Маленькая хозяйка большого дракона

14. Тварезнание

— Прекрати голосить как ушибленная! Просто скажи, что случилось? Тебе мышь приснилась, змея покусала? Что, Даш⁈

— Ты! Что ты тут делаешь?

Он не понял вообще ничего. Вчера они поговорили довольно спокойно. Сытая, теплая, она подобрела, со всем согласилась и тихо уснула у очага, свернувшись калачиком, да так крепко, что добудиться ее Гвидон и не смог. Осторожно взял на руки и отнес в ту самую «спальню», которую обнаружил вчера, взглянув сумеречным зрением.

Все помещение спальни занимало огромное ложе, устланное теплыми шкурами, маленькими подушечками, меховыми же одеялами. Осторожно ее уложил, сняв штаны и оставив в одной рубашке с этими… панталонами. Спать в тесных кожаных штанах — очень вредно. Он никогда так не делал.

Узкий проход делал это помещение почти невидимым. Таких потайных ответвлений в центральной пещере было еще целых четыре, все были искусно закрыты и погружены в глубокий стазис. Запасливый хозяин пещеры явно намеревался вернуться сюда и во времени себя не ограничивал. Сокровищница, кладовая, арсенал и вот эта вот спальня. Тот, кто себе обустраивал эти «апартаменты», был не только сметлив и весьма аккуратен. Чем больше Гвидон изучал их пристанище, тем более уверялся — хозяин был магом и довольно могущественным.

Источников этих тут просто физически быть не могло: это на высоте-то в добрую сотню метров, да над самой рекой! Обе водяные жилы были выведены в пещеру стихийником.

И много всего еще: все было спрятано за простым, но весьма эффективным проклятием-отворотом. Даша даже если бы в него носом уперлась — ничего не увидела бы. Только дракон и способен подобное преодолеть. Оружие все непростое. Дорогая одежда. Припасы не из дешевых (таких в доме Дашки он не увидел). Стазис этот… тоже не из простых.

Гвидон был драконом. По древнему закону их племени все сокровища, что дракон смог забрать, принадлежали ему безраздельно и до самой смерти чешуйчатого. Совершенно все сокровища.

Ну и зачем она снова орет, как та утка, которую он поймал за крыло? Ненормальная, он же оглохнет!

— Я тут спал. Как и ты. И закрой свой пищальник, Даша, еще слово, и я тебя заколдую — будешь молчать всю неделю, понятно⁈

Молчанка — отличное заклинание. Мама их с Элькой частенько наказывала таким образом. Одна была только беда — Гвидон его совершенно не помнил. Но рявкнул внушительно. Так, что Дара действительно рот закрыла.

— А теперь посчитай до десяти, ты точно это умеешь. Выдохни и спокойно скажи мне: что случилось?

Судя по времени, она сосчитала до ста.

— Какого бумбуля болотного ты влез ко мне в кровать? Почему я раздета? Что ты тут делаешь?

Он вдруг рассмеялся, демонстрируя ямочки на щеках и всю ширину белозубости.

— Во-первых, это моя как бы кровать. И тебя я принес сюда, ты очень крепко уснула, сама по себе, без всякой магии. А одежду перед сном все нормальные люди обычно снимают, — тут покрасневшая Дара молниеносно замахнулась на него маленькой меховой подушкой, на которой спала только что.

Маленький факел, висевший на стене рядом, освещал эту мелкую фурию во всей ее злобной красе. В подштанниках и рубахе, растрепанная, румяная, еще заспанная, она была такая соблазнительная, что Гвидону стоило неимоверных трудов не раздеть ее дальше. Чертова девка!

— Драться не вздумай! Я соблюдаю наш с тобой договор и не трогал вообще никого! Только попробуй ударь меня, будешь не только молчать — подвешу под потолок. Даже пальцем не прикасаясь! Кровать тут одна. Хочешь — иди спи на камне. Я ночевать буду тут, на своей постели.

Дарьяна попыталась было с кровати молча вскочить, благо нога уже не дергала и не ныла. Куда там. Наступила на пятку и чуть не упала. Села, кусая губы, чуть не плача. Да все она помнила! И не придраться ведь к гаду хвостатому — сама виновата. Был у Даши грешок: если устанет, ну так засыпала, что можно было тащить ее за ногу и топить в пруду — не проснется. Правду он говорил — не колдует.

— Даш? Так больно? А за бок зачем держишься, что там, ушиблась?

— Уйди, змееныш!

А вот это было обидно. Он со всей к ней душой, кормит-поит, договор заключает. А она как глаза только открыла — сразу бешеная. Молча оделся, завязал снова хвост, не глядя на девушку, в полном молчании.

Выходя, обернулся и процедил, ухмыльнувшись:

— В туалет, если что, дохромаешь сама, где помыться — знаешь. Там рядом лежат полотенца. Я в лес. Где очаг — сама вспомнишь, я оставил тебе там на утро. Хорошего дня, злобная Даша.

Сделал уже шаг, когда она очень тихо сказала:

— Дань, прости. Я, наверно, дурная, но все так паршиво.

Махнула рукой куда-то — в направлении той самой паршивости, видимо.

