Моя тьма, его правила

Глава 26

Слишком остро.

Слишком хорошо, чтобы быть правдой…

Его руки ласкают, изучают. Пальцы сжимают, медленно, но уверенно. Я вся горю, и это сводит с ума. Слишком сладко. Слишком правильно.

— Отпусти… — мой голос срывается, я тянусь к его ноге, цепляюсь за неё, как утопающая. — Не надо цепей…

Майкл не отвечает сразу. Вместо этого пальцы касаются моего подбородка, поднимают лицо вверх. Мне приходится смотреть в его глаза — глубокие, тёмные.

— Красный или жёлтый, Блейк?

Нет…

Я дрожу. Хочу сказать «красный», но губы не слушаются. И когда шёпот срывается с языка, я ненавижу себя.

— Зелёный.

И слёзы текут сильнее. Потому что я не должна была этого сказать. Потому что я не хочу, но моё тело хочет.

Майкл проводит ладонью по моим бёдрам, затем вверх, по ягодицам. Я вздрагиваю, втягиваю голову в плечи. Он замечает.

— Что тебя пугает?

Слова застревают в горле.

Но я знаю, что он не оставит меня в покое.

— В цепях… за ними всегда была боль и разрушение.

- Блейк! – он не успокаивает меня и даже не гладит. – На будущее: в моей спальне нет места другому мужчине и твоим ожиданиям, спроецированным на меня!

И, увидев мои широко раскрытые глаза, шепчет:

- Я здесь не для того, чтобы сломать тебя. Я здесь, чтобы дать тебе высшую степень свободы!

А потом тише добавляет:

- Даже если методы не всегда понятны.

Наши глаза близко-близко. И во мне с треском рушится то, что превращало мое сознание в руины уже столько времени.

Резко, словно плотина, которую прорвал горный поток… уходит тяжесть и страх, заполняя тело светом.

И прежний мир летит к чертям. Все сужается до нас двоих и этого момента, который пугал меня совсем недавно посильнее смерти.

---

Я стою на коленях, связанная, и вся моя уязвимость будто выносится наружу. Это ощущение — не слабость, а странное облегчение, как будто весь мир остался за пределами этой комнаты, а я здесь, только с ним, только для него. Тело начинает подрагивать, и я ловлю себя на мысли, что это не от страха, а от чего-то другого — от желания. Невероятного, непередаваемого желания.

Его палец касается моих губ, медленно и нежно, и я инстинктивно открываю рот, принимая его в себя. Он не спешит, я чувствую, как его палец скользит по моей коже, и вдруг, как в бреду, втягиваю его в рот, не в силах удержаться. Я целую его пальцы, и кажется, что это так естественно, как будто я не могу не делать этого. Мои губы скользят по его коже, я хочу больше, хочу быть ближе, хочу раствориться в этом моменте.

- Моя девочка, — его голос звучит так близко, так обволакивающе. – Теперь ты знаешь, как ощущается настоящая свобода?

Я закрываю глаза и слушаю его, ощущаю, как его слова проникают в меня глубже, чем пальцы. Я не знаю, что он видит в моей слабости, но мне все равно — его слова, его прикосновения дарят мне то, что я не ожидала найти.

- Умница, — произносит он снова, и я ощущаю, как его слова заполняют меня, как я становлюсь частью его мира, частью его игры. Это странно, но мне не страшно. Нет, наоборот — это то, что я искала.

В этом подчинении, в этой власти, что он имеет надо мной, есть что-то, что заставляет меня чувствовать себя живой. Чувствовать себя его, несмотря на то, что я связана, несмотря на то, что я под его полным контролем.

Я чувствую, как моё тело тянется к нему, как я сама тянусь, и, наконец, решаюсь. Я прижимаюсь к нему, будто надеясь, что он ощутит это желание, это слабое, но неукротимое стремление быть его.

Майкл приподнимает моё лицо, его взгляд полон чего-то непередаваемого, и прежде чем я успеваю понять, что происходит, его губы накрывают мои. Он целует меня нежно, но в то же время с такой силой, что я не могу оторваться. Его поцелуй тянет меня за собой, уводит в какой-то другой мир, где есть только он и я. Всё остальное исчезает, и я теряю себя в этом поцелуе. Его губы мягкие, но властные, они заставляют меня забыть, где я нахожусь, и я отвечаю ему, не осознавая, что сама начинаю тянуться к нему.

