Маленькая хозяйка большого дракона

28. Честность

В жизни Гвидона, по меркам бессмертных еще просто ничтожно короткой, обычно не бывало доброго утра. Он был совой, нет — совищей. А совы все знают: мир по утрам над их несчастным племенем издевается с изощренной жестокостью.

Однако настоящие драконы все свои испытания встречать должны широкой улыбкой. Это сбивает с толку противника, а союзникам это внушает надежду.

И он улыбался, с удовольствием наблюдая за сонной Дашкой, неуклюже метавшейся по комнате, отчаянно зевающей и с таким трудом одевавшейся. Ловя ее злые взгляды, угадывая жгучее желание запустить ему прямо в улыбку тарелкой. А как потешно, пыхтя и выгибаясь, она шнуровала ботинки! Гвидону хотелось смеяться в голос, но, конечно, не рискнул. Посадил ее прямо на стол и сам эти несчастные шнурки завязал. А потом помог ей спрыгнуть на пол, оглядел с ног до головы — и разозлился.

Заячья шубка, потертая и местами побитая молью, на кругленьком брюшке уже не сходилась, была подхвачена веревочкой, серая шаль эта… да ей впору полы протирать! К тому же наряд явно не по погоде. Это зимой от него толк был, а сейчас — тяжело и жарко.

— Даш, вот скажи мне: я мало тебе оставил денег? Или цены в этом городишке такие запредельные, что надо в обносках ходить?

— Денег хорошо ты оставил. Спасибо, кормилец. Да только зачем мне одежу сейчас покупать, скоро все снова станет велико, как рожу, так и выкинуть? Нет уж. Ты улетел, а мне жить. Кто знает, как жизнь повернется.

Вот… драконица!

Зажмурил глаза: выручай снова, «шпаргалка». Заклинание «Золотая рыбка», старинная разработка бытовиков, подходит отлично. Сдавленное «Ох!» в исполнении Дарьяны подтвердило его мысли.

Вот теперь так, как надо. Но вместо благодарности его ждал негодующий вопль:

— Да ты рехнулся? Вертай все взад! Что я скажу теперь всем?

— «Всем» — это кому, дорогая? — прищурил голубые глаза Гвидон, сразу становясь надменно-величественным. Вот такие они — драконы, им на простых смертных плевать. — Кто те бесстрашные, что рискнут и расспросят?

Дашка вздохнула. Он, конечно, прав. Вряд ли кому-то есть дело до простой уборщицы. Ее обычно не замечали. Пусть будет, как есть, к тому же, хоть и зеркала в комнате не было, но даже того, что проглядывало из-за живота было достаточно для того, чтобы немедленно в новый широкий плащ с капюшоном влюбиться. Бархат, золотое шитье, жемчужные пуговки. Даже у принцессы, наверное, нет такого роскошного наряда!

— Так, я не заметил, как ты завтракала. Все пропустил?

— Я опаздываю.

— Еще час, можно успеть лечь спать обратно, выспаться и все сделать еще раз.

— Я медленно хожу.

Вздохнул. И снова ему приходится приручать эту вредину! Молча притянул ее к себе на колени. Вдохнул ее запах, уловив наконец трепетную дорожку желаний, направленных в его сторону. Да, она о нем думала, да — очень даже по-женски. Эх! Нет, все потом, терпение, Гвидон, и еще раз терпение. Миссия выполнима.

Заклинание раздевания из недр «шпаргалки» он уже выучил — еще в Академии. Занятная штучка, очень помогала и в учении, и «в бою». Снял с нее плащ, причесал, покормил, снова одел. Она воспринимала все эти телодвижения очень мрачно. И думала. Эти мысли ему совершенно не нравились. Время до занятий еще было, портал в Университет он строил уже с закрытыми глазами.

— Мышка-мрачнюшка, что снова тебе так не нравится?

— Уходи.

Вот это поворот! У каждого мужчины во всех мирах этой вселенной все бывает когда-то впервые. Эта женщина выгоняла Гвидона вторично. Сама. Причем еще минуту назад в мыслях у нее этого не было. Моя же ты радость чешуйчатая, ну что опять?

