Месть. Цена доверия (СИ)

Глава 8

Спустя минуту, когда Тамара Сергеевна раздала всем участникам папки с документами, Стас открыл переговоры. Он говорил уверенно, красиво. Сыпал впечатляющими цифрами и умными терминами, рассказывал о наших возможностях, о нашей клиентской базе, о планах расширения. Его презентация была идеально отрепетирована. Я слушала его и видела перед собой не успешного бизнесмена, а актера, играющего свою лучшую роль перед самой важной аудиторией.

Алексей слушал его внимательно, не перебивая, лишь изредка делая короткие пометки в своем кожаном блокноте. Его лицо было абсолютно спокойным, непроницаемым, но я чувствовала исходящее от него напряжение. В том, как он держал ручку, как сидел в кресле, как изредка поправлял манжет рубашки, чувствовалась сдерживаемая энергия.

Когда Стас закончил свою презентацию, Алексей отложил ручку и кивнул.

— Спасибо, Станислав. Весьма впечатляет, — сказал он нейтральным тоном. — Но у меня есть несколько вопросов. Прежде всего, касательно пункта 7.4 нашего проекта договора — о страховании рисков при транспортировке через третьи страны. Ваши юристы предлагают довольно размытую формулировку. Нас это категорически не устраивает.

И началось настоящее обсуждение. Жесткое, беспощадное. Стас и наш юрист пытались защитить свою позицию, приводили аргументы, ссылались на международную практику. Алексей и его команда методично, пункт за пунктом, разбивали их доводы в пух и прах.

Я сидела пока молча, как и велел мне муж, и пыталась унять внутреннюю дрожь. Я смотрела на Алексея и видела перед собой совершенно другого человека. Не того уставшего незнакомца из бара, который искал понимания в стакане виски, а жесткого, умного, безжалостного переговорщика. Акулу бизнеса, которая чует кровь в воде.

Он задавал каверзные вопросы, на которые у нас не было готовых ответов. Указывал на слабые места в наших предложениях. Требовал конкретики там, где мы пытались обойтись общими фразами. И при этом оставался абсолютно вежливым, корректным, неизменно называл всех по имени-отчеству.

Но я замечала мелкие детали, которые другие, вероятно, не видели. То, как он сжимал губы, когда Стас начинал особенно нагло врать. Как его взгляд становился острее, когда речь заходила о финансовых гарантиях. Как он барабанил пальцами по столу, когда наш юрист пытался увести разговор в сторону от конкретных обязательств.

В какой-то момент, когда дискуссия окончательно зашла в тупик, а Стас начал повторяться, я поняла, что сейчас или никогда. Это мой шанс показать, что я не декорация, не красивая статистка в офисе, а владелец компании, которая знает свое дело.

— Прошу прощения, — сказала я, и мой голос прозвучал в наступившей тишине четко и уверенно.

Все взгляды — удивленный и раздосадованный взгляд Стаса, заинтересованные взгляды европейской делегации, испуганные взгляды наших сотрудников — обратились ко мне. Адреналин ударил в кровь. Пути назад не было.

— Алексей, — продолжила я, глядя ему прямо в глаза, — я правильно понимаю, что основная ваша озабоченность связана с возможными задержками груза на таможне в странах, не входящих в Евросоюз?

Алексей внимательно посмотрел на меня. Его взгляд был холодным, как сталь, оценивающим, но в нем промелькнуло что-то еще. Интерес? Любопытство? Или просто удивление?

— Совершенно верно, Анна Владимировна, — ответил он после небольшой паузы. — Любой день простоя в порту или на границе — это серьезные финансовые потери для нас и для наших клиентов.

— В таком случае, — продолжила я, чувствуя, как ко мне возвращается уверенность, как в голове проясняются мысли, — возможно, нам стоит рассмотреть альтернативный маршрут, который предлагал мой отец в своих рабочих записях. Северный коридор через порт Хельсинки. Это незначительно удлинит морскую часть пути, но полностью исключит транзит через политически нестабильные территории. С точки зрения итоговой стоимости и сроков доставки это будет сопоставимо с вашим текущим предложением, но уровень гарантий надежности — на порядок выше.

В комнате повисла тишина. Стас смотрел на меня так, словно я вдруг заговорила на древнем санскрите. Его лицо выражало смесь шока, недоумения и плохо скрываемого раздражения. Краснов открыл рот и забыл его закрыть. Петрова нервно теребила ручку.

Алексей откинулся на спинку кресла и впервые за всю встречу позволил себе легкую, едва заметную улыбку.

