Маленькая хозяйка большого дракона

17. Жених и невеста

Каждое утро они просыпались все ближе и ближе. Их как будто тянуло мощным магнитом друг к другу. Притягивало, стаскивало с разных концов широкой постели, словно веревками.

Каждый вечер он рассказывал ей «сказки»: истории жизни своего мира, маленькие зарисовки из детства. Она забиралась к нему на колени, слушая жадно, как малый ребенок, аж приоткрыв рот. А дракон… мучительно в эти моменты мечтал, как снимет с нее наконец эту чертову мужскую одежду. Зачем только он сжег ее платье? Под юбку залезть куда проще. М-м-м-м… под юбку. Там были голые коленки, а панталонов, наверное, не было. Летом мало кто их носит. Р-р-р!

А сегодня они и вовсе проснулись в обнимку. И снилось им… ох, что им снилось! Общие сны — то еще испытание тела и духа.

Дракон зарычал, снимая с себя тушку Дары, поворачиваясь на живот и пытаясь отвлечься. Все, что они делали в эти дни, снова и снова сводилось к поцелуям. К нежным ласкам, прикосновениям и объятиям. Он так больше не мог, просто сходил с ума уже. Хоть Гвидон и дракон — но не железный же, не каменный!

— Ты чего тут рычишь? Что приснилось?

— Мышка-глупышка, нам пора улетать, — как всегда, решение проблемы его озарило совершенно внезапно. И почему он раньше не догадался? — Ты уже все вещи собрала?

— Как «улетать»? — ахнула Дарьяна. — Еще же два дня? Крылья ведь еще не зажили. Как мы долетим?

— Я не могу больше, Даш. Я мужчина, молодой и… я тебя очень хочу. Ты сейчас понимаешь, о чем я? Или мы летим и срочненько женимся, или я сдохну, поверь. Это больно.

Он сел на постели, запуская пятерню в растрепанные волосы, а девушка молча воззрилась на… некие вполне объективные доказательства его слов. Его состояние не заметить было очень сложно. Физически Гвидон одарен был — на зависть всему роду мужскому. А сейчас его человеческая сущность окрепла немного, слегка даже отъелась. Он уже не выглядел изможденным заморышем. Морок ошейника отступал, тело Гвидона медленно, но верно наливалось и силой, и молодостью. Что еще больше все усложняло.

Он ее хочет. Она и сама готова была целыми днями сидеть с ним в обнимку. И даже то, что в снах этих видела — не пугало, а было таким… м-м-м. Нет, так не гоже совсем! Срочно жениться? А и ладно.

— А коли не долетим? Коли не сдюжишь, родимый?

— Я колдовать умею вообще-то. Только не совсем уверен, что получится. Я же даже еще не курсант. Так, школу закончил. Одевайся пока, все, что нужно тебе — прихвати. Я буду думать и вспоминать. Покорми меня и не болтай лишнего. И Даш… Надень на блузку жилет. Я как на тебя погляжу — мысли все — пшик! Сама подумай, куда улетают. За что ты у меня такая красавица⁈

Дарьяна улыбнулась довольно и ускакала, оставив беднягу успокаиваться. Собралась она быстро. Сундук притащила с вещами, посуду. Шкурки забирать не стала — пусть тут досыхают. Молча покормила сосредоточенного жениха плотным завтраком, кофий сварила. Натушила зайчатины — впрок, как прилетят, чтоб мужик не был голодным.

Дракон в это время очень сосредоточенно чертил на полу углями из очага странное колдовство. Большие круги, очень красивые звезды, какие-то знаки. Сидел, думал, что-то опять исправлял. Брал новый уголь, опять рисовал. Так весь день и прошел. Уже на закате Гвидон резко встал, рассматривая свое «творение». Неужели получится?

