Месть. Цена доверия (СИ)

Глава 19

После той ночи мир не вернулся в прежнее состояние. Он и не мог. Нельзя вернуть то, что сожжено дотла. Но из пепла рождалось нечто новое. Не хрупкая надежда, не слепая вера в справедливость, а холодная, как сталь клинка, структура. План.

Мы сидели с Алексеем в его машине, припаркованной на безлюдной набережной. Утренний туман стирал границу между серой водой и серым небом. Мир за окном был размытым, акварельным, и только мы в этой герметичной капсуле были предельно реальны.

— Мой друг готов, — сказал Алексей, нарушив длительное молчание. Его голос был ровным, лишенным эмоций, но я чувствовала скрытое в нем напряжение. — Видеозапись с признанием механика — это прямое доказательство. Он может запустить официальный процесс хоть сегодня. Ордер на арест, допрос, очная ставка. Машина правосудия тронется. Медленно, со скрипом, но неотвратимо.

Я слушала его и понимала, что именно этого я и должна хотеть. Справедливости. Закона. Чтобы человек, убивший моих родителей, оказался за решеткой. Это был правильный, цивилизованный, единственно верный путь.

И я с ужасом осознала, что не хочу его.

— Нет, — произнесла я так тихо, что мои слова почти растворились в шуме ветра за окном. Алексей медленно повернул голову и посмотрел на меня. В его взгляде не было удивления, только внимательное ожидание. — Нет? — переспросил он. — Анна, это твой шанс. У тебя на руках его вина.

— Его вина — да. Но не его раскаяние, — я смотрела на свои руки, лежащие на коленях. Они не дрожали. — Просто передать эту запись в полицию… это значит, что придут они. Люди в форме. Наденут на него наручники. Он будет изображать шок, кричать о заговоре, нанимать дорогих адвокатов, которые будут доказывать, что запись — фальшивка, а я — обезумевшая от горя дочь. Он будет бороться. Он превратит суд в очередной спектакль, где он — жертва обстоятельств. А я… я буду сидеть в зале и смотреть на это. И даже когда его осудят, он до последнего вздоха будет уверен, что его просто переиграли. Что ему не повезло.

Я подняла на Алексея глаза, и он увидел в них то, что пугало меня саму.

— Я не хочу, чтобы его поймали. Я хочу, чтобы он вошел в клетку сам. Добровольно. С улыбкой триумфатора на лице. Я хочу, чтобы он своими руками запер за собой дверь и только потом понял, что оказался в ловушке. Я хочу увидеть не просто его страх перед наказанием. Я хочу увидеть, как рушится его мир. Как его самоуверенность, его высокомерие, его презрение ко всем, кого он считал глупее себя, обращаются в прах. Я хочу, чтобы он осознал, что его уничтожила не система. Его уничтожила я. Та самая глупая, наивная, слабая женщина, которую он держал за красивую игрушку.

Я говорила, и слова лились из меня сами собой, холодные и отточенные, словно я репетировала эту речь всю жизнь. Я озвучивала то, что родилось в огне той ночи, когда горе стало топливом.

Алексей молчал долго. Он смотрел вдаль, на туманную воду, и я видела, как ходят желваки на его скулах. Я думала, он скажет, что я сошла с ума. Что месть — плохой советчик. Что я уподобляюсь своему врагу.

— Хорошо, — сказал он наконец, и в этом единственном слове было все: и понимание, и принятие, и готовность идти со мной до конца. — Если мы хотим, чтобы зверь сам зашел в капкан, наживка должна быть идеальной. Она должна пахнуть тем, что он любит больше всего на свете.

— Деньгами и властью, — закончила я.

— Жадностью и высокомерием, — уточнил он. — Он должен увидеть шанс не просто разбогатеть. Он должен увидеть шанс доказать всем, и в первую очередь себе, что он — гений. Что он умнее, хитрее, удачливее всех.

