Маленькая хозяйка большого дракона

12. Ущербные

Проснулся Гвидоша эпично. Не смог пошевелиться, будто что его снова держало. Совсем недавно вот именно так он очнулся на чертовом поле. Осторожно приоткрыл один глаз и чуть в голос не рассмеялся. Он был связан по рукам и ногам тонкими тряпочками, видимо, для надежности. Только бантиков не хватало, ей-богу.

Так бы лежал и умилялся. Глупая девочка. Вот интересно, на что она рассчитывает? Открыл второй глаз. Покосился на выход пещеры. Красотка, а труженица-то какая!

Стоя на четвереньках, высунув от старания даже язык, Даша волокла в сторону дракона увесистый камушек. Задом наперед, как положено.

Стараясь совсем не шуметь, даже и не дышать, Гвидон обратился драконом. Обычным: боевая его ипостась пострадала во время героического акта спасения этой дурехи и пока еще требовала восстановления. Встал за спиной у своей этой проблемы, вытянул шею и с любопытством ей заглянул за плечо, картинно разглядывая ее ношу. Само невинное любопытство.

Она замерла, почуяв неладное буквально всем задом.

— Помочь?

Дара втянула голову в плечи, вся сжавшись в комок. Медленно перевела взгляд на ехидную морду дракона. Да он издевался!

— Я… сама. А как ты… — воровато оглянулась на то самое место, где только что спал Гвидон-человек.

Только кучка рваных тряпочек лежала, напоминая о глупой попытке его обездвижить. Н-да… похоже, дракон погорячился с оценкой умственных способностей этой девушки.

— Внезапно? И скажи-ка мне, Даша с камушком, куда ты так усердно тащила свою ношу? Мне на головушку? Какая забота. В ответ на спасение со стены — особенно трогательно, не находишь?

— Я тебя не просила! И вообще, отнеси меня обратно и дело с концом! Если трусишь — оставь прямо в поле. Вечером сено придут убирать и меня там найдут.

— Гениально. Я тронут, разумная Даша.

Разговаривать драконом было не очень удобно — голосовые связки приходилось чрезмерно напрягать, и вдоволь натешившись впечатлением, Гвидон обернулся человеком. Развернулся и не спеша двинулся к оставленным сзади штанам, кожей… эээ… спины… чувствуя взгляд этой несносной.

— Только ты не подумала кое о чем, ты вообще думать не любишь, я вижу, — не глядя на нее, он одевался, чертыхаясь про себя: одежда была еще мокрой.

Впрочем, судя по виду, на девушке платье и вовсе сырое. А и не жалко. Ну… немножко совсем.

— О чем еще думать-то? — она с явным вызовом села на пол, развернувшись к нему наконец.

Все еще мокрая блузка лежала на девичьей груди крайне соблазнительно. Белая кожа шеи, тоненькие косточки ключиц, тонкие руки… Нет, ему ее все же жалко. И вообще, этот ошейник, магическое истощение, частые обороты — все дело в них. Точно-точно.

— О том, моя дорогая любительница простых решений, что, снимая тебя со стены, я разбил себе крылья. И летать не особо могу. Это дома давно уже все заросло бы. А в этом вашем мире дурацком…

— Дома? А ты прям не нашенский?

Он натянул свои противно-холодные и влажные штаны, нашел в кучке ленточек самую длинную и крепкую, связал белые волосы в хвост и сразу перестал быть похожим на девку. Высокие скулы, огромный этот его нос, тяжелый подбородок. Да, он дракон. Только совсем еще мальчишка. А худющий… Обнять вот и плакать.

— Нет. Меня к вам случайно закинуло. Тепло, кстати, встретили, гостеприимненько.

— Так не бывает!

— Конечно, не бывает. Я вообще не существую. Меня нет, ты сама влезла в пещеру. Со свадьбы сбежала. Так легче? Мне — так ни капельки. Что будем делать?

— Подохнем, — равнодушно ответила Дарьяна. — Жрать нечего, только вода и один очень тупой дракон. Может, тебя придушить и зажарить?

Он поперхнулся от смеха. Сидевшая прямо на полу пещеры маленькая, мокрая, явно замерзшая девушка была так забавно воинственна! Он мог бы сейчас с ней… Да все он мог. Даже не нужно было особо воздействовать. Легкая очень добыча. Да только… Гвидон был действительно гордым драконом. И дело даже не в сонмах великих и бессмертных предков. Просто… это было бы низко. Нет, он не такой, и такие победы ему не нужны.

Подошел к этой мокрой пожирательнице драконов. Она снова сжалась. Боится?

— Я тебе задал уже два вопроса и до сих пор не услышал на них ответа. Повторю: что ты с камушком делать собралась? И второй — что будем делать мы оба? Предыдущее предложение мне не понравилось.

— Я… — она облизнула вдруг быстрым движением губы, отчего дракон гулко сглотнул, — решила тебя привязать.

Он ухмыльнулся во всю свою челюсть, сделал шаг вперед, поднял камень одной рукой. И, размахнувшись, кинул его, словно это был не огромный каменюка, а мячик, каким играют дети. Дара вытаращила глаза. Такой тощий, а такой… Даже Гриня бы так не закинул. Ого!

— А почему ты… меня так волок тогда, ну, сюда? Как совсем малохольный.

— Сил не было. Этот твой чудный ошейник из меня их все вытащил. Видишь, какой я. И вспомни, какого дракона ты купила на рынке. Даша, это был первый вопрос. А второй?

Она тяжко вздохнула. Все было — хуже некуда. И зачем он ее только спрашивал? Сам дел натворил, а теперь… Хотя она понимала, конечно, что мог он оценить ее слезы вот так. Что же делать-то? Отсюда пока им не выбраться, вот что выходит.

