Маленькая хозяйка большого дракона

13. Пакт о ненападении

Проснулась она от внезапного запаха вкусной еды. Подскочила и взвыла. Нога! Лодыжка распухла, налилась всеми оттенками синего.

Рядом с ней горел настоящий очаг. Он там и был, просто Дашка не поняла, что это за груда камней таких черных. Над ним был поставлен котел, из-под крышки которого вырывались тонкие струйки пара. Запах мяса и специй.

Над котлом колдовал сам дракон. Серьезный, сосредоточенный. Он уже был вполне даже одет — в штаны и широкую, на завязках рубашку. Волосы убраны в хвост, на ногах сапоги, на поясе — нож. Так он стал выглядеть даже старше.

И смотрел на нее, ухмыляясь с явным негодованием. Конечно, довольный дракон — это разве возможно?

— Так и будешь страдать? Скажи, может, тебе это нравится?

Дара в ответ зашипела.

Он решительно подошел и резко подхватил девушку на руки. Сопротивляться ему было глупо. Но она для порядку подергалась. Приличные девушки просто так не сдаются, конечно. Дара считала себя очень даже приличной.

Гвидон молча ее усадил на большой круглый камень, вросший в пол их пещеры. Взял в руки многострадальную ногу, задрал штанину, предварительно быстро расшнуровав, и стал лодыжку ощупывать — очень внимательно и даже нежно.

— Больно?

Она снова зашипела очень громко, сквозь зубы, но уже не от боли. В принципе, Дарьяна была девкой деревенской: терпеливой, не боящейся ни вида крови, ни опухших лодыжек. Зашипела она от того, что остро весьма ощутила, какие горячие у этого типа холодного руки. А еще от того, как неприлично все это выглядело со стороны и как ей ощущалось.

Он ее… явно трогал. Бесстыдно и по-мужски. И хоть этому не было свидетелей, она понимала. И… нисколечко не сопротивлялась.

Руки у дракона были не просто горячие. Нежные, от их неторопливых касаний по бедрам бежали мурашки.

Приоткрыв рот, Дара разглядывала своего мучителя, любуясь белой кожей лица. Без единого крохотного изъяна, без родинок и веснушек. Даже редкая юношеская щетина, уже вполне различимо пробивающаяся на щеках, его совершенно не портила. Вблизи его лицо почти что светилось. И нос уже не казался огромным и несуразным, напротив — красивый нос, такой… можно сказать, что породистый. И губы тоже… красивые, яркие, четко очерченные.

Сообразив вдруг, в каком направлении потекли ее мысли, Дарьяна всхлипнула громко и жалобно.

— Потерпи еще немного, маленькая, — совершенно не так ее понял дракон. — Сейчас все пройдет, обещаю.

И вдруг дернул ее за больную ногу, гад ползучий. У Дарьянки аж прямо в глазах потемнело. Заорала, конечно, руками как замахала — вот же тварь, все же решил оторвать он ей ногу. А дракон вдруг обхватил ее руками — чисто как бочку железные обручи обхватывают, стиснул, не давая даже пошевелиться, и начал шептать прямо в волосы:

— Всё, всё уже, Дашенька, больно больше не будет. Не плачь.

Как будто она прямо плакала! Вырываться уже перестала и орать громко тоже — поняла, что совсем бесполезно. К тому же нога оказалась на месте и даже болела поменьше. Да что там — практически и не болела.

— Это магия такая, да? — спросила девушка недоверчиво.

— Нет, это я просто вывих вправил. Теперь нужна плотная повязка и отдых. Через пару дней все придет в норму.

— А… спасибо, — неожиданно сказала Дарьяна, вытирая слезы. — И правда легче стало.

Гвидон удивленно на нее посмотрел своими колдовскими глазами, даже брови вскинул. Но промолчал, только посадил ее аккуратно обратно и отошел за тряпками. Он нарвал длинных лент и потом очень бережно и осторожно перевязывал ей ногу. А она даже больше не дергалась, и не думала ни о чем кроме разве того, что волосы его белые очень похожи на лен. Нет, на шерсть горской козы, она такую один раз видела на базаре. Наверное, такие же мягкие и очень теплые. Жаль, даже помыслить ей невозможно, чтобы дотронуться и проверить. Может, потом… когда он уснет.

— Есть будешь? — мирно спросил дракон, отпуская ее ногу так быстро, что она даже вздрогнула. — Даш?

— А? Как тебя зовут? — невпопад спросила Дарьяна.

— Гвидон, — по-мальчишечьи ухмыльнулся он. — Сама же так нарекла.

— Нет, я про настоящее имя.

