Маленькая хозяйка большого дракона

Эпилог

Свобода.

В руках Дара держала зачетку с лаконичной подписью: перевод на второй курс. Отличница, гордость потока, стремительно восходящая звезда Академии.

Долгий путь к этой надписи пройден. Она — курсант второго курса, досрочно прошедшая аттестацию по специальности «Инквизитор». Ущипните ее: Дарьяна Лефлог — будущий офицер!

Стоя на широком каменном крыльце парадного входа Академии Дашка смотрела в стеклянные двери и не могла налюбоваться. До чего хороша! Темно-синяя, практически черная форма с голубыми лычками, двойной (уже!) галочкой золотой и буквой «К» на предплечье ей шла несказанно. И крылышки на пилотке совиные, и вообще…

Хороша! Умница, красавица, совершенно самостоятельная и самодостаточная. Ей весьма недвусмысленно намекали, что сразу по окончании Академии ждут документы Дарьяны для поступления в адъюнктуру. Все двери открыты.

Со стремительно растущим Ванечкой ей отлично помогает справляться неугомонный их нянь — гномокот рыжий Левушка. Мальчонка спокойный, смышленый растет, понимающий. Он уже даже осмысленно обращается. Зубы все вырастил, хорошо — крылышки пока мягкие, летать малый не скоро начнет.

Родственники все сиятельные тоже активно участвуют в воспитании растущего наследника. Семисветики всегда рядом, никто Дару не бросил, слова ей не сказал, просто все встали рядом, не судя. Да, друзья у Даньки были настоящие — сокровище, а не друзья.

Стояла Даша у двери, смотрела в свое отражение и… плакала. Дура она невозможная, как была, так и осталась! Что, доказала всему этому миру свою состоятельность? Ну и коза! Главное — не удержала! Самый ценный свой приз просто выкинула на помойку!

Снившийся каждую ночь, с ней разговаривавший, так уютно и светло смеющийся, такой красивый, любимый, родной. Она все-все ему рассказывала во сне. И про Ванины зубки, про первые его шаги, про учебу свою в Академии.

Все эти проклятые месяцы Дарьяна работала как ненормальная. Не оставляя себе ни минуты на слезы. До крови из носа, до беспамятства. Только бы доказать — не себе, ему: она больше не та глупая девка из Малиновки. Нет больше той Комарихи, размазала Дара ее по стене. Что же так горько плачется мышке по имени Дашка?

Да, за этот трудный год она точно узнала в мельчайших подробностях все о службе на тех островах. Туда всех отправляли отчисленных, и даже тех, кто рискнул только об этом задуматься. В самое пекло, без прав и без связи. Лишь мама Марго взялась ей помогать, по каналам своим отправляя их новости для Гвидона. Не забыл ли он их? Каким теперь стал Гвидонис Лефлог спустя год тяжкой службы?

Сладко Дане там не было, она знала. И вернуться он не мог к ней, даже если бы захотел — пока контракт его не истечет. Издавна с самых могущественных и спрос был велик, это Дашка уже поняла очень четко. Но время служения на защите всего человечества заканчивалось, у нее был теперь шанс, о котором мечтала весь год, и упустить который теперь никак не могла.

Как же ей сейчас, именно в эту минуту, до судорог, до зубовного скрежета хотелось видеть у себя за спиной этого невыносимого типа, змея этого подколодного — Гвидона Лефлога, чтоб ему провалиться на этих его островах! Ишь! Сбежал он опять! Думал — она не догонит? Думал — так вот избавится⁈

Пнула ногой эту чертову дверь и вернулась в коридоры родной Академии. Где там этот… начальник по распределению практики? Уж она его скрутит! Жена Гвидону Дарьяна Лефлог или чем? Право имеет! Секретная часть? Острова? Да она туда зубами тоннель прокопает! Пусть только попробуют ее не пустить теперь к мужу, она им всем задаст!

Крик Даши был слышен даже свекру Ладону, печально сидевшему в ректорском кабинете в другом совершенно крыле за разбором приказов о распределении практикантов. Он поморщился. Вот же несносная баба! Бросила сына сразу после свадьбы, внука к рукам прибрала и все не успокоится. Угораздило же наследника…

Звонок секретаря стал логичным продолжением концерта. Он уже даже знал точно: цунами-невестка докатилась и до него. Оставалось лишь смиренно принять эту скорбь и грести по течению.

— Сиятельный, тут Дарьяна…

— Я слышал.

Видеть совсем не тянуло.

— Она подала заявление на прохождение практики по месту службы мужа. Простите… Боюсь, причин для отказа у нас просто нет.

Что? Да она издевается! Бедный мальчик сбежал на край света после той свадьбы злосчастной. Ни с кем видеться не желал, только читал сообщения от Марго с новостями о сыне. И не отвечал ничего. Будто умер. Прошел только год, она что, собирается мстить?

