Моя тьма, его правила

Глава 11

От этого цинизма и осознания, что я не скоро решусь встретиться с друзьями снова, стало еще хуже. Я уже рыдала, дорога расплывалась перед моими глазами от слез. А Хьюго лишь изредка гладил меня по мокрой щеке. Его самодовольство наэлектризовало салон. А мне казалось, что из фундамента моей прежней беззаботной жизни понемногу выбивают гранитные блоки.

Но стоило нам оказаться в спальне, он начал меня целовать так нежно и страстно, шептать подобия извинений, говорить, что ему сорвало крышу, потому что там были парни и они, оказывается, «носили меня на руках».

Я рыдала на его груди. Извинялась не пойми за что. Понимала, что происходящее – не просто неправильно, а из ряда вон, что мне стоит прекратить поток «прости» за то, что Хьюго что-то там себе надумал… и не могла. Очнулась на коленях у его ног.

Тогда впервые он устроил мне то, что психологи называют «сахарное шоу». На целых три дня забыл о регламенте наших отношений, спрятал ошейник и девайсы с глаз долой, осыпал ювелирными украшениями и заботой. И постепенно мое сознание перевернулось.

А ведь он прав. Я видела зависть в глазах Полы. Брезгливость в глазах Райана. А Сидни и вовсе вывалила сиськи на стол при виде Хьюго, еще и губы облизывала, как шлюха.

Наверное, он и правда заботился обо мне, ограждая от такого общения…

И умом понимала, что нет. Я добровольно шагнула в отношения с нарциссом-психопатом, который, мало того, стал (или был все это время) черным доминантом. Тогда я, наивная Алиса в Зазеркалье Темы, свято верила в то, что кодекс БДСМ почти как библия и никто не посмеет его нарушить.

Да, моим розовым очкам предстояло взорваться стеклами вовнутрь.

Вот и сейчас – после ледяного душа Хьюго повторил сахарное шоу сентиментальности. Умом понимая, что я оказалась в смертельной ловушке, что надо бежать, я могла думать лишь об одном.

Чтобы игра в заботливого и нежного продлилось еще, потому что это был реальный шанс для меня восстановиться морально и психически.

Я начала терять свое я в этих отношениях.

И только сейчас начала прозревать.

Открыла свой ноутбук, призадумавшись.

Я знала, что всю историю моих поисковых запросов Хью проверит. Мне уже раз влетело за то, что я искала на тематических форумах ответы – нормальны ли наши с ним отношения и у кого просить защиты. Лучше не вспоминать, что он тогда сделал со мной.

Рискуя вновь нарваться, я все же ввела адрес того клуба, где мы с ним впервые встретились. Как и ожидалось, личных контактов Мастера Зейна там не было. Звонить в приемную и выкладывать свои опасения и просьбы помочь секретарю – нет уж, увольте. Да и захотят мне помогать?

Тогда я открыла чистый белый лист. Я могу просто записать свои хаотичные мысли и спрятать в одном из файлов договора на покупку недвижимости.

А потом, уже собрав свои мысли воедино, попытаться прийти к какому-то выводу…

Глава 12

В зале заседаний царила приглушенная тишина. Иначе быть не могло – это заседание сделали закрытым, семья итальянских архитекторов не стала спасать опозоривших имя сыновей, но сделала все, чтобы было минимум огласки.

Винченцо и Энцо Вильянти сидели на скамье подсудимых, оба в идеально сшитых костюмах, словно это был светский прием, а не судебное заседание. Их лица оставались бесстрастными, но внутри кипела злость — особенно у Энцо, который еще вчера был уверен, что выйдет отсюда свободным человеком. Ведь все было практически решено! На его стороне был свой человек!

Примечательно, что он бы не расстроился, если бы посадили брата. Одному будет легче вернуться к прежним развлечением и не попасться.

Он ждал, что его адвокат, тот самый Стивен Чейз, блестяще справится с делом. Но когда дверь распахнулась, и в зал вошел тучный пожилой мужчина с седыми волосами, Энцо ощутил ледяное давление в груди.

- Стивен Чейз. Государственный адвокат, - представился он перед началом заседания, мазнув по братьям сухим и отчасти брезгливым взглядом.

Что? Что вообще происходит?

Энцо едва не закричал это вслух. Если это был настоящий Стивен Чейз… Кто тогда приходил к нему в камеру?

— Заседание объявляется открытым, — голос судьи был строг и бескомпромиссен.

Прокурор начал зачитывать обвинения. Все, что характеризовало жизнь братьев Вильянти за то время, как они решили, что Тема приносит им удовольствие и начали стремительно расширять границы дозволенного.

Жестокие пытки. Истязания. Физическое и психологическое насилие. Десятки свидетельских показаний, но только одна жертва решилась довести дело до суда.

Вильянти были в таком ступоре, что едва понимали – свобода им больше не светит.

— Защита, у вас есть слово?