— И как это понимать, Мышка-вреднюшка? Чем снова не угодил?

— Не хочу привыкать. Ты снова сбежишь, а мне потом как? Уходи. Прям вот сразу.

Вон оно что. О, женщины!

— Мышка-трусишка, на меня посмотри. Даю тебе слово дракона: в беде тебя я не брошу, плечо подставлю всегда, никогда больше ты не будешь нуждаться. Ни ты, ни ребенок. Уяснила, мышонок?

— С чего б это? Мужикам вообще верить нельзя, а тебе — особенно. Вещи мои мне верни и вали… к своим бабам. Сколько их там у тебя в твоем мире? Две, три, пятнадцать?

Ого! Он совершенно забыл, что драконицы чувствуют носом. Как и он, сразу понявший, что с момента отлета и до их встречи Дашка ни с кем не была даже в мыслях. Ну кто ж знал?

— Даш, буду честен. Я не клялся в вечной любви — заметь. И даже в верности. Вот ни разу вообще. Вспомни, хоть одно свое обещание я нарушил, красавица? Я предлагаю тебе свою дружбу. Так получилось, что мы с тобой скоро станем родителями. По законам этого мира ты моя жена. Этого достаточно, чтобы мне верить, не так ли? Я не убегу, дорогая. Никогда. И реветь прекращай. А вот теперь мы уже действительно опаздываем.

Щелчок пальцами — и он одет. Темно-серый шерстяной костюм с серебряными позументами, в таком щеголяют военные маги на королевской службе. Конечно, сидит идеально, а уж в сочетании со снежно-белыми волосами, стянутыми на затылке в хвост — смотреть больно, до чего ж хорош! Дашке было, во всяком случае, больно. Но снова — не удивилась. Да, все мужчины изменяют, это естественное течение жизни. Сколько раз тетка Маланья за своим муженьком по деревне с ухватом гонялась? Вот то-то и оно. Привыкнет она, наверное. Когда-нибудь.

Гвидон же подхватил жену на руки, тяжко вздохнул от неутешительной мысли о том, что ему предстоит, и шагнул в портал, сразу очутившись в холле Университета.

Конечно, Дашку в аудитории встретила волна недоуменных взглядов. Вот только ментальные щиты защиты Гвидон научился ставить еще в пятом классе магической школы, а в десятом — еще и эффективные отражатели. Все негативные посылы в адрес супруги рикошетили «авторам» в виде приступов мигрени, колик и головокружений. Зато Даша чувствовала себя превосходно.

Впервые с момента отлета Гвидона этот мир заиграл для нее яркими красками. И пусть ее дракона никто не увидел, но она ощущала и дыхание на своей макушке, и весьма настойчивую руку на колене под юбкой, и шепот в ухо, перемежаемый поцелуями.

Наглый драконище воспользовался своей невидимостью с очевидной выгодой для себя. Не могла же она отмахиваться от пустоты? А еще он фыркал, слушая лекции, и смеялся в ответ на вопросы адептов.

В целом день прошел даже весело. Когда аудитории опустели и входная дверь Университета захлопнулась за последним учащимся, Гвидон, сидевший на подоконнике в холле рядом с женой, снял наконец так раздражавший его полог невидимости. Все равно что ощущать себя тенью.

Даша, не ожидавшая его увидеть так быстро, жевавшая свой очередной пирожок, распахнула глаза. Рот приоткрыт, пухлые губы, ставшие теперь такими яркими, легкий румянец.

Она была так хороша в этот миг, что драконья сущность Гвидона не выдержала, буквально возопив на весь мир: «Дайте мне эту самку сейчас же!» Он просто не успел взять себя в руки, не смог. Подхватил ее, перетащил на колени и впился губами в ее этот рот, еще пахнущий пирожками с малиной. Сопротивление длилось секунду. Она только дернулась — и ответила страстно, да так, что Гвидону на миг показалось: только разреши ей — и съест целиком. Вот что такое голодная во всех смыслах женщина!

Они целовались долго, самозабвенно, сначала жадно, потом все более нежно. Соскучившиеся дракончики не желали отпускать друг друга. Нюхали, обнимались, снова целовались в оглушительно пустом холле прямо на подоконнике.