Месть. Цена доверия (СИ)

Глава 10

На следующее утро я, как всегда в последнее время, проснулась раньше будильника. Приняв душ и сделав неброский макияж. Я снова надела свою деловую броню, но на этот раз выбрала костюм жемчужно-серого цвета. Белая блузка, волосы в элегантном низком пучке. Туфли на невысоком каблуке — элегантные, но удобные.

Деловая женщина, которая идет на важную встречу, а не жена, которая тайно встречается с любовником.

За завтраком Стас был молчалив и угрюм. Он несколько раз бросал на меня изучающие взгляды, но ничего не говорил. Я тоже молчала, сосредоточившись на своих мыслях.

— Удачной встречи, — буркнул он, когда я собиралась уходить. — И помни — ты представляешь не только себя, но и всю нашу компанию.

— Я помню, — ответила я. — Не волнуйся, я не подведу.

Эти слова имели двойной смысл, и мы оба это понимали.

В лобби отеля «Арарат» было тихо и респектабельно. Мраморные колонны, хрустальные люстры, приглушенный свет, тихие голоса постояльцев и посетителей ресторана. Атмосфера располагала к серьезным, конфиденциальным разговорам.

Я приехала на пятнадцать минут раньше назначенного времени — хотела освоиться, выбрать подходящий столик, настроиться психологически. Выбрала место в углу лобби, откуда хорошо просматривался весь зал, но которое само по себе было достаточно уединенным для частного разговора. Заказала черный чай с лимоном и попыталась успокоить нервы.

Руки были ледяными, несмотря на теплую погоду за окном. Сердце колотилось в предвкушении и страхе. Кто будет сидеть передо мной через несколько минут? Тот уставший, ранимый незнакомец из бара, который поделился со мной своим одиночеством? Или безжалостная акула бизнеса, которая ведет свою непонятную мне игру и видит во мне лишь пешку на доске?

Ровно в десять он вошел. Уверенный, спокойный, в идеально сидящем темно-синем костюме. Белая рубашка, шелковый галстук в тонкую полоску, начищенные до блеска туфли. Он выглядел как человек, привыкший к успеху и не сомневающийся в своих силах.

Он огляделся, нашел меня взглядом и направился к моему столику. Я встала, чтобы поздороваться — так требовал деловой этикет.

— Анна Владимировна. Доброе утро, — сказал он, протягивая руку для рукопожатия.

— Доброе утро, Алексей, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно.

Мы пожали руки — коротко, профессионально, без лишних эмоций. Он сел напротив меня, положил на стол тонкий кожаный портфель.

Подошел официант, принял у него заказ на двойной эспрессо. Несколько секунд мы молчали, изучая друг друга через стол. Напряжение было почти физическим — оно висело в воздухе между нами, как электрический разряд перед грозой.

Наконец, он нарушил молчание. Откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы в замок и посмотрел на меня с легкой, едва заметной ироничной усмешкой.

— Итак, та страстная ночь в моей квартире... — начал он тихим голосом, почти шепотом. — Это была такая... скажем так, нестандартная тактика ведения переговоров? Агрессивная маркетинговая стратегия, чтобы получить скидку на логистические услуги? Должен признать, весьма креативный подход.

Мои щеки мгновенно вспыхнули. Кровь прилила к лицу так резко, что я почувствовала жар. Но одновременно я поняла, что он делает. Он намеренно ломал лед самым грубым способом. Переводил нашу неловкую, постыдную тайну в плоскость циничной шутки, чтобы с ней можно было иметь дело, а не замалчивать. И я должна была принять его правила игры, если хотела продолжить разговор.

— А ваше внезапное появление в роли моего ключевого бизнес-партнера, — парировала я, собрав всю свою смелость и глядя ему прямо в глаза, — это какая-то новая форма корпоративного рейдерства, о которой я еще не слышала? Захват компании через... личные связи с ее владелицей?

Он рассмеялся. Тихо, беззвучно, одними глазами, но это был искренний, неподдельный смех. В этом смехе была и оценка моей смелости, и одобрение того, что я не растерялась.

— Справедливо, — кивнул он, и улыбка сделала его лицо моложе, человечнее. — Ничья. Можем считать, что самую неловкую часть нашего знакомства мы успешно проехали.

— Можем, — согласилась я, чувствуя, как напряжение немного спадает.

Официант принес ему кофе, и он сделал небольшой глоток, прежде чем продолжить.

— А теперь давайте говорить серьезно, Анна, — его лицо снова стало деловым, сосредоточенным. — Какого черта вообще происходит? Я прихожу на переговоры, рассчитывая на стандартную скучную презентацию от очередного российского логистического оператора, и вижу в кресле напротив женщину, с которой познакомился несколько дней назад в баре. Женщину в состоянии, которое можно было охарактеризовать как близкое к нервному срыву.

Он помолчал, собираясь с мыслями, а потом продолжил:

— Ваш муж ведет презентацию как полноправный хозяин компании, но очевидно, что реальным владельцем являетесь вы. Он готов подписать стандартный, абсолютно невыгодный для вас в долгосрочной перспективе контракт, а вы вдруг извлекаете из рукава гениальную альтернативу, о которой он, судя по его лицу, даже не подозревает. Динамика в той переговорной комнате была... как бы это помягче выразиться... токсичной.