Когда-то, ужасно давно, в прошлой жизни и прошлом его мире, веселая семерка совершила вполне успешную попытку заблудиться в лесах Забайкалья. Их с Элькой суровая крестная — Великая Венанди Каперис, нашедшая банду голодных, несчастных и вусмерть разругавшихся магов-подростков, очень жестко всех тогда наказала. Вместо каникул несчастные дети все лето осваивали азы порталистики. Зубрили формулы, символы и заклинания. К началу учебного года они уже худо-бедно умели перемещаться в знакомое место без выхода в Сумрак (запрещенного до полного совершеннолетия) и без помощи взрослых. Сил это все отнимало — немерено. Гарантии точного выхода в этом мире не было никакой. Но зато, не было и шанса свалиться без сил по дороге.

Ему казалось, что он смог, что у него получилось. Осталось сосредоточиться на желаемом и портал активировать. Это не будет стабильным каналом, такую сложную комбинацию дракон не потянет физически. Просто выход и вход… Дальше — по ситуации.

— Даш, ты готова? А, Мышка-бродяжка? Кстати, скажи мне: кто там у вас занимается заключением браков?

— С-староста. Записывает, — Дашка вдруг запищала, как самая настоящая мышь.

— Ясно. Тогда в Погорелках запишемся. Что еще надо? Я, ты, кошель денег и староста. Всё?

Только сейчас до нее начало доходить происходящее. Они что, и в самом деле сейчас улетят и поженятся? А как же… А Гриня? А все соседи — как же? Видимо, лицо ее стало таким жалким, что Гвидон, оглянувшись, поднялся с колен от портального круга, улыбнулся ободряюще, быстро ее притянул к себе, крепко обнял.

— Эй, Мышка-робелка. Я тебе еще пригожусь. Я богат, правда-правда. Умею колдовать, для вашего мира — я просто величайший маг, честно! Летаю, умею руками работать. У меня куча достоинств, малышка! Даш, ты зачем испугалась?

Она вдруг громко всхлипнула.

— А что люди скажу-у-ут?

— Я тебя умоляю, Мышка-плакушка. Мне хватит денег и силы заткнуть любой рот. Ты мне веришь? Дашенька, слушай еще раз: я богат! У меня есть много волшебного золота. А даже если бы не было — я всегда знаю, где лежит любой клад. Как все драконы. Но это — ужасная тайна. Золото, маленькая. Зо-ло-то. Хочешь такую штучку?

И он вынул из кармана штанов увесистую и крупную золотую монету. Не ущербную княжескую «фамку» размером чуть больше ногтя, а полновесный «король»! Она о таких только слышала. В ответ на такое Дарьяна готова была замуж хоть все десять раз, а за Гвидоном теперь — на край света. Глаза у нее загорелись, как будто бы лампочки.

Дракон усмехнулся. Вот так прост был рецепт их семейного счастья. В этот раз он возьмет с собой только часть всех сокровищ. Если получится фокус с порталом — забрать остальное будет несложно. Если же нет — долетит и на крыльях.

— Готова? Ничего не пугайся и ничему не удивляйся. Главное — не ори на ухо, ага. Или рот тебе все же закрыть?

Она молча покачала головой.

— Садись на сундук, невеста дракона. Держись только крепко.

Она едва успела присесть, ухватившись за кольца крышки, как этот змей подхватил ее вместе с их сундуком и шагнул в нарисованное на полу кольцо, вмиг засветившееся огненным кругом. Да не просто шагнул — он еще умудрился вцепиться ей в рот поцелуем!

Даша зажмурилась от невероятной смеси ужаса и сладкой истомы, не покидавшей ее уже который день рядом с Даней. Голова закружилась, вокруг все вертелось. О таком колдовстве даже в книгах не писывалось. Вспышка, и сознание ускользнуло, глубоко, далеко.

— Даня, ты жив⁈

Уже битые четверть часа рыдающая в голос Дарьяна трясла своего несостоявшегося мужа. Он лежал бездыханный, совершенно белый и холодный как лед. Это что же такое за проклятье над ней висит? С первой свадьбы ее умыкает дракон — ладно, случается. В сказках о таком писали и в песнях пели. Тем более, дракон оказался симпатичным, богатым и умным. А как целовался…

Ко второй и подойти не успели — и нате вам. Помер⁈

Вокруг темный лес, поздний вечер, они выпали тут, с сундуком и драконом. Что делать-то? Идти-то куда? Хорошо, похоронит дракона в лесу, сундук прикопает, а дальше? Да ее скоро волки съедят, как же так? Помирать она не собиралась!

