Маленькая хозяйка большого дракона

11. Пещера с удобствами

Скажи глупой бабе «не делай» — и она тут же прыгнет вниз со скалы.

Надо было сказать ей: «быстро беги, вон дорога к свободе, скорее!» Быть может, и был тогда шанс посидеть тут спокойно.

Как же он был зол, просто невероятно. Еще ни одна баба, в смысле девка, то есть, особь женского пола не вызвала у него столь противоречивых эмоций. Даже сестренка его так никогда не бесила. И в то же время Дашку было почему-то жалко ужасно. А еще она его восхищала — до чего ж она смелая и отважная, эта Мышка! Дракон преспокойно при ней одевался. Точнее, натягивал странного вида штаны. Не спеша, смачно чертыхаясь попутно.

Развернулся, прищурившись, строго на нее посмотрел.

— Даша, скажи мне, ты дура? Как на духу, чтобы не было после сюрпризов. Признавайся, я все пойму. Твоя голова где болталась, когда твое тело никчемное туда толкала? Глазки вообще отказали — не видели вертикальной скалы?

От возмущения она даже попыталась на ноги подскочить и тут же бессильно упала. Лодыжка опухла, ребра жутко саднило.

— Гад, белобрысый уродец! Отнеси меня быстро домой, а не то!..

Он широко улыбнулся во все свои белые зубы. Дракон издевается!

— А не то… что? Рассказывай, я послушаю. Прям вот все и сразу, чтоб я испугался наверняка.

Что было сказать? Испугать змея веником? Или поленом? О да, он сразу все бросит и начнет ее слушаться, как только полено увидит, конечно.

Молча засопела носом и отвернулась. Он тяжело вздохнул. Эту маленькую вредину нужно было нормально осмотреть, обязательно — промыть все ссадины и царапины, накормить, успокоить и спать уложить.

В детстве ему страшно нравилось ухаживать за всякими ранеными зверушками, что сестра притаскивала из их дальних походов. Ему даже хотелось думать, что в этом он похож на их мать, Маргариту Оркину, ведущего военного хирурга. Ей дракон всегда очень гордился.

Без сомнения, целительские таланты мамы унаследовал именно он. Хотя в медицину его пока совершенно не тянуло. Тем не менее Гвидон уверенно отличал аспирин от анальгина и клистир от эндоскопа. И вполне был способен осмотреть Дашку на предмет ее травм. Только как? Она же сопротивление окажет. Можно, конечно, дать ей по голове чем-нибудь в меру тяжелым, правда, ему же потом придется лечить сотрясение мозга. Хотя было бы там чему трястись, в этой хорошенькой женской головке!

Тяжко вздохнул.

— Даш, а Даш… очень больно?

В ответ она лишь громко всхлипнула.

Ясно. Чертова героиня, придется действовать насильно. Взять себя в руки, еще бы уши чем-нибудь залепить. Хотя… он вспомнил, как лечил лапу рысенку. Ух, и свирепый был зверь, пока матушка не показала, как можно его уговаривать. Нужно и с Дашкой проделать нечто подобное. Не хищная кошка, конечно, когтей, к счастью, нет, но криклива зато…

— Слушай. Я как бы немножечко лекарь. Ногу обратно пришить не смогу, но помочь тебе сумею.

— Зачем ты собрался мне ногу отрезать? — девушка отползла от дракона на парочку метров.

Уф! Придется с ней без метафор и сарказма. Аборигенка… Его персональная Пятница.

— В смысле, я сложного сделать ничего не могу. Не выучился пока еще. Но с твоими ушибами — справлюсь.

Старался говорить уверенно и очень внушительно. Даже голос понизил, ему так казалось значительно мужественнее. Последнее слово почти прорычал, отчего его «пациентка» окончательно испугалась. Что с ней делать? Мысленно достучаться до ее сознания сквозь стену боли и обиды у него пока не получалось.

В глубине этой пещеры был очень полезный секрет: горячий источник. Гвидон обнаружил его еще в свой предпоследний прилет. По всему выходило, что эта пещера была то ли базой разбойников, то ли чьим-то тайным пристанищем.

Как только Лефлог-младший обрел в этом мире свои прекрасные крылья, его (как и всех молодых и волшебных драконов) потянуло на приключения. И в первый же свой полет он почувствовал… да! Зов сокровища. Каждый дракон это знает: только их племени доступен такой бесценный талант.