— Интересное предложение, Анна Владимировна, — сказал он задумчиво. — Весьма интересное. Но почему ваш отец в итоге от него отказался?

— Он не отказался, — ответила я, стараясь говорить спокойно, хотя сердце колотилось как бешеное. — Он отложил рассмотрение этого варианта, потому что на тот момент у нас не было надежного складского партнера в порту Хельсинки. Но за последний год ситуация кардинально изменилась.

— Вы хотите сказать, что у вас теперь есть такой партнер? — в его голосе прозвучала нотка неподдельного интереса, и я поняла, что попала в точку.

— Я хочу сказать, что мы готовы обеспечить такое партнерство в кратчайшие сроки, если это станет ключевым условием для подписания нашего контракта, — твердо ответила я, глядя ему в глаза.

Стас попытался вмешаться, вернуть себе контроль над ситуацией:

— Аня, дорогая, это все очень интересно, но давайте не будем усложнять...

Но Алексей его проигнорировал. Он продолжал говорить исключительно со мной, как будто в комнате больше никого не было.

— А что насчет таможенного оформления? — спросил он. — Финские процедуры довольно бюрократизированы.

— У нас есть опыт работы с финской таможней через наших субподрядчиков, — ответила я, мысленно благодаря отца за то, что он действительно прорабатывал этот вариант. — Плюс мы готовы привлечь местного брокера, который специализируется именно на российско-финских перевозках.

Он задавал мне вопросы — технические, финансовые, юридические. И я отвечала. К моему собственному удивлению, я знала ответы. Последние дни я не спала ночами, изучая именно эти документы, именно эти проекты, именно эти маршруты.

Я чувствовала себя канатоходцем над пропастью. Один неверный ответ, одна неточная формулировка — и я бы сорвалась, опозорилась перед европейскими партнерами, подтвердила бы мнение Стаса о моей профессиональной непригодности. Но я держала равновесие. Более того — я видела в глазах Алексея что-то похожее на одобрение.

И где-то в глубине души я понимала, что он мне помогает. Тонко, почти незаметно, но помогает. Он задавал именно те вопросы, на которые я знала ответы. Позволял мне продемонстрировать свою компетентность, укрепить позиции в глазах коллег. Когда я начинала говорить слишком быстро от волнения, он делал паузу, давая мне время собраться. Когда я запиналась на сложном термине, он перефразировал вопрос проще.

Он вел свою игру, цели которой я не понимала, но интуитивно чувствовала, что эта игра мне выгодна.

— Интересный подход, — сказал он наконец, закрывая свой блокнот. — Нестандартное решение. Мне нужно обсудить это с коллегами.

Он повернулся к своей команде и несколько минут говорил с ними по-английски тихим голосом. Я понимала не все, но общий смысл был ясен — они серьезно рассматривают мое предложение.

Стас сидел рядом со мной, и я чувствовала исходящее от него напряжение. Его челюсти были сжаты, руки лежали на столе неестественно ровно. Он пытался сохранить лицо, но я видела, что внутри он кипит от ярости.

— Хорошо, — сказал наконец Алексей, обращаясь ко всем присутствующим. — Мы готовы рассмотреть северный маршрут как основной вариант. Но нам нужны гарантии. Письменные подтверждения от финского партнера, детальный расчет логистических цепочек, график поставок. Сможете подготовить это к концу недели?

— Конечно, — ответила я, не глядя на Стаса. — Мы предоставим все необходимые документы.

— Отлично. Тогда мы встречаемся в пятницу для финального обсуждения условий.

Встреча закончилась на позитивной ноте. Мы договорились взять паузу на неделю, чтобы наши команды проработали новый вариант маршрута в деталях. Когда делегация «A-Logistics» собиралась уходить, Алексей задержался у двери.

— Спасибо за продуктивную беседу, Анна Владимировна, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Было приятно иметь дело с профессионалом такого уровня. До встречи в пятницу.

В его официальных словах я услышала скрытые смыслы. Признание. Одобрение. И что-то еще — нашу общую тайну, наше опасное знание друг о друге, которое связывало нас невидимой нитью в этой комнате, где полной людей.

— До свидания, Алексей, — ответила я с официальной улыбкой. — Увидимся в пятницу.

Как только за ними закрылась дверь, Стас повернулся ко мне. Его лицо было искажено от ярости, глаза горели злобой.

— Что. Это. Было? — прошипел он сквозь сжатые зубы.

