Моя тьма, его правила

Глава 65

Блейк Райан больше не отвечала на звонки.

Она даже не забрала свои вещи, брошенные в доме Майкла. Не дала никакого шанса объяснить, хотя… что бы это изменило? Майкл бы не поверил сам себе.

Или в то, что монстры исправляются. После того, что Блейк прошла в руках Хьюго Уоллеса, и еще отделалась малой кровью – это не вызывало никаких вопросов.

Он должен был похоронить боль внутри своего сердца. Даже когда сознание хватается за привычные методы – разгоняться на полную скорость посреди пустынной трассы, нырять глубоко в воду, чтобы шансы вынырнуть были примерно пятьдесят на пятьдесят – у него была цель.

Наверное, нельзя уверенно идти в будущее, не изменив свое прошлое. Иначе оно всегда будет тянуть его камнем вниз.

Доктор Шарлиз Майклсон провела подробные консультации. У Бейна появилась острая уверенность в своих силах и в том, что Дреа выйдет из своего триггера переродившейся. И хотя доктор иногда не могла скрыть неприязни в своих глазах, прекрасно зная с самого начала, кто виновник состояния Дреа, его это не отпугнуло и не остановило.

Он и хотел, чтобы Каммингс передумала, и одновременно боялся этого. К концу недели Майкл был четко нацелен на освобождение… взаимное, без всяких купюр.

…

Дом был тот же.

Коридор, стены, запах дерева. Всё как тогда. Даже свет — приглушённый, тревожный.

На ней — легкое платье, так похожее на то, в котором Дреа Каммингс была в день своего похищения. Только теперь она выбрала его сама.

Даже расслабилась на миг, когда ее рот закрыла его рука в кожаной перчатке. Все, как тогда.

Помня наставления Майклсон, Бейн не стал погружать ее в непродолжительный сон. Не стал стягивать веревками так, чтобы они онемели уже через несколько секунд. Но Дреа во время своего повторного катарсиса едва ли понимала, что может развязать их обычным поворотом кисти. Если вдруг решит дать бой уже на этом этапе.

Майкл ждал. Он хотел, чтобы все остановилось прямо сейчас. Так просто убежать в момент, пока еще ничего не началось. Но у Дреа были другие планы.

Он мог только догадываться, насколько сильно Дреа травмирована. В своем контроле и каждом действии он не сомневался.

Он мог только догадываться, насколько сильно Дреа травмирована. В своем контроле и каждом действии он не сомневался.

Некстати вспомнилось, как Шарлиз Майклсон пыталась отговорить его от этой затеи. Причем именно тогда, когда профессионально считала всю глубину его раскаяния. Он ни разу за все это время не пришел к ней как пациент. То, что чувство вины может принимать подобные формы, стало для нее своеобразным открытием.

Психоаналитик сочла своим долгом предупредить: никто не знает, как все обернется. Не исключен даже вариант, в котором жизни Майкла угрожает опасность.

Бейн был готов. Он предполагал что-то подобное. Но впервые чужие переживания и шанс все исправить стали для него приоритетом.

…Дреа пошевелилась, оглядываясь по сторонам после черной повязки.

Всё как в тот раз. Его тень, его силуэт у окна.

Голос — тот же. Глухой. Спокойный. Страшный.

— Ты убила моего брата. Я убью в тебе все живое.

Она не дрогнула.

- Ты меня с кем-то перепутал. Я точно никого не убивала. Если ты ошибся, отпусти меня сейчас.

В прошлый раз он заставил ее упасть ударом ноги в лицо на этих словах.

Сейчас же подошёл ближе. Смотрел в упор. Она слышала, как он дышит.

Близко. Жёстко.

Раньше бы отшатнулась. Теперь — нет.

Он схватил её за запястья. Точно так же, как тогда.

Сжал. Сила — та же.

Но теперь — она смотрела в глаза.

— Сделай это, — прошептала она. — И не щади. Я вынесу.

Бейн толкнул ее на пол. Только теперь на мягкую поверхность.

Тот же матрас. Те же стены. Никакой мебели. Только он, она — и прошлое, ждущее перезапуска.

Он связал её. Как тогда.

Но теперь — она не молчала.

- Ты пожалеешь о том, что я тебя не убил, когда я с тобой закончу.

Голос вышел безукоризненно ровным.

В нем говорил не тот Майкл, что сходил с ума от Блейк и боялся причинить ей боль.

Не тот, что пытался вытянуть из Тьмы. Чёрный. Тёмный. Тот, что ломал её.

Но парадокс был в том, что он действительно спасал.

— Я не знаю твоего брата.

Его пальцы легли на её запястья. Инстинкт сработал быстрее мысли.

Сжал.

Она вздохнула. Глубоко, но не болезненно.

Всё тело помнило: вот она, хрупкая, послушная. Но в этот раз она не оцепенела от его слов. Не сломалась от его удара. Она шла в это сознательно.

И именно это — пугало больше всего.

— Сделай это, — прошептала она. — Не щади. Я вынесу.

Слова резанули по сердцу.

Он должен был остановиться.

Но не остановился.

— Я чувствую запах твоего страха, — произнес ледяным тоном. – Это все, что у тебя теперь будет.

Придавленная его словами, взбитая триггерами и вьетнамскими флешбеками, Дреа вдруг резко подняла голову.

— А я чувствую твой стыд.

Эти слова обожгли сильнее, чем крик.

Девочка освоила искусство калечить. У нее был непревзойденный учитель.

Майкл сделал над собой усилие. Его взгляд сосредоточился в огромных зеленых омутах глаз Дреа, стремясь там найти то, что может его остановить.

Страх? Ужас? Может, нездоровую зависимость от своих слов и действий, проблеск покорности с тайным элементом наслаждения, как это было с Блейк?

Нет. Дреа Каммингс смотрела прямо, с ненавистью во взгляде и желанием вырвать из себя темноту разрушения, которая так долго бежала в ее венах вместо крови.

Он сам не знал, что именно искал.

Он не был окончательно прощён.

Но он был нужен.

И снова должен был стать чудовищем. Чтобы она снова стала собой.

Потому что на этот раз — он ведет свою жертву из темноты сильной. А не разрушенной.

Полные боли глаза Блейк, ее дрожащие ладони и поджатые в ненависти губы словно вспышка опалили его память.

Он не верил до конца, что однажды сможет вернуть ее. Но он вытягивал из тьмы совсем другую девушку с надеждой на то, что ему за это воздастся.

Сейчас ему пришлось снова стать чудовищем. Ради Дреа. И ради шанса вновь обрести свое счастье после искупления.