— Слышь ты, дракон! — вся в слезах, она вскочила на ноги и пнула его со всей злости ногой. — Не смей помирать, слышишь! Я замуж хочу за тебя, и никто мне больше не нужен, слыхал? Только подохнуть попробуй, вот я тебя! Задушу, утоплю, у-у-у…

И он вдруг задышал, с трудом приоткрывая глаза.

— Ш-ш-ш! Опять ты дерешься, Мышка-кусачка? Не ори так. Я… сейчас. Скоро.

И снова закрыл свои глазки.

Ну уж нет! Никаких больше дохлых драконов она не позволит! Тем более — собственных женихов! Не на ту напали!

Стиснув зубы, маленькая фурия подняла Гвидона за плечи и стала трясти.

— Просыпайся обратно, хвостатый! Шта мне делать с тобой⁈ Еще раз тут умрешь — закопаю, и дело с концом!

Он вдруг схватил ее цепко за плечи, к себе притянул, лбом ко лбу прислонился. Поцеловал нежно в нос, взъерошил кудрявые волосы.

— Дурочка, ты испугалась?

Слезы полились водопадом. Дашка, подвывая, уткнулась ему в широкое драконье плечо, все еще очень худое, но такое… надежное, родное, самое лучшее.

— Живо-о-ой! Гад, змей проклятый, да как ты посмел помирать?

Ухмыльнулся в ответ совершенно по-мальчишески. Так бы и дала ему в нос.

— Даш, ну чего ты, Мышка-пугливка? Я же бессмертный! Просто силы не рассчитал и вырубился. Это бывает, чертов ошейник меня подкосил. Все, все, не плачь. Я конечно, воду люблю, но точно — не такую вот.

Он гладил ее тонкие плечи и думал о том, как это странно: маленькая и отважная девушка вдруг испугалась. За него, бессмертного, сильного и, вообще-то, дракона. Рыдает, как на похоронах. А приятно, как ни крути, что-то он не припомнит такого.

Она подняла на него лицо, только когда основательно вымочила рубашку. Шмыгнула носом.

— Дань, а где мы?

— Если я все правильно наколдовал, то это лесок у Малиновки. Сейчас дух переведем и пойдем потихоньку. У тебя нет ничего подкрепиться?

Она наконец улыбнулась. В сундуке стояла кастрюлька, ее лучшее приобретение. Медная, с крышкой-винтелкой, полная тушеной зайчатины с травами. Быстро подпрыгнула, вынула. Жаль, что холодное уже.

Очень уж ей нравилось смотреть, как он ест! Дракон был страшно голоден, руки тряслись, а ел он, как принц. Пальцы не облизывал, не хрюкал, не чавкал. Весело, быстро и с удовольствием. Принц, как есть принц.

— Сама-то поешь!

Он вдруг вспомнил и остановился. Она замахала руками.

— Я сыта. Чай не мужик. Наедайся.

Наконец Даня вытер руки об траву и зажег на кончике пальца яркий огонек, осветивший темноту леса.

— Так, сундук мы припрячем, возьми там мой арбалет, и… платье, увидишь, я сунул. Остальное потом заберем. Сейчас мы идем очень тихо домой, свет не зажигаем, печку не топим — и так тепло. Завтра встаем с петухами и сразу летим в эти твои… Погорелки. Я обращусь, всех там будем пугать и веселиться. А пока — все пешком. Не устала?

Улыбнулся ей подбадривающе, и сразу стало легче. Он все решит, обо всем позаботится. Мужик потому что. Гвидон молча забрал у нее арбалет, сунул сверток, сверкнувший камнями и жемчугом, ахнувшей Даре.

