Маленькая хозяйка большого дракона

15. Сны и их следствие

Тонкие белые пальцы скользят по рукам, касаются локтей, предплечий. Осторожно развязывают тесемки на вороте рубахи, обнажая верхнюю часть груди. Белые волосы щекочут шею. Горячие губы прикасаются к ключице, словно пробуя смуглую кожу Дарьяны на вкус. Девушка только вздыхает сладко, выгибаясь, подставляя под короткие нежные поцелуи шею и обнажившееся плечо. Ладонями проводит по мужской спине, ощупывая ребра.

Крепкие руки уже под юбкой, нахально гладят колени, поднимаются выше, выше. А она — позволяет. Более того — ловит его лицо и сама смело целует прямо в губы.

И просыпается — вся в испарине, дрожа. На губах застыло ощущение поцелуя. Дарьяна с силой потерла губы, не веря, что это был лишь сон. Разве можно во сне ощущать чужое тело, разве можно стонать и всхлипывать от постыдных желаний? Она села, ощупывая ворот блузки — завязан, как и положено. А на ногах так вообще панталоны с затянутыми крепко, на бантик, завязками. Так отчего же щеки горят, в животе трепещет, а губам так щекотно?

— Слышь, драконище, еще раз меня тронешь… — прошипела Дарьяна злобно.

Но дракон сонно отозвался совсем с другой стороны кровати:

— Уймись, я не самоубийца к тебе приближаться. Укусишь еще, а ты ведь ядовитая, как сколопендра.

— Так ты меня не целовал сейчас? — растерянно выдохнула Дарьяна. И отчего ее охватило такое разочарование?

— Сейчас? — неожиданно хрипло переспросил Гвидон. — Прости, я не специально. Во сне.

— То есть я видела твой сон? — широко раскрыла глаза девушка, еще больше краснея.

— Только не дерись сразу, ладно? Я над своими снами не властен.

— А над моими?

— Ну… — дракон мялся, явно не зная, как объяснить. — Так вышло. Я же извинился, верно? Просто ты… чувствуешь меня, вот и все. Ты особенная, Даш, ну серьезно.

И, довольный тем, как ловко он выкрутился, Гвидон упал на свою половину, посмеиваясь. Это Дашке еще повезло вовремя проснуться. Он бы зашел во сне гораздо дальше. Но вообще — с этим надо что-то делать, мало ли, что ему привидится. Как-то он слишком плотно на нее «настроился».

Дашка молчала, переваривая его слова, а потом буркнула:

— Приятного мало было. Держи свои фантазии при себе. Или на улице спи.

— Иди ты сама куда хочешь, — расхохотался Гвидон. — И вообще… если бы я тебе не нравился, то и не снился бы.

— То есть я тебе снюсь, потому что нравлюсь? — неожиданно ловко перевернула его слова совсем не глупая Дашка. — Интересненько!

— А ты мне сразу понравилась, — спокойно ответил парень, закрывая глаза. — Прямо на рынке, когда вокруг меня бегала. Даш, ну ты разве сама не знаешь, какая ты красивая?

Дашка тихо вздохнула, явно не ожидая от него таких слов, а Гвидон внезапно вспомнил простую истину: девушки любят ушами, и его малышка — не исключение.

— Очень красивая, — тихо продолжил. — Глаза у тебя как спелые вишни, волосы черны как ночь. Талия такая тонкая, что можно двумя руками обхватить… Губы как розы бутон…

Что говорить еще, дракон не знал. Обычной девушке из своих он бы рассказал куда откровеннее: и про грудь, и про бедра, и про то, как он бы намотал на кулак эти длинные черные косы. Но от Дашки за такие фривольности и схлопотать можно было, поэтому он только тяжко вздохнул и представил ее снова голую: как он за ее спиной стоит и оглаживает ладонями такое желанное тело.

— Уйди из моей головы, чудовище! — взвизгнула Дарьяна, закрывая пылающее лицо руками. — Как тебе не стыдно!

— Да вот ни капли, — усмехнулся Гвидон широко и совершенно хулигански. — Я все же мужчина. А ты — красивая, хоть и вредная.

Уснуть больше она не смогла, боялась. Мало ли, что еще приснится… У-у-у, несносный колдун! Монстр поганый! Чудище болотное! Урод… а вот нет. Не урод.

Глаза эти его голубые, завораживающие. В них можно было часами смотреть, точно в небо. И волосы белые… в Малиновке да Погорелках блондина вообще ни одного нет. Все темноволосые, смуглые, крупные. А этот… тощий и белый совсем. И кожа, и брови, и ресницы.

И все равно не сказать, что некрасивый, просто другой. Интересно, кожа у него на ощупь холодная? Драконы — они же хладнокровные? Как ящерицы и змеи? Дарьянка про этих чешуйчатых читала в циклопедии.

Задумалась.

Он ведь на руках ее часто носил. Был ли холодным? Не помнила — хоть убей. Всегда не до этого было. Потрогать бы… дак ведь не о том подумает. Она сама уже… думает не о том.