Он смотрел на меня в упор, ожидая ответа. Его серые глаза были внимательными, изучающими. Я понимала, что стою перед выбором. Сказать правду? Часть правды? Или продолжать играть роль счастливой жены, у которой просто есть небольшие разногласия с мужем по деловым вопросам?

Я мучительно размышляла несколько секунд. От моего ответа зависело многое. Возможно, все. Если я открою ему правду, это сделает меня уязвимой. Он получит надо мной огромную власть. Но если я буду продолжать врать, я упущу, возможно, единственный шанс получить помощь от человека, который явно разбирается в подобных ситуациях.

Я сделала глоток чая, давая себе еще несколько секунд на размышления. Потом решилась на рассчитанный риск.

— Алексей, — начала я медленно, тщательно подбирая слова. — То, что вы видели в переговорной комнате — это действительно только верхушка айсберга. У моего мужа и у меня... скажем так, кардинально разное видение будущего компании. Он принимает ряд решений, которые, как я считаю, губительны для бизнеса, который мой отец строил несколько десятилетий.

— Губительны в общем смысле или губительны конкретно для компании, но выгодны лично для него? — прямо спросил он, и в его голосе не было ни капли осуждения — только профессиональный интерес.

Я посмотрела на него с удивлением. Он понимал гораздо больше, чем я думала. И формулировал мои смутные подозрения с пугающей точностью.

— И то, и другое, — призналась я после паузы. — Аудит, который я инициировала пару недель назад — это не прихоть скучающей жены, которая решила поиграть в бизнес-леди. Это острая необходимость. Я подозреваю, что из компании систематически выводятся деньги. Причем очень большие деньги. И компанию намеренно топят невыгодными сделками, словно хотят убрать крупного игрока с поля боя.

Он слушал меня очень внимательно, не перебивая, не задавая уточняющих вопросов. Его лицо оставалось непроницаемым, но во взгляде я видела напряженную работу мысли.

— Я видел подобные схемы раньше, — наконец сказал он тихо, и в его голосе прозвучала какая-то старая, застарелая боль. — Харизматичный, обаятельный мужчина женится на наследнице семейного бизнеса. Входит в доверие к ней и к ее семье. Постепенно берет все больше управленческих функций в свои руки. А потом начинает медленно, очень методично обескровливать компанию, выводя активы через подставные фирмы, завышая расходы, заключая невыгодные сделки с подконтрольными ему поставщиками. До тех пор, пока от некогда процветающего семейного дела не останется одна красивая оболочка.

Он замолчал, глядя куда-то в сторону, сквозь панорамные окна лобби на утреннюю Москву. В его глазах промелькнула тень настоящей, глубокой боли — той, которая не проходит с годами.

— Такие люди считают себя неуязвимыми, — продолжил он, снова переводя взгляд на меня. — Они уверены в своей гениальности и в глупости всех окружающих. Они редко ошибаются в оценке людей, умеют выбирать жертв. Но иногда... иногда они все-таки недооценивают своих противников.

Я поняла, что он говорит не только обо мне. Он говорил о чем-то своем, личном.

— У вас был подобный опыт? — осторожно спросила я.

— Эм... не совсем, — чуть помедлив, ответил мужчина, и я услышала в его голосе сдерживаемую ярость. — Я могу вам помочь, Анна. У меня есть ресурсы. Моя служба безопасности может провести проверку всех контрагентов вашего мужа. Выяснить, кто стоит за фирмами-пустышками, куда уходят деньги.

Он достал визитную карточку и положил на стол.

— Если решитесь — позвоните. Скажете кодовое слово «Хельсинки». Но помните — как только сделаете этот звонок, пути назад не будет.

— А финский партнер? — спросила я.

— У меня есть давние связи в Финляндии, — улыбнулся он. — Если согласитесь на сотрудничество, проблема решится автоматически.

Он встал.

— До пятницы, Анна Владимировна. Надеюсь, наши переговоры будут успешными.

Он развернулся и направился к выходу из лобби. Я же осталась сидеть за столиком, глядя ему вслед и пытаясь осознать масштаб того, что только что произошло.

Алексей предложил помощь, мало того, он предложил партнера в Финляндии, чтобы я смогла реализовать свой план. Это было странно и пугающе, но разве у меня был выбор.

Вечером я наберу этот номер и вступлю в игру, ставки в которой — моя жизнь и компания отца. А кодовое слово «Хельсинки» — ключ к игре, правила которой я не понимала.

Я спрятала визитку в сумочку, расплатилась за чай и вышла из отеля. На улице светило солнце, люди спешили по своим делам, город жил своей обычной жизнью. А я стояла на пороге событий, которые могли изменить все.

Через час мне нужно было позвонить Стасу и рассказать о встрече. Я уже придумала, что скажу. Что Соколов интересовался техническими деталями финского маршрута. Что у него есть сомнения по поводу таможенного оформления. Что он хочет получить дополнительные гарантии надежности поставок.

Все это было правдой. Неполной правдой, но правдой.