И мы начали строить нашу ловушку. Это было странное, почти сюрреалистичное действо. Два человека в дорогой машине, припаркованной на пустынной набережной, с холодным расчетом конструировали финансовую аферу, способную обрушить мир отдельно взятого негодяя.

— Нам нужна легенда, — говорил Алексей, и его глаза горели азартным огнем. — Безупречная. Никаких сомнительных олигархов или арабских шейхов. Это слишком банально и вызовет подозрения. Это должно быть что-то респектабельное. Старые европейские деньги. Семья, которая хочет вывести часть активов из-под юрисдикции налоговых органов своей страны. Тихо, без шума.

— «Helvetia Capital Group», — предложила я, и название родилось само собой. Оно звучало солидно, по-швейцарски надежно и скучно. — Отлично, — кивнул Алексей. — Зарегистрируем ее в кантоне Цуг. Максимальная конфиденциальность, минимум вопросов. Мои юристы подготовят полный пакет документов за два дня. Устав, регистрационные свидетельства, липовые годовые отчеты. Создадим сайт — консервативный дизайн, минимум информации, только контакты и общие фразы о «доверительном управлении активами».

Следующие несколько дней превратились в лихорадочную подготовку к спектаклю. Алексей задействовал свои ресурсы, и я с изумлением наблюдала, как на моих глазах из ничего возникает монстр корпоративного мира. Его люди — невидимые, безликие профессионалы — работали как безупречный механизм. Юристы в Женеве готовили документы, программисты в Берлине создавали сайт, финансовые аналитики в Лондоне прописывали схему, которая должна была выглядеть одновременно и абсолютно реальной, и достаточно «серой», чтобы привлечь такого человека, как Стас.

Схема была простой и гениальной в своей наглости. «Helvetia Capital Group» якобы хотела провести через счета нашей логистической компании около пятидесяти миллионов евро под видом оплаты фиктивных транспортных услуг. Деньги должны были зайти, раздробиться на несколько мелких траншей и уйти на счета подставных субподрядчиков в Азии. Чистая отмывка. За эту «услугу» Стасу предлагался «откат» — десять процентов. Пять миллионов евро. Наличными. Сумма, которая не просто покрывала все его долги перед самыми опасными кредиторами, но и делала его богачом. Свободным, независимым, всемогущим.

Ключевым моментом была подача. Как эта «Helvetia» выйдет на нашу компанию? Мы отмели вариант прямого контакта. Это было бы слишком подозрительно. Легенда требовала изящества.

— Это должно прийти через тебя, — сказал Алексей, когда мы обсуждали финальные детали. — Через «старые отцовские каналы». Какая-нибудь пыльная записная книжка, найденная при разборе его архива. Контакт человека, с которым отец якобы когда-то вел «деликатные дела». Это объяснит, почему они вышли именно на тебя, а не на него напрямую. Они доверяют имени твоего отца, а не его репутации.

Оставалась последняя, самая сложная часть. Мой звонок. Это была моя ария, мой выход на сцену. И от моего исполнения зависело все.

Я репетировала. Закрывшись в комнате у Лены, я часами ходила из угла в угол, проговаривая фразы, подбирая интонации. Мне нужно было снова стать той Аней. Сломанной, уставшей, разочарованной. Мне нужно было спрятать стальной стержень, который выковался во мне, под маской хрупкости и некомпетентности. Это было отвратительно. Я чувствовала себя предательницей по отношению к самой себе, к той новой женщине, что родилась из пепла. Но я знала, что это необходимо.

Алексей был моим режиссером. Вечером, перед днем «Х», он приехал к Лене. Мы сидели на кухне, и он слушал, как я произношу свой текст.

— Нет, не так, — качал он головой. — Слишком уверенно. В твоем голосе должна быть паника. Ты должна бояться этих денег, этих возможностей. Ты должна чувствовать себя маленькой девочкой, которая случайно нашла папин пистолет — и он ее одновременно и манит, и пугает.

— «Стас, я ничего в этом не понимаю…» — произносила я.