Стивен Чейз поднялся, поправил манжеты и небрежно произнес:

— Ваша честь, мои клиенты признают, что их увлечения выходили за рамки дозволенного, но каждая из женщин согласилась на участие в их играх добровольно.

Энцо стиснул зубы. Защита звучала так, будто Чейз не собирался их выручать. Сухой набор фраз, создавалось впечатление, что он читал их с листка.

— В таком случае я вызываю свидетеля, — прокурор сделал паузу. — Мистера Майкла Бейна.

В зале повисла напряженная тишина.

Когда встал высокий мужчина в черном костюме и направился к трибуне, Винченцо изумленно развел ладони, не понимая, кто это вообще и с какого перепугу свидетельствует против, а Энцо почувствовал, как у него перехватывает дыхание.

— Кем вы приходитесь подсудимым? — спросил судья.

— Я знал Энцо Вильянти, — спокойно ответил Майкл. — Он доверился мне. Рассказал мне о своих… предпочтениях. О том, как однажды девушка не выдержала и попыталась сбежать, но они ее сломали. О том, что она подала в суд, но к сожалению, морально не выдержала давления. Вот поэтому она сейчас не присутствует в заде суда, как вам известно.

Энцо вскочил:

— Да что ты вообще плетешь? Ты же один из нас! Ваша честь, он такой же, как и мы! Спросите, до чего он довел свою зверушку, Лия, кажется, ее имя?

Майкл посмотрел на него с ледяным спокойствием.

— Нет, Энцо. Я никогда не был падальщиком. Ты поверил, что я могу быть одним из вас? Нет. Ты не представляешь, как мерзко мне было вести с тобой эти разговоры, но результат того стоит.

Он повернулся к судье.

— У меня есть доказательства. Здесь все наши разговоры, вы уже имели возможность с ними ознакомиться, плюс неофициальные показания тех, кто был косвенным свидетелем. Я получил их сегодня утром. Прошу приобщить к делу., — он протянул флешку, и прокурор передал ее судье.

На экране появились кадры: комната пыток, заплаканная девушка, привязанная к крюкам, кровь на ее коже, а рядом — братья Вильянти, наслаждающиеся ее страхом.

Винченцо вцепился в столешницу, Энцо молчал, но его тело напряглось, будто он готовился к удару.

В зале в силу закрытого заседания было не так много людей, и это к лучшему. Кому-то стало плохо, а молодая секретарь суда застыла на месте, украдкой смахивая слезы.

- Суд удаляется на совещание, - даже верховный судья не смог скрыть потрясения, хотя смотрел улики не первый раз. Видимо, они никак не вязались с двумя молодыми людьми, похожими на библейских ангелов – как их рисовали итальянские художники.

Прошло полчаса.

— Подсудимые, встаньте, — голос судьи прорезал тишину, как лезвие.

Они встали, но теперь их самоуверенность растаяла. Винченцо трясся, а Энцо сверлил Бейна взглядом, полным отчаянной злости и безысходности.

— За многолетние преступления, за пытки, за нанесение тяжких телесных повреждений и доведение до самоубийства… Суд приговаривает вас к пожизненному заключению в тюрьме строгого режима без права на досрочное освобождение.

Винченцо рухнул обратно на скамью. Энцо с яростью глядел на Майкла.

— Ты еще пожалеешь об этом!

— Вряд ли, — спокойно ответил Майкл. — Но вы начнете жалеть уже сейчас, с этой секунды.

Когда братьев увели под конвоем в ручных и ножных кандалах, прокурор, мистер Стаховски, лишь покачал головой.

- Многие бы сказали, что это сурово, но я как представил свою дочь и ее подруг в руках этих извергов… Нельзя быть предвзятым. Мне пришлось это скрывать.

- Уверен, в тюрьме они испытают на себе все, что делали с девчонками. Спасибо, Кит, - Бейн ослабил узел галстука. – За то, что ты сделал все возможное, чтобы этим несчастным не пришлось заново все переживать в зале суда. И знаешь, я был удивлен, что глава семейства Вильянти не попытался выкупить свободу сыновей любой ценой.

- Понимает, чем это чревато, - хищно усмехнулся Стаховски. – Он ведь до того, как иммигрировал в Штаты, был мафиозо средней руки у себя в Палермо, и я думаю, что никто ему не препятствовал в использовании девушек под угрозой смерти. Яблоки от яблони недалеко упали.Понимает, что это всплывет, поэтому будет сидеть тихо и притворяться архитектором.

- Можешь не переживать. Они останутся у меня под прицелом, - нахмурился Бейн, вспомнив что-то свое.

- Я знаю, что семья выплатила жертвам развлечений своих сыновей крупные суммы. Это, конечно, не изменит прошлого, но все равно неплохой ход. Приглашаю отметить в «Четырех Сезонах» успех нашего с тобой дела.

- Заманчивое предложение, но вынужден отказаться. У меня утром самолет.

- Отпуск или продолжаешь радеть за правое дело? – поинтересовался Стаховски.

- Планирую совместить, - Бейн пожал протянутую руку. – А там видно будет…