Она плохо помнила, как дошли. Как повалились на лавки — в чем были, даже свет не зажигая.

А с первыми петухами Дара была на ногах — печь не стала топить, быстро все осмотрела. Провизии в доме уже не было никакой. То ли заботливые соседи «не дали пропасть добру», то ли гости на «свадьбе» расстарались — пустыня. Только горсть сухарей за печкой. Дара чуть не заплакала. Неделю хозяйки тут не было! Скользнула в курятник — все вынесено подчистую.

Злая, как волк, вернулась в дом. И чем теперь накормить мужика? Сухарями? Дракона? О том, как кормила овсянкой и старой картошкой — уже и не вспомнилось.

А Гвидона на лавке уж не было. Куда подевался, сбежал? У, змей подколодный!

Чьи-то теплые руки сзади нежно прикоснулись к плечам.

— Доброе утро, Мышка-побегушка. Ты побрить меня сможешь? Неприлично вот так жениху.

Она развернулась и замерла. Он стоял, непривычно красивый, в богатом темно-синем камзоле, бархатных штанах и высоких сапогах на шнуровке. Волосы тщательно заплетены в кучу тугих косичек и забраны в хвост. Дарьяна замерла, пялясь, как на то привидение. Даже на шаг отступила. Ничего себе! Принц, как есть принц! И рядом с ним — Дашка-замарашка. Позорище-то какое! Она схватилась за щеки, живо представив картинку: красавец-дракон и она — деревенская дура, случайная девка.

— Так, прекрати это, Мышка-трусишка. Ты у меня самая красивая девушка этого мира. И все эти мысли выкинь напрочь! Платье-то видела?

Нет, не видела. Даже развернуть его боялась.

Гвидон опасался, что эту красоту, найденную на самом дне сундука с одеждой в пещере, Дашка надеть ни в жизнь не рискнет. Платье красоты удивительной, пепельно-голубого бархата, очень нежное. Расшитое жемчугом и каменьями, тяжелое, все на крючках и шнурках, оно таило в себе кучу секретов. Эта вещица вышла явно из рук большого мастера, ее можно было «настроить» практически под любые изгибы женской фигуры. Только бы по длине подошло.

Дара смотрела на платье, не отрываясь. До слез! Красоты такой она не видала еще никогда.

— Невестушка, время идет. Солнце всходит, нам надо успеть очень многое. Я так и останусь небритым, а ты — неодетой. Кстати, скажи, лошадь купить можно будет в той Погорянке?

— Л… лошадь? В какой Погорянке? Наших Погорелках?

С огромным трудом оторвавшись от платья, Даша перевела на дракона взгляд огромных глаз, блестевших сейчас, словно спелые вишни.

Искусительница! Может… ну эту свадьбу? Внушить ей сейчас эту мысль и расслабиться. Нет, он дракон, из хорошей семьи и вообще. А еще она по нему убивалась и плакала.

— Да, лошадь. Цок-цок, иго-го, четыре ноги и копыта, хвост и грива. Никаких больше ездовых драконов, невестушка, слышишь? Не потерплю.

Брить восемнадцатилетнего женишка с помощью кухонного ножа, чуть теплой воды и мыла было… наверное, весело. Он доверчиво подставлял ей шею, ловя руки с ножом и целуя. Ни разу его не порезала, но к концу этой сказки они оба уже были мокрыми, правда, дракон предусмотрительно снял камзол. Ему вообще пришлось раздеться и сложить свой роскошный наряд в сумку: лететь было решено на Гвидоне, оденется там, по прилету.

Большой дом старосты Погорелок Дара знала отлично, с ним можно было договориться. За деньги Маден делал все и даже больше.

Платье, надетое с третьей попытки, с поцелуями, раздеваниями и прочими нежностями, село отлично, но было ей не по росту. Юбки потом Гвидон обрезал ножом, сидя у ее ног — обрезал долго и старательно…

А солнце всходило неумолимо. Уже на пороге Дарьяна вдруг вспомнила: кольца!