Майкл не останавливается. Он поднимает меня с колен, и мои ноги подкашиваются от силы его рук. Он прислоняет меня к стене, я сжимаю связанные руки за спиной. От впившихся в кожу ремней тотчас же выстреливает яркими всполохами по телу, вырвав из горла хриплый стон.

Я ощущаю, как тело откликается на его прикосновения, как огонь желания заполняет каждую клеточку, разжигаясь всё сильнее.

Я не могу контролировать себя. Влага, брызнувшая на мои трусики, говорит сама за себя — я хочу его. Я хочу этого всего, чего не могла себе позволить. Это не страх. Это не слабость. Это желание, которого я никогда не ощущала с такой силой.

Когда его губы отрываются от моих, я ловлю его взгляд. Его глаза тёмные, проникновенные, он видит меня насквозь, понимает каждое моё движение, мое молчание. Он не говорит ничего, но в его молчании есть что-то, что заставляет меня широко раскрыть глаза. Я не могу дышать, чувствую, как сердце бешено колотится, и, не сдерживаясь, шепчу:

— Возьми меня. Прямо сейчас.

Это не просто желание. Это требование. И я готова отдать ему всё. Я не принадлежу себе. Где-то в уголке сознания мелькает сожаление о том, что сделала запрет на секс сегодня. Он говорил, что можем продолжить вне сессии… но я не хочу вне ее! Хочу сейчас, чувствовать связанные руки, его силу и власть, сжиматься и всхлипывать, когда руки начнут решительно освобождать от одежды. Я позволю ему многое. Я никогда не была так свободна и возбуждена.

- Блейк… - он гладит меня по щеке. – Это эндорфиновый удар. Ты не соображаешь, чего хочешь. Я не воспользуюсь твоей слабостью, никогда.

- Майкл… - я хочу сказать «мой господин» впервые. Сейчас его власть принята на сто процентов. – Нет… все равно… пусть пожалею… я справлюсь.

- Блейк. – боже, он возбужден, как и я. Его каменная эрекция упирается мне в живот. – Я только вытащил тебя из чувства вины, которое тебя едва не погубило.

- Не погубит. Ты рядом.

Я чувствую, как его пальцы скользят по ткани моего платья, расстёгивая его, и внутри меня всё пугающе трепещет. Это не страх. Это... ожидание. Моё тело откликается на его прикосновения, и я не могу больше скрывать, что я этого хочу. Всё, что я когда-то боялась, теперь кажется таким далёким, как сон, в котором я больше не хочу быть.

Он останавливается и смотрит на меня, его взгляд такой проникающий, будто он видит меня насквозь. Его слова — тихие, но такие тяжёлые:

-Ты понимаешь, что пути назад не будет? Ты подумала?

Я вздрагиваю, но отвечаю без колебаний.

- Прошу. Мне кажется, без этого все рухнет…

Моё тело изгибается в его руках, я поддаюсь ему, ощущая, как исчезает всякая опасность. Это не боль, это не страх — это свобода. В этом моменте я больше не чувствую сдерживающих меня рамок. Я больше не боюсь. Я хочу этого. Хочу его.

Майкл смотрит на меня ещё раз, его губы скользят по моему шее, и я чувствую, как его слова наполняют меня вновь.

- Хорошо. Но знай, что я не дам тебе мучаться сожалениями утром. Выход есть. Я надену на тебя цепи... и возьму.

Его голос низкий, но твёрдый, как обещание, которое я не могу отвергнуть.

Я вздрагиваю, но не от страха. Это что-то другое. Он не насилует меня, не забирает мою волю. Он освободит меня от моей вины, от всего, что когда-то держало меня. Я качаю головой, пытаясь что-то сказать, но его голос звучит вновь:

- Нет, я не буду насиловать. Я заберу у тебя чувство вины за то, что ты сдалась. Представь, что у тебя нет выбора. И отдайся своей сути.

Я замираю. Каждое слово проникает в меня, в мой разум и в моё тело. Я знаю, что это не о насилии. Это о том, чтобы освободить меня от того, что я скрываю внутри, от того, что я держала в себе. Я больше не чувствую вины, больше не боюсь. Я решаюсь. Я отдамся этому.

Взгляд Майкла твёрд, его рука скользит к моим рукам, чтобы распутать ремни.

- Ты хочешь нежно? – все же спрашивает он.

Я качаю головой. Я не знаю. Я хочу чувствовать его власть.

- Нет… будь собой… сделай то, что хотел.