— Сколько ты еще будешь увечным?

О! Теперь он узнал свою Дару-хозяйку. Губы поджала, задумалась, планы вынашивает. То, что надо.

— Не знаю. Я же тебе говорил про ваш мир. Разбиты оба крыла. Я могу летать в нижний лес, ловить зайцев и носить нам дрова. Если ты мне сплетешь перекидку. Тебя перенести не смогу пока даже туда. Ты, кстати, если бы подумала нормально головой, а не тем местом, на котором сидишь, то бежать не решилась бы. Отсюда до вашей деревни идти… к середине зимы ты дошла бы, наверное. Сама вспомни, героическая покорительница гор и морей.

— Я могу тебе как-то помочь?

В ответ дракон весьма недвусмысленно посмотрел прямо в вырез ее мокрой блузки. Даша поежилась отползая.

— Поняла, не дурная. Ш-ш-ш!

Схватилась за ногу. Неудачно опять на нее оперлась, а теперь острая боль заставила девушку закусить губы до крови.

— Ох! Даш. Я же тебе говорил — я немножечко лекарь. Давай я тебя осмотрю.

— А себя-то чего не полечишь?

Он вздохнул. Ну, чисто дикая белка. Как он устал… У самого сил было мало еще. Он был страшно голоден, суть дракона болела, изматывая.

— Ну и страдай, черт с тобой. Надоело тебя уговаривать.

Он встал и пошел куда-то вглубь пещеры, через некоторое время скрывшись из виду. Дашка тяжко вздохнула. Как она была зла! Эта ее нога, свадьба еще дурная. О которой она не жалела. Разве только немножко совсем. Да и то — о той куче еды, что она наготовить успела. Сюда бы ее…

Она подползла к краю выхода из пещеры. Солнце клонилось к вечеру. Лес до самого горизонта, лента широкой реки на востоке. Горные цепи — на севере. Да, долго бы она шла, дракон прав. Чистая злость ею двигала.

Гвидон оказался за спиной совершенно бесшумно.

— Опять убегаешь? Или крылышки вдруг отрастила? На вот, держи. Я тут нашел кое-что. Тебе должно подойти, примеряй.

И бросил на пол целую кучу одежды. Мужской: кожаные штаны, панталоны, широкие блузы на завязках, жилет.

— Чаго эта?

Забавно… Гвидон вдруг заметил, что Дашка стала совершенно иначе говорить. Его влияние? Только когда волновалась или очень злилась — снова начинала «штакать» и «чагокать». Не, ну каков он! Несет просвещение в массы.

— Чулочка с хвосточком. Одежда тебе. Женской я не нашел, — тут он немножечко врал. Просто ему очень хотелось увидеть Дару во всем этом. Одежда чуждого мира была, конечно, очень женственной. Но движения сковывала и вообще. Да она бы не рухнула в пропасть, если б не юбка!

— Не стану носить я такого!

Он рассмеялся, нагло глядя ей прямо в глаза.

— Коза ты упрямая! Ну и сиди тогда в мокром!

Весело и легко пнул вещи в пещеру, развернулся и шагнул прямо в пропасть. Краем глаза Дарьяна увидела: нет, он не врал. Крылья были вправду ободранные, распухшие и кровили. Видок у них был тот еще. Да и сам дракон, еще утром прекрасный и гладкий, был сейчас весьма потрепан. Сквозь перламутровую чешую просвечивали багровые кровоподтеки. Взмахнул тяжко крыльями, громко и протяжно застонал и спланировал вниз.

Дашка всхлипнула. Вот же осел. И чего ему не летелось, когда отпускали? Сейчас бы она уже стала женою статного Гриньки. И он бы с ней делал все то, о чем девки шептались. Представила, с отвращением содрогнулась. Видно — совсем не судьба. Встала на четвереньки (скоро этот способ ходьбы станет ей привычен), собрала всю одежду, что дракон ей принес. Вздохнула. Сухая, прочная и красивая. Посмотрела на лес. Дракона слышно там не было.

И начала быстро стаскивать с себя все еще сырую одежду. Хорошо бы успеть все примерить до возвращения этого, белобрысого. И, кстати, узнать, как хоть его зовут. Интересно, он врал ей про свой мир? А зачем? Смысла нет никакого. Надо будет его расспросить.

Очень жалко, что не было зеркала. Одежда ей подошла, все было новым и шилось явно на невысокого мальчишку. Только вот блуза была явно женская — на широких затяжках, расшитая красивым орнаментом. Такой дорогой вещи Дашка еще даже не надевала. Ее свадебное платье и то шито попроще. Рассматривая себя, крутилась на одной ноге, вторая болела несносно.

Так и пропустила прилет дракона. Он буквально вполз в пещеру, втащил увесистое бревно, выплюнул мертвого зайца и рухнул без сил. Дашка могла очень близко увидеть кровавые ссадины на прекрасных его белых крыльях. Жалко. До слез.

Погладила осторожно, он вздрогнул и застонал. Открыл глаза.

— Потерпи. Очень больно?

Вы видели изумленных драконов? Даша — видела. У него аж челюсть отвисла.

— Я сейчас. Только выдохну. Не вздумай искать снова камни — тебе не по…

И он просто уснул. Взял и выключился. Огромная белая туша валялась у входа в пещеру, разбросав свои крылья, как дети раскидывают руки и ноги во сне. И что ей теперь делать?

Дохлого зайца разделать и нечем. Ходить она вовсе не может. Дров из бревна напилить? Чем, зубами? Отлично. Подумала и свернулась клубочком под боком дракона, укрывшись крылом. Теплый, мягкий, уютный. На улице ощутимо холодало, а усталость безумного дня навалилась, как груда камней.