Даня. Надо же, так его называла только мама. Даня — Гвидон. Где тут логика, люди?

— Точно дурная. Нормально все. Если ты снова нигде не убьешься, конечно.

Зачем-то опять улыбнулся. Как всегда — совершенно обезоруживающе, захочешь потом его стукнуть, а и никак. И вышел, как будто исчез. Даша обвела взглядом эту их «спальню». Богато. Меха, шкуры эти. Нигде она еще такого не видывала. Факел на стене был тоже совсем не обычным: горел и не перегорал. Магия.

На кровати в ногах лежала вся ее одежда. Сейчас одеваться? Если он улетел, то сначала хотелось бы помыться. То место, куда они вчера вместе свалились, было прекрасно. Столько горячей воды, мойся — хоть каждый день!

Подхватила одежду, похромала туда, куда ушел этот несносный дракон. Даня. Да, это имя ему подходило. Не Гвидон — это имя она давала дракону, красивому и мощному. Даня до Гвидона еще не дорос.

Выглянула осторожно наружу. В «спальне» было гораздо теплее: горячий источник и ванна грели ее лучше печки. С трудом доползла до уборной, кинув одежду на полу у купальни.

Если вот взять и подумать, то, оказывается, жить тут вполне можно и даже неплохо. Никаких хлопот. Спи — не хочу, мойся — сколько хошь, никаких огородов и куриц. Дракон ее кормит, лечит. Вредный он, правда, зараза, зато с ним весело. К тому же — он больной. Она видела все вчера, слышала, как стонал, бедолага. А вот ведь — снова в лес улетел, за дровами да зайцами. Мужик, настоящий: добытчик, голодной ее не оставит даже раненый.

С этими мыслями Даша подошла к краю купальни.

Волшебно. Горячая в меру вода пузырилась со дна, вниз вели широкие каменные ступени. Раздеваться? Переодеться ей было больше не во что. Ходить снова в сыром? Бр-р-р. А и ладно. Никто не увидит, а дракон уже насмотрелся, возможность была.

Красота! На первой ступени она еще сомневалась, снимать ли рубаху. На второй — сорвала через голову. Эта вода не только смывала всю грязь, будто в бане под веником, еще — пузырьки нежно гладили кожу, наполняя все тело радостью и силой.

Ногу она разбинтовала, осторожно ступая сейчас на нее. Почти не больно. Ребра болели еще просто ужасно. Огромный синяк на боку сползал на спину. Ссадины на плечах и бедре покраснели и воспалились. Надо было вчера соглашаться с драконом и все промывать. Ничего, полежит тут — размокнут. Опустив голову на край купальни, она задремала. Утонуть тут было почти невозможно, как ей показалось.

Проснулась она от навязчивого ощущения: на Дару смотрели. Открыла глаза: никого рядом нет, тихо. Журчит вода купальни, потрескивают неугасимые факелы на стене. Больше ничего. И все-таки — кто-то смотрел.

Повернула голову и увидела.

На самом краю купели сидел странный зверь. Огромный и гладкий, длиною похожий на змея, но с очень короткими лапками, толстым телом, покрытым темным и гладким мехом, и мордой тупой и широкой. Маленькие ушки, черный нос, внимательные черные глазки и длинные желтые острые зубы, выступающие за губу.

Живя в деревне, с детства хаживая в лес за грибами да ягодами, Даша насмотрелась всякого зверья. И волков помнила, что вырезали всех коз у соседки, пока они все сидели по избам и нос высунуть боялись. И медведя, огромного и серого. Лисы ходили, таскали курей. У нее даже был арбалет, прикупила когда-то, да все никак недосуг ей было стрелять научиться.

Но о таком вот чудовище даже в учебниках написано не было. Страшный. Еще и шипел, зубы скалил. Пожалуй, если сильно захочет, то Дару он съест. И прощай, жизнь, даже никто не поплачет. И где этот несносный дракон?

Очень медленно, стараясь даже не дышать, Дара сделала шаг в сторону ступенек. Зверь напрягся, как будто готовясь к прыжку. Она замерла — тот зашипел. Попыталась наступить на ступеньку — оскалился. Что делать-то?

Вдруг он повел ушами в сторону выхода из пещеры, прислушался. То, что дальше произошло, Дашка потом рассказать не смогла. Как и понять — что ей двигало. Резко рванула, схватив это чудище за скользкий хвост, и дернула в воду его изо всех сил, со всей дури своей деревенской. Заорала во всю силу легких так, что, казалось, пещера вся вздрогнула.

Зверь растерялся. Несколько длинных секунд он барахтался совершенно беспомощно, всем своим длинным телом, поднимая волны на глади купальни. Потом вдруг обвил руку девушки длинным хвостом и потянул ее в воду. Еще совсем недавно ей показалось, что источник совсем неглубок и вполне безопасен. Куда там! Страшилище ее явно собралось в нем утопить и почти преуспело. Кажется, ему было совершенно без разницы, какую сожрать добычу — утопленную или загрызенную.