— Так Гвидоном и зови. Гвидонис я, — на всякий случай про фамилию умолчал, знать ее пока незачем.

— Выходит, я угадала? — недоверчиво вытаращила глаза девушка.

— Выходит, что так.

— Опять магия, ясно, — вздохнула она. — А ты еще и готовить умеешь? Тоже — магически? Рукой махнул — и заяц сам освежевался и прыгнул в суп?

Гвидон расхохотался.

— Было бы здорово, но нет. Все ручками и… когтями, — на нож, у него имеющийся, лишний раз обращать ее внимание не стал, мало ли, что этой малохольной в голову вдруг взбредет.

— Первый раз мужика встречаю, который готовить умеет, — нервно призналась Дарьяна, обнимая себя за плечи. — Что еще ты умеешь?

Гвидон на мгновение задумался, прищурился весело:

— А с какой целью, Дашенька, интересуешься? Чай — не жених. Я точно умею поболее Грини. Может, и не скорняк, но с какой стороны туши свежуют — я видел и знаю.

Дашка фыркнула. Сравнил тоже: он и Гриня.

— А читать ты умеешь?

Он так долго и громко смеялся, что Дара обиделась. Вытирал рукой выступавшие слезы, снова смотрел на нее и опять хохотал. Отвернулась.

— Прости, Даша, просто очень смешно. В нашем мире читают даже дети малые. И писать я умею, и считать, и наукам учен. Прежде, чем тут оказаться, поступил в самую главную академию. Проще назвать то, чего не умею.

— Дурной ты. Это тут месяц сидеть и рассказывать.

— Ну, отчего же. Я ни разу не плакал еще. Убивать не умею. Лечу еще плохо. Колдую посредственно, ну то есть так себе. Мыть ненавижу посуду, что еще… Музыку не понимаю, картины пишу пока только лишь маслом. Посуду из глины леплю очень криво. Языков человеческих знаю пока только шесть. Вроде все? А! Сестра говорит, что я любить совершенно не умею. Научусь потом, какие вообще мои годы!

Даше хотелось дать ложкой по морде. По этой вот самодовольной такой, белобрысой. Да он издевался над ней! Маслом пишет? Лживая тварь и скотина!

Он взглянул на нее и удивился.

— Чего ты озлилась? Меня знаешь как учили всем этим наукам? Утром школа — каждый день по шесть-восемь часов, шесть дней из семи. Потом — тренировка, потом школа искусств, потом дед забирал себе в помощь. Ночью делал уроки и спать. Утром — снова. А в тот день, когда все отдыхали, отец прилетал и тащил меня в горы — на тренировки и медитации, полеты над морем. Я думал — так все дети живут. Пока не сломал себе руку на тренировке и не угодил к докторам. Ну, к целителям. А там — парни-ровесники, люди. Со смартфонами. Ну, это такие игрушки. Тьфу, как бы тебе объяснить… Во что у вас дети играют?

Дара слушала его завороженно. Нет, он точно не врал, этот змей. Он был из невозможного мира. В ее мире так не воспитывали даже принцев крови. Может быть — он тоже принц? Бормотал же там что-то еще про наследника. А эти слова, что он ей говорил? Их она никогда не слыхивала.

— А ты ведь и правда — иномирянин.

Он удивился. Умолк, пожал плечами.

Налил горячего варева в миску, сунул ложку и ей протянул. Не себе первым, — ей, вот точно — он принц!

— Ешь уже, стынет. Я придумал, что нам с тобой делать. Жуй-жуй, глотай. Думаю, крылья мои заживут уже через неделю. Давай договоримся пока, Даша-Мышка-побегушка: ты никуда больше не бегаешь. Я тебя не сторожу. И не жду камушка в свое темечко. А еще — ты мне помогаешь. Как только смогу полететь, я отнесу тебя в твою эту дыру, к курицам и поросятам. Или вообще куда скажешь. Если попросишь.

— Ты меня только не трогаешь! Руками! Вот прям совсем и ни за что!

— Пока ты не попросишь — не трону. Но и ты меня не соблазняешь. Я тот еще камень. Ну что, договорились? Неделя нейтралитета и пакт о ненападении?

— Шта?

— Тьфу ты, дурища. Не бесим друг дружку и не убиваем, понятно?

Даша было надулась. Уж больно мудрен, много корчит он из себя. Но протянутую руку отбила. Да, по рукам, так точно ей будет спокойнее. Всего-то неделя, подумаешь! А что не соблазнять его (это она расслышала прекрасно и в голове своей отложила) — так делать ей больше нечего. Нужен он ей…