— Переговоры, — спокойно ответила я, собирая свои документы в папку. — Успешные переговоры.

— Не строй из себя умную! — взорвался он, не обращая внимания на присутствие коллег. — Какого черта ты влезла в мой разговор? Я же ясно сказал тебе молчать!

— Ты сказал не говорить ничего лишнего, — холодно ответила я, вставая из-за стола. — Я говорила исключительно по делу. И, похоже, спасла сделку, которую ты умудрился провалить за полчаса.

Краснов и Петрова поспешно покинули комнату, делая вид, что не слышат нашей перепалки. Тамара Сергеевна задержалась, собирая протоколы, но я видела, что она внимательно слушает.

— Провалить? — Стас сделал шаг ко мне, и в его движениях была угроза. — Ты вообще понимаешь, что натворила? Ты пообещала им то, чего у нас нет! Никакого партнера в Финляндии у нас нет!

— Будет, — твердо сказала я. — У отца остались контакты. Я найду нужных людей.

— Ты найдешь? — он рассмеялся зло, истерично. — Ты, которая месяц назад не знала разницы между накладной и коносаментом? Ты думаешь, что прочитав пару папок, стала экспертом по логистике?

— Я думаю, что начинаю понимать семейный бизнес лучше, чем некоторые, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — И в отличие от некоторых, я не собираюсь его разваливать ради личной выгоды.

Последние слова прозвучали двусмысленно, и я увидела, как его лицо изменилось. В глазах промелькнула тень подозрения.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он медленно.

— Ничего особенного, — пожала я плечами. — Просто хочу, чтобы компания моего отца процветала. А для этого нужно думать о перспективах, а не зацикливаться на устаревших схемах.

Я взяла свою папку и пошла к выходу, чувствуя на спине его испепеляющий взгляд. У двери я обернулась.

— Кстати, Стас. В следующий раз, когда будешь представлять меня европейским партнерам, помни — я не твоя красивая игрушка. Я владелец этой компании. И я намерена участвовать во всех ключевых решениях.

Я вышла из переговорной, оставив его наедине с его яростью. Я выиграла не только переговоры. Я выиграла очередную битву с ним. Показала ему, что больше не буду молчаливым придатком, красивой вещью в его коллекции.

Но, оставшись одна в кабинете отца, я рухнула в кресло, чувствуя, как меня отпускает напряжение. Руки тряслись так сильно, что я едва могла держать ручку. Ноги были ватными. Адреналин покидал организм, оставляя после себя опустошение.

Что это было? Какова вероятность того, что мужчина, с которым я переспала в момент отчаяния, окажется ключевым бизнес-партнером, от которого зависит будущее компании? Один на миллион? Один на миллиард?

Это не могла быть случайность. Мир не настолько мал, а совпадения не бывают настолько невероятными. Но что тогда? Неужели он специально... Нет, это абсурд. Он не мог знать, кто я такая, когда подошел ко мне в баре. Или мог?

Я попыталась вспомнить каждую деталь той ночи. Как он появился рядом со мной. Что говорил. Как себя вел. Было ли в его поведении что-то, что могло бы указать на то, что он знал, кто я?

Нет. Его удивление при виде меня в переговорной было слишком искренним, чтобы быть игрой. Он действительно не ожидал меня увидеть.

Но тогда получается, что это действительно невероятная случайность. Жестокая шутка судьбы, которая поставила меня в невозможное положение.

Незнакомец из бара. Алексей Соколов. Владелец «A-Logistics». Человек, который держал в своих руках не только воспоминания о моей самой постыдной ночи, но и ключ к спасению компании отца.

Человек, который сегодня помог мне выиграть важнейшие переговоры, хотя мог бы легко меня уничтожить одним словом.

Зачем он это сделал? Из жалости? Из профессионального уважения? Или у него есть свои планы на меня?

Я не знала ответов на эти вопросы. Знала только одно — игра стала неизмеримо сложнее и опаснее. В ней появился новый игрок, мотивы которого мне были неясны. И от его следующего хода могло зависеть все — и судьба компании, и моя собственная судьба.

Я посмотрела на фотографию отца на столе. Его лицо выражало гордость и уверенность. Он всегда знал, что делать. Всегда находил выход из самых сложных ситуаций.

— Папа, — прошептала я. — Что бы ты сделал на моем месте? Как играть в игру, правил которой я не знаю?

Но фотография молчала. Теперь мне предстояло справляться самой. И научиться доверять только себе в мире, где никого нельзя принимать за того, кем он кажется.