Кричать было невозможно: Дарьяна захлебывалась, из самых последних сил выдирала руку из цепкого плена хвоста и молилась своим всем богам, чтобы это страшилище не пустило в ход зубы. И когда ей казалось уже, что бой проигран, никто и ничто не поможет, буквально из воздуха сверху сверкнула белая грива волос, и крепкая рука схватила ее за предплечье. Такая родная рука, такая надежная!

Рывок — и оба противника выкатились на пол пещеры, вытягивая за собой несчастную жертву. Еще рывок — и девушка освободилась из плена чудовища. Даша успела заметить блеск пламени факела на острие ножа. Секунда — и все было кончено. Ай да дракон!

Голая и мокрая Дашка сидела, прижавшись к стене пещеры, и тихо поскуливала. Ей было жалко себя, а еще — очень страшно. Хотелось домой, к печке, дому и курицам.

Он налетел будто вихрем, схватил на руки и быстро понес прямо в спальню. Рычал как безумный. Опять весь изодран, на нем-то их гость свои зубки отметил.

— Прости, Мышка, прости, я глупец, недоумок и кролик безмозглый!

Хмурился, пресекая все попытки ее забраться под одеяло, прикрыться. Вертел ее, как куклу-марионетку, тыкал пальцами в кровоподтеки и снова рычал. А Дашка не могла даже плакать — так испугалась.

— Больно? Очень больно? Ответь, ты можешь вообще говорить?

— Да. Отвернись, я оденусь, — голос сорвала, получилось тихо и хрипло.

Гвидон застонал очень громко и рухнул на кровать с ней рядом.

— Куда ты оденешься, уймись! Сейчас принесу тебе вещи. Какой же я недоумок!

Резко встал и ушел, быстро и не оборачиваясь.

Дашка все же заползла под толстую шкуру и крепко задумалась. Он снова спас ее. И опять ранен. Подобных мужиков девушка в жизни не видывала. Когда женихались — пушили хвосты, помогали, подарки могли даже сделать. Но чтобы вот так… Спасать ее раз за разом, на помощь спешить по первому писку — не бывало такого.

Он вернулся не скоро. Девушка даже успела задремать, пригревшись под шкурами. Тут, на высоте, было вообще намного холоднее, чем в их долине. Там стояло еще полноценное лето. А здесь ночи стали холодными, да и пещера дышала прохладой.

Тронул ее за плечо. Разбудил осторожно.

— Не дергайся. Больше никто не придет, обещаю.

— Глаза убери, я оденусь. Как так-то?

Сам он уже был одет. И только сейчас до Дарьяны дошло: они все это время скакали тут голыми. Оба, она — из купальни, а он — скинув сущность дракона, штаны натянуть не успел. Так и схватил ее. Боги! Запоздалый стыд шарахнул, как обухом по голове.

— Прекрати. Все нормально. Ты уж прости, но из зубов вытащить тебя, не касаясь руками, у меня точно не вышло бы. Так что договор как бы не совсем нарушен.

— Пошто говоришь — никто не придет? — хрипло мяукнула девушка. — Этот-то выполз.

— Это я виноват. Надо было поставить защиту.

— Шта?

Он ухмыльнулся. Опять она «штакала».

— Колдовство. Мы, когда в лес идем, ставим такую… ну — стену невидимую. От хищников и недобрых людей. Звери просто туда не проходят. А я так отвык колдовать с этим вашим ошейником, что забыл обо всем. Больше никто не пройдет.

— А откуда он взялся? — она оделась, но вдруг ощутила, как страхи вернулись. Руки дрожали, зуб на зуб не попадал, ее трясло.

— Думаю, из источника вынырнул. Зверь водяной, а запах нашей еды его мог соблазнить. Все-все, больше не страшно. Ты мне веришь?

И снова он ей улыбнулся, застенчиво, робко.

Она вдруг почувствовала — надо ответить. Спросил как-то… очень непросто, с надеждой. Молча кивнула. Дракон сразу резко повеселел.

— Ты поесть-то успела? Или только боролась с напастями?

— Нет, то есть да, — ей стало вдруг дико стыдно.

Он такой… добрый, честный, сильный. Ее вон спасает. А она — даже искупаться нормально не может, когда такое бывало-то? Самостоятельная девка Дарьяна? Мужик ей не нужен? Да сколько раз сгинула бы уже без… да, без дракона.

— Дань, я дура?

Он посерьезнел.

— Ты — Мышка-глупышка. Пойдем, я тебя покормлю. А ты взамен мне поможешь. Там есть ниша, в ней крупы, травы и какие-то еще запасы. Смыслишь в этом? Надо бы все разобрать.

О да! Это дело ей было по нраву. Знала, умела. Все травы на запах и вид она отлично различала. По вкусу сухого зернышка Дарьяна могла определить и как чисто собрали, и сколько лежит, и ходили ли мыши. Не опозорится больше.

Гвидон подхватил ее на руки, громко вздохнув:

— Так быстрее, и ногу побережем.

И понес к очагу. Сильный, смелый драконище.

До ночи они преспокойно успели вдрызг разругаться еще пару раз и один помириться. Усталые, злые, попадали в спальне, каждый — на своем краю кровати. И уснули. Трудный день завершился.