— Еще больше неуверенности. Запнись. Сделай паузу. Словно тебе стыдно признаваться в своей глупости. Он должен почувствовать свое интеллектуальное превосходство. Ты просишь о помощи не партнера. Ты просишь защиты у сильного мужчины.

В день звонка я не могла есть. Я выпила три чашки черного кофе, и сердце колотилось от кофеина и нервного напряжения. Я взяла телефон. Его пластиковый корпус казался неподъемным. Набрала номер, который когда-то был для меня синонимом любви и защиты, а теперь стал номером врага.

Он ответил после второго гудка.

— Да, Анечка.

Его голос был спокойным, с легкой ноткой снисходительной усталости. «Что еще случилось у моей капризной жены?»

— Стас… привет, — я заставила свой голос дрогнуть. — Я… я тебя не отвлекаю?

— Смотря по какому вопросу, — в его тоне проскользнуло нетерпение. — Если опять про твоего Волкова, то пока новостей нет, мои люди работают.

— Нет, не про него… — я сделала паузу, шумно вздохнув. — Я тут… разбирала папины старые архивы. Бумаги, записные книжки… И наткнулась на одну вещь.

Я замолчала. Я знала, что он ненавидит паузы. Он уже ерзал на том конце провода.

— На что ты наткнулась? Говори яснее.

— Я не знаю, как сказать… Это какая-то… очень странная история. Мне позвонили. Какие-то люди из Швейцарии. Сказали, что по рекомендации от старого партнера моего отца. Говорили очень… солидно.

— Какие люди? Что хотели? — его интерес был уже не скрыть.

— Они… Стас, я боюсь, — я перешла на шепот. — Они предлагают что-то… незаконное, мне кажется. Но деньги… там такие деньги…

Я назвала сумму. Пятьдесят миллионов евро. На том конце провода на несколько секунд воцарилась тишина. Я почти физически чувствовала, как в его мозгу заработали счетные машинки. Жадность — хищник, который учуял запах крови.

— Что именно они предлагают? — его голос стал другим. Резким, деловым, хищным.

И я выложила ему легенду. Про «Helvetia Capital Group», про оптимизацию, про транзит через наши счета. Я говорила сбивчиво, путаясь в терминах, которые мы с Алексеем отрепетировали десятки раз. Я была идеальной дилетанткой.

— Я ничего в этом не понимаю, Стас, — закончила я свой монолог жалобным, почти плачущим голосом. — Это слишком по-крупному для меня. Я боюсь. Я откажу им. Но пять миллионов отката… Мы могли бы закрыть все дыры в компании, купить новый дом, уехать…

Это была последняя капля. Я не просто предложила ему деньги. Я предложила ему мечту. Ту самую, ради которой он и убивал.

— Не смей им отказывать! — рявкнул он в трубку, забыв о своей роли заботливого мужа. — Ты вообще понимаешь, какой шанс тебе выпал? Молчи и ничего не делай! Я сам с ними свяжусь. Дай мне их контакты.

Я продиктовала ему номер телефона, который вел в офис одной из компаний Алексея в Цюрихе, где специально обученный человек уже ждал его звонка.

— Но… я не справлюсь, Стас, — пролепетала я свою финальную, коронную фразу. — Это слишком сложно. Слишком опасно. Только ты с твоим опытом можешь такое провернуть. Помоги мне, пожалуйста…

Он не ответил сразу. Я слышала его тяжелое, возбужденное дыхание. Он упивался моментом. Он получит все. Деньги. Власть. И мое полное, безоговорочное признание его превосходства. Он снова был королем.

— Хорошо, — сказал он наконец голосом, полным снисходительного великодушия. — Не волнуйся, Анечка. Я все решу. Считай, что проблемы у тебя больше нет. Просто доверься мне.

Я повесила трубку и долго сидела, глядя в стену. Руки тряслись. Во рту был привкус желчи. Я только что сыграла самую унизительную роль в своей жизни.

Но наживка была проглочена. Глубоко. До самого основания. Мышеловка захлопнулась. Осталось только дождаться, когда мышь поймет, что сыр был бесплатным только для нее.