— Точно никак? А если использовать ребенка? Давить на жалость, место предложить самое теплое, я готов подключить все связи…

— Не получится. Она лучший курсант на потоке, предложения поступили ей — лучше и не придумаешь. Красный табель, куча научных работ, гранты, рейтинги… Безупречна во всем. Даже — в строевой подготовке. Наотрез от всего отказалась. Говоря откровенно, она сделала все возможное, чтобы практики этой добиться. Кремень, а не девушка.

Ладон очень ярко вспомнил сейчас их последний разговор с сыном здесь, в Академии. Даня чуть не погиб тогда, его пришлось просто спасать. На край света отправить, позволив сбежать от себя и любви своей этой проклятой. А беда его не успокоилась…

Дверь в кабинет очень тихо открылась. Только один человек в этом мире имел право так вот, без стука, войти к легендарному Ладону. Бесшумно прошла, присела на самый край его стола и, нажав на тумблер переговорного устройства, отключила секретаря.

— Марго, я…

— Оставь их. Просто оставь, они разберутся. Знаешь, я до сих пор себя очень ругаю за то, что позволила встать между нами. Тогда мне казалось — были причины, и значимые. Они оказались пустышками. Пшик — и развеялись. Так и у них. Ты ведь не хочешь, чтобы и сын твой намучился?

— Я? Да она…

— Его любит. Я знаю. По-драконьи, я так понимаю. А он от нее — без ума. Так о чем мы толкуем?

Он тяжко вздохнул. А она вдруг шагнула навстречу, пересела к нему на колени, потерлась лбом о гладко выбритую щеку.

— Знаешь, любимый супруг, предлагаю помочь нашим детям. Внезапно. А давай соберемся, возьмем выходные. Схватим Дашу, Ванечку, их кота и рванем к месту службы наследника. Посмотрим, что как, и немного им руки развяжем, пока обустроятся. Что-то мне тихо подсказывает, что наше явление сильно потом облегчит всем им жизнь. Или ты мне сейчас скажешь, что для легендарного Ладона и не менее легендарной меня не сделают исключения? Не качай головой, нас всех отлично пропустят, выписывай себе командировку… Нам. Думаю, административная проверка условий службы курсантов и практикантов как повод вполне подойдет.

Гвидон плохо спал. Несмотря на дежурства, выматывающие, изнурительные. Когда он летел сюда, схватившись за предложение отца (лишь бы подальше, лишь бы сбежать от них всех, от себя), то наивно подумал: «Вот скука-то этот край света! Кого там хранить?»

И судьба над ним громко хихикала. Острова в Охотском море, может, и были для цивилизованного человека необитаемы, но для вечно сующих свой нос во все дыры вселенной иных стали форпостом границы с другими мирами.

Когда так случилось, что прочные стены миров дали трещину, или так было всегда — даже древние уже не помнили, как ни старались напрячься. Но все самые страшные твари вселенной, вся аномальная нечисть лезла именно из таких вот «щелей».

Слава Создателю, тут была совсем маленькая «дырочка», пара всего километров на аномалию. Но этого было достаточно. Эти их квакозябры и хвостогрызы, что регулярно выплескиваются в территориальные воды, ему уже снились.

Иногда даже вытесняя в них его самую страшную тайну, его неизлечимую боль. Да, она ему снилась. Все это время, весь год. Он мысленно с ней разговаривал постоянно, ссорился, спорил, мирился. А ночами… Нет, эти ночи мечтательные свои он никому не отдал бы. Пусть будут. Он жил теперь — только там.

Есть не хотелось. Хотелось немножечко сдохнуть. Печальный дракон сидел на краю Ойкумены. На самой высокой скале островов. Обдуваемый вечным дыханием Великого Океана, одинокий, несчастный и злой. Как обычно.

— Почему ты не спишь⁈

Этого быть просто не может. Так не бывает, нет, только не с ним! Откуда? Чуть не свалился в прибой со скалы.

— Что ты тут делаешь⁈

— Здрасьте, любезный прием. Даже не знаю, что и ответить. Без полена не очень получится. С ним было так просто: бряк — и доходчиво. Если четко и по уставу: прибыла по месту прохождения практики, поступила в штатное расписание по месту службы законного супруга. Я ничего не напутала?

— А Ваня где? Где сын? — Он смотрел и не верил глазам своим. Неужели она ему не приснилась? — Его куда дела?

Как она похорошела! Форма ей шла невозможно, короткая стрижка, кудряшки, загорелое лицо. Как же он скучал по этой несносной! По любви своей неизлечимой ничем и никем, все такой же мучительно острой. Заноза!

Да быть того не может! Или она приехала ему в лицо плюнуть в очередной раз?

Вдруг Дашка качнулась к успевшему вскочить на ноги Гвидону и крепко-крепко прижалась, обхватив его сразу обеими руками. Щека на груди, сердце стучит, будто скачущий заяц.

— Я соскучилась, змей подколодный. Ваня спит там, у него куча нянек. Знаешь, он уже бегает. А я… тоже тебя очень сильно люблю. И неважно, что тебе не нужна тут жена, я останусь. Не отвяжешься, слышишь, чешуйчатый? Ты… мне снился.