Крылатые змеи слышали песню золота, словно музыку, не слышимую для простых смертных. Они просто чувствовали местонахождение всех кладов во всех им доступных мирах. Именно потому драконы никогда и ни в чем не нуждались. Просто взлети, прислушайся и возьми.

Летел тогда Гвидон долго, с непривычки устал невозможно, чертыхался, мысленно жаловался маме на жизнь, но музыка клада звала так заманчиво!

Он в тот день долетел сюда еле живой. Почти так же, как и сегодня, с этой своей невозможной добычей. Спал больше часа, будучи не в силах даже хвостом шевелить. Но награда вполне того стоила. Золота — целый сундук, отличное оружие, одежда мужская и женская. Соль, какие-то крупы и травы, вполне себе чистые и целые (мыши сюда не добрались), большой котел, даже кое-какая посуда.

И конечно же — целых два источника чистой воды! Тот, что справа от входа — холодный, вода в нем была с легким привкусом трав и железа и имела какое-то странное действие: очень бодрила, снимала усталость.

И второй — в глубине, у самой стены. Легкий сквозняк из провалов в потолке сразу утягивал пар, так, что его совсем не было видно от входа в пещеру. Горячий! Большая природная ванна, с вырубленными к ней ступенями и уступами. Он в ней весь поместился, хоть и с огромным трудом. Получил невероятное удовольствие: урчал, мурлыкал, похрюкивал, тщетно пытаясь тереть свое брюхо короткими лапками.

Если бы не эта заноза с ошейником — так тут тогда и остался бы. Тем более, что следы всех людей, когда-то здесь бывших, давно уже остыли. Последний человек тут бывал лет этак двадцать назад. Драконье чутье не обманывало.

Еда, вода и золото. Что еще нужно для счастья дракону? Увы, не было самого важного: личной свободы. Ну, и в качестве бонуса — дерзкой девицы в придачу.

А теперь вот она — капризничающая, сильно ушибленная, голодная — наверняка. Стоило сто раз подумать: ну и зачем ему это счастье? Посмотрел на нее. Жалко ведь птичку. Она ведь и впрямь не просила ее спасать и его отпустила на волю. Как там отец говорил? «Мы в ответе за тех, кого приручили!» Нет, это точно не он. А! «У всех разумных существ во всех мирах главное желание — быть любимыми. Только многие его очень удачно скрывают». Точно! Она — очень даже желает, но тщательно это скрывает. Ну что ж теперь с нею делать, будем приручать.

— Даш… Ну послушай. Ты так много и часто при мне говорила, что замуж не хочешь, вот я и услышал. И что нам с тобой делать теперь?

— Просто обратно вернуть?

— Не пойдет, дорогая невестушка. Мало того, что ты вид имеешь теперь… прямо скажем — не очень товарный. К тому же твои соседи во главе с теткой, поди, нас уже ищут, встречать меня будут уже с распростертыми… копьями, ножиками и ухватами… и что там у них еще есть? Мне не нравится. Да и тебе, если честно, я не очень и верю. Не забыла еще, как ошейник обратно надела? Я вот помню. Еще варианты?

Она промолчала, мучительно думая. Возразить было нечего. Предложить — тоже нечего было.

— Мне… — она снова громко всхлипнула. — У тебя тут уборная есть?

Вот это удар. Как-то он не подумал, однако. Ему как бы просто — встал на крыло и метнулся в лесок, что в ста метрах отвесной скалы строго вниз. А ей как? Ежики донные, голотурии драные и протухший трубач!

Хотя… нечто подобное он видел в глубине этой пещеры. Не могло тут не быть ничего, судя по виду очага и по качеству обустроенного ложа — люди живали тут если не годы, то точно — неделями.

Молча встал, призвал простеньким заклинанием ночное зрение зверя и пошел в глубь пещеры. Отличная штука, надо было раньше тут все рассмотреть. В стене были вбиты факелы, странного вида, но сухие и крепкие. Один над купальней, еще два — в месте, где пол пещеры уходил резко вниз.

Две крутые ступени вели к небольшому постаменту из камня с отверстием посредине. Где-то там, в глубине, шумел поток воды — видимо, сток от обоих источников. Просто прекрасно: унитазик со сливом. Рядом стопка нарезанного тряпья. Разбойники знали толк в качестве жизни.