А вот интересно, у людей это самое как происходит? Животных она видела, и не раз. Как кролики сношаются, как петух курицу топчет. Как собаки… свадьбы играют. А у людей — только мельком подглядела, совсем чуть-чуть. Даже подумать странно и дико. Вспомнила «сон», как он развязывал ей рубаху, как водил носом по шее и ключицам.

— Прекрати, — сдавленно простонал дракон со своей части кровати.

— Я ничего и не делаю, — тут же вскинулась Дарьяна.

— Думаешь громко. Очень, я так скоро… оглохну.

Девушка вдруг поняла, о чем он. Вспыхнула, как свекла, ладонями пылающее лицо закрыла. Неужели «услышал»? Или просто шутит так? Или что же — она тоже может ему «показывать»?

На всякий случай — не думать — не думать — не думать! И о поцелуях — тоже не думать! Про поцелуи она знала точно — видела на свадьбах. Это вот — неужели приятно?

— Безумно приятно, — хрипло пробормотал Гвидон, шурша, выбираясь из-под толстых шкур. — Если уж так хочешь — сейчас покажу.

Дарьяна вскочила, даже не вспомнив про ногу, крутя головой и думая, как сейчас будет отбиваться от наглого дракона… но только отчего-то уставилась на него во все глаза и с места двинуться не могла.

Он подошел вплотную вот такой: белокожий, в одних только штанах полотняных, худющий и с волосами, как у девки — густыми, белыми и до поясницы. Что там, ниже пояса, разглядывать теперь не посмела, но краем глаза уловила — топорщится.

Он молчал очень уверенно, пожалуй, даже подавляюще. И она как-то сразу почувствовала в нем мужчину. Сильного, несмотря на видимую хрупкость. Твердого. И самое главное — поняла, что такой вот под ее дудку плясать не станет никогда. Это вам не деревенский Гринька.

Гвидон приподнял ее подбородок красивыми, будто точеными, холодными пальцами (ага, все же холодный!), наклонился и поцеловал ее прямо в губы.

По-настоящему.

Никто и никогда так ее не целовал, Дарьяна даже не знала, что вот такое вот — бывает. Растерялась, задрожала вся. А губы горячие, как огонь. Обжигают. Попыталась вырваться, замотала головой. Он отпустил.

— Что не так?

— Ты мне не муж, чтобы меня хватать! — крикнула Дара. — Не смей! Я тебе не какая-то там ваша драконья девка. Я честная девушка, я так не могу и не буду.

— А если не «так»? — тихо спросил блондин. — А если — по любви?

— А если по любви, то сначала свадьба, — запальчиво ответила Дарьяна, задирая подбородок, глядя на него снизу вверх. — Любишь — женись. Не любишь — проваливай. Вот и все.

— А ты?

— Шта я?

— Ты сама — любишь?

— Замуж пойду, коли позовешь, — буркнула Дарьяна, краснея и отворачиваясь. Вот еще не хватало, чтобы она тут перед каждым драконом в любви растекалась. Любишь — не любишь. Какая в баню разница, если все одно — постель после свадьбы, и детишки, и жить под одной крышей — всегда? Разве кто-то о любви говорит, когда из одного чугунка суп хлебает?

— Маленькая ты лисица. А почему покраснела? Как у вас говорят там? Дело житейское? Считай, что позвал. Только что. У нас, у… волшебных драконов все просто: девку как поцелуем — считай что сваты побывали. Быстро все — вечно нам некогда.

Она смотрела на него совершенно круглыми глазами, даже по-детски приоткрыв рот. Волшебных драконов он только что выдумал. А что? Пусть будут. Удобненько так. Если странное что-то, сразу довод: «У нас, у волшебных драконов…»

Красавец! Только вот девонька эта умом не проста, хоть и наукам не учена. Вон как его взглядом оценила! Не остаться бы в дураках Дане со всеми его этими сказками.

— Ну так что? Ты, конечно, согласна?

— Я подумаю, — надменно заявила Дарьяна. — Неделю. Негоже так быстро соглашаться. Может, и передумаю.

Ах так? Она тут еще и «подумает»! Маленькая ведьма! А Гриньке она сразу согласие дала, чертовка! Он, между прочим, вон — тоже дракон. Ну погоди мне!

— Отлично. Через неделю, как мне ответишь, в деревню и прилетим. Что летать просто так?

А шо, так можно было? Снова замуж — только не за какого-то там скорняка, а за драконьего принца? Вот просто спросить? А он и готов хоть сейчас? Да, такой муж — это вам не Гринька из Погорелок. Ученый, да еще и маг. И уверяет, что умеет все на свете. А избу поправит? А куриц жрать не будет больше?

Ох, да что вот этот ученый сможет по хозяйству сделать? Умеет ли косить? Дрова колоть? За скотиной ухаживать? С его-то белыми ручками — вряд ли с коровой или козой управится. Ну и ничего, она сама с руками и никогда работы не боялась. А толк от него будет, это Дарьяна точно знала. Раз умеет читать и писать, то писарем может быть или учителем в Погорелках, а то и старостой станет — умный ведь. А чего бы и нет?