Все еще не веря своим глазам и ушам, осторожно обнял. Горячая, словно лава вулкана, и как она пахла… Его повело, как ребенка на сладкое. Она ему это сказала. Простые слова? Они прозвучали впервые, да так, будто небо разверзлось над ними. Любит… Она его — любит!

— Люблю. Слышишь, Мышка? Люблю тебя! Я тут без тебя не живу. Без вас меня нет будто больше. С тех пор, как ты бросила меня у алтаря, сердце мое остановилось. И мне казалось — я умер.

Не успела сказать ничего, даже всхлипнуть.

Обхватил ее крепче и просто сделал шаг со скалы, обернулся частично в полете и… расправил огромные крылья, все еще обнимая ее человеческими руками. Он многому научился на островах. А как же он вырос, окреп!

Дракон покажет ей этот мир, океан и немыслимые красоты своих островов, держа над волнами. Иначе прямо сейчас его разорвет на куски и на лоскуточки! От восторга, от обладания своим персональным сокровищем. Нужно было хотя бы слегка охладиться обоим. Похоже… Да простят их все жители этого острова, спать сегодня у них не получится.

Дарьяна визжала опять от восторга на весь океан, разведя руки, как крылья.

С того самого дня, с этой проклятой их свадьбы, ее Опаловая не показывалась. Не возвращалась. Даша уж было решила — убило ее произошедшим. А теперь… Она вдруг снова ощутила восторг возвращения, будто источник открылся в ней, захлестнув дивным огнем, наполняющим душу, и силой.

— Ты научишь меня быть драконом, муж мой ненаглядный? Хочу лететь рядом с тобой!

— Да!

Прямо в воздухе он развернул ее, держа на руках, зависнув недвижно вопреки всем законам земной гравитации. И поцеловал, накрыв ртом ее горячие губы.

Сначала трепетно, осторожно, будто спрашивая разрешения, а она вдруг ответила, страстно и голодно. Дашка с каждой секундой все острей ощущала возвращение Опаловой, так восторженно протянувшейся к долгожданному суженому своему, к восхитительно-величественному воину и дракону.

Безумие, страсть, фонтан чувств и эмоций. Они пили другу друга, как путники в дикой пустыне, нашедшие вдруг источник воды. Минута, другая, и в руках у Гвидона развернулись иссиня-черные крылья, мерцающие опаловыми всполохами, как электрическими разрядами. Красавица. Она еще никогда не летала, и муж, обратившийся теперь полностью в огромного, сияющего белым светом дракона, подставил плечо, удержав ее от падения в океан.

Взмах еще не окрепшими крыльями, другой, магическая поддержка — и она все увереннее полетела. Уже не рывками, выравнивая полет, такая маленькая и изящная на фоне огромного алмазного колосса, закрывающего ее от напастей всего этого мира. Будто ласточка над волнами. Они были счастливы. Даже с берега это было отчетливо видно.

Молчаливая пара со спящим в коляске внуком стояла на вершине маяка и смотрела в небо. Ребенок спал крепко, на широкой площадке было много места.

Ладон, проводив взглядом сына с невесткой, летевших бок о бок над океаном, очень тяжко вздохнул.

— Я надеюсь, ты хорошо все придумала. Кстати… внуки, конечно, прекрасно. Но я тут подумал и решил, что готов к следующей серии осознанного отцовства. Ты когда-то лишила меня их младенчества, дорогая, и весьма самонадеянно. По возвращении в Москву я требую сатисфакции! И не морщись. Ты только взгляни на него, — он кивнул в сторону внука, — какие потомки случаются.

— Да, потомки отличные. Но это не повод.

— Марго, я уже даже женился. Что может быть страшней для дракона, чем брак? Какие нужны еще жертвы?

Он беззвучно смеялся, блестя своими бесподобными голубыми глазами. Знал супругу, ох знал…

— Ну, я подумаю…

— Даже не начинай. Помнишь ту гавань? За час долетим? Мне понравилось, думаю сделать традицией — делать детей на берегу океана.

— Пойдем поедим и детишек дождемся. А потом…

— А потом ты поможешь мне, наконец, стать косаткой. Давно обещала, я жду. Сама вон, летаешь вовсю, а я как же? Хочу в океане купаться, но так, чтоб не мерзнуть и крыльями почем зря не махать.

— Вообще-то я имела в виду нашу командировку. Ты неисправимый романтик. Но твоя мысль мне понравилась больше.

Они переглянулись, смеясь, Ладон подхватил спящего внука, Маргарита открыла портал, и древние ускользнули в свой мир. А молодые — пусть мирятся, у них впереди еще вечность.

Любовь, вы скажете нам, вовсе не вечное чувство.

Возможно. Но что мы все знаем о вечности? Эти двое, разрезающие сейчас небо над океаном в свободном полете, заслужили любви. Они повзрослели уже и еще повзрослеют.

Ваня вырастет, станет великим потомком драконов, наследником и… просто светлым во всех отношениях, магом. Как и сестра его, и два брата, и дядюшки с тетками, что волею судеб родятся чуть позже.

Пожелаем же им всем тоже любви. И удачи.