По дороге обратно поджег каждый факел, вызывая импульсы пламени прямо на пальцах и испытывая от того, что снова владеет стихией, просто щенячий восторг, малопонятный простым человекам.

— Пойдем, Дашка-Мышка-норушка, там есть всё.

Что оставалось? Дашка всхлипнула снова (да что у нее там такое, нос, что ли, сломала?), робко сделала попытку шагнуть, и… если бы не поймал — точно снова свалилась бы, сердешная. Молча подхватил ее на руки. Рыпнулась было, что-то там прошипела про лапы.

— Я могу стать драконом и таскать тебя прямо в зубах. Хочешь? Слюни драконьи, порву еще что-нибудь ненароком. Да?

— Не надо! — ответила вдруг очень громко и недовольно, прямо ему в ухо.

От неожиданности Гвидон оступился, падая, сделал попытку не выпустить ее из рук, кувыркнулся вместе с ношей на пол пещеры, и… они оба сползли прямо в бассейн с горячей водой. Мачо, че там, красавчик, повелитель сердец, только неуклюжий немножко.

Они стояли в клубах пара, мокрые, вокруг Дашки пузырем всплывала ее юбка.

— Ты! — взвизгнула девка. — Мозгу, как у вареного зайца!

— Тебе захотелось самой пробежаться? А сейчас сама вылезешь? Я, между прочим, тебя предупреждал: не пытайся сбежать. И что? Теперь ты на одной ноге, вся изодранная, зато спеси — как будто она королева! Рот свой закрой, я устал тебя слушать!

Это было, наверное… очень невежливо. Папа Ладон был бы в шоке. Но весь клан рода Оркиных в душе Гвидона ему аплодировал стоя.

Дара было собралась ответить. Но, взглянув ему прямо в глаза, передумала. Они вдруг перестали быть голубыми. В них плескалось настоящее пламя, разрезанное вертикальной щелью драконьих зрачков. Хорошо, если ей показалось, и это — лишь отражение пламени факелов. Но лучше не проверять. А то пых — и нет больше Дары. Кучка пепла. Кто его знает, что в этой белобрысой и длинноносой башке творится.

Так и стояли напротив друг друга: красные, злые и мокрые по уши.

Дракон снова тяжко вздохнул, мысленно считая до ста. Шагнул к девушке, подхватив ее на руки. Выползли на пол пещеры. Точнее, он выполз и ее туда вытащил. Упали, стекая. Поднялся сперва на четвереньки, потом встал, являя снова ее взгляду практически обнаженное юное тощее тело. Поднял снова Дашу на ноги и, сцепив зубы от злости, понес ее дальше, оставляя на полу за собой целые лужи.

Платье ее вместе с бельем и исподним превратились в одну мокрую тряпку. Дракон деликатно поднялся наверх, оставив ее у бездонного зева уборной, лишь процедив сквозь зубы:

— Не вздумай туда только свалиться. Доставать тебя даже и не подумаю.

Хорош ей достался спасатель: страшный, вредный, худой… умный, сильный, волшебный…

Так, стоп. Последняя мысль была лишней. Откуда вот только взялась?

А Гвидон вернулся в центральную пещеру, хмурясь. Весь его план пошел собаке под хвост почти сразу. Он-то был уверен: как только похитит несчастную девушку, да принесет ее в эту пещеру, да обратится в Гвидона-прекрасного, она сразу восхитится и бросится на шею. Придурок.

Мало того, что этот чертов ошейник порядком истощил Гвидона-человека, почти изуродовал, так и чертова девка подбросила лишних забот.

Он смотрел на свои руки и видел кости, обтянутые тонкой кожей. Хорошо еще зеркала не было, судя по выражению лица этой его «избранницы» — ничего симпатичного там бы ему не отразилось. Руки оторвать тому магу, кто это придумал. Его чуть было не уморили.

Мучительно хотелось есть, спать и… нет, ну, это потерпит. Хотя очень странно: эта крикливая черная муха опять возбуждала в нем самые что ни на есть грязные мысли. Откат после ошейника? Он рыкнул, переминаясь с ноги на ногу и поправляя ставшие вдруг тесными штаны. Нужно было срочно подумать о чем-то другом: для начала забрать хромоножку назад, снова слетать за дровами, огонь развести, зайцев еще наловить…

С этими мыслями юный дракон сел, прислонившись к холодной стене, и уснул, сил не было даже снять мокрые штаны. Просто — вырубился.