губы. Дженсен, собака Генри, подходит ко мне и кладет голову мне на бедро.

— Хоть кто-то здесь относится ко мне серьезно, — говорю я ласково и глажу его по голове.

— Хочешь, я тебе помогу? — предлагает Киран, но я отрицательно качаю головой.

— Пожалуйста, не надо. Ты сам говорил, что вероятность попадания молнии в твой дом выше, чем вероятность того, что ты успешно соберешь мебель. — Я глубоко вздыхаю.

— Возможно, — признает он с усмешкой. — Но это было бы очень весело.

— Я уже повеселилась, — замечаю я. — На самом деле, я веселилась дольше и с гораздо меньшим успехом, чем обещали все эти каналы по ремонту своими руками. Теперь я просто хочу собранную мебель. — Снова делаю глубокий вздох. — Я что-нибудь придумаю. Должно быть, где-то в Интернете есть учебник, который я еще не нашла, и он решит все мои проблемы. — Я поочередно смотрю на всех сидящих за столом, игнорируя скептицизм, написанный на их лицах. — Запомните мои слова. К Рождеству стеллажи будут стоять.

— Поверю, когда увижу, — говорит Киран, и, не давая ему продолжить, я выхватываю сироп из его рук и кладу бутылку обратно в сумку.

— Эй!

— Избегайте неверующих, — шепчу я, глядя ему в глаза, и ставлю сумку на пол.