Моя тьма, его правила

Глава 32

Я чувствую, как его слова проникают в меня, как укол, который прощупывает каждый уголок моей души. Невозможно не подчиниться, когда его доминирование ощущается на каждом уровне. Я пытаюсь сохранить свою гордость, но она становится всё более уязвимой перед тем, что он создает.

Он подходит ближе, и я, не решаясь ни возразить, ни сопротивляться, чувствую, как его жесткая рука сжимает мою шею, приподнимая меня чуть выше. Взгляд, который он бросает на меня, кажется невыносимо тяжёлым.

— Замри. Лицом в пол. — его приказ простой, но настолько безжалостный, что в моих ушах эхом звучит его требование.

Моё тело подчиняется, а мысли будто исчезают, оставив только пустоту и страх. Возбуждение и сладость в крови я отрицаю из последних сил. Я опускаю голову, почувствовав щекой холодный пол под собой.

Майкл стоит над мной, его тень падает на меня, и я знаю, что в этот момент он решит, как будет продолжаться наша игра.

Майкл молчал, но я чувствовала, как его взгляд проникает сквозь меня, не оставляя ни малейшего укрытия. Это было как холодное напоминание, что я не в силах контролировать ничего. Я попыталась сглотнуть, но горло не слушалось. Боль в груди нарастала с каждым его шагом.

В ту секунду, когда он достал ошейник и цепь, я почувствовала, как всё в моем теле сжалось. Это было не потому, что я вспоминала о Хьюго. Нет. Это был страх перед тем, что я сама не готова была сдаться так низко. Так беззащитно. Так сразу, сдаться мужчине, которого толком не успела узнать.

Он медленно и уверенно подошел ко мне, и я, не в силах сдержать себя, почувствовала, как в груди растет волна отчаяния. Я чувствовала, как мое сердце бьется быстрее. Мои руки дрожали, но я не могла подняться.

Он встал передо мной, держа ошейник в руках. Его взгляд был неподвижен, но всё-таки в нём была та же власть, которая не оставляла мне ни шанса на свободу. Я увидела его пальцы, которые перебирали прикрепленную к стальному широкому обручу цепь, и внутренняя тревога словно разрывала меня.

— Ты не хочешь этого. — Его голос был всё тем же — властным и холодным.

Мои плечи сжались, и я почувствовала, как слёзы накапливаются где-то в уголках глаз. Но я сдерживалась. Не буду слабой. Я не позволю себе быть такой.

— Но ты не готова сдаться. — он снова повторил, но это уже не был вопрос. Это было утверждение.

Я почувствовала, как в груди забилось отчаянное, дикое сопротивление. Он пытался стереть все мои границы.

— Ты не сможешь меня сломать. — я едва успела произнести это с таким усилием, что слова оцарапали горло.

Он наклонился ко мне, взгляд его был холодным и чётким, как лёд, когда он произнес:

— Посмотрим.

И затем он наклонился ещё ниже, держа ошейник. Я не могла позволить себе сдаться. Я не могла быть его игрушкой. Это было слишком. Я почувствовала, как в груди начинается вихрь — не от страха, а от ярости. Я должна была бороться, несмотря ни на что.

Но он все равно сделал шаг вперёд, и я не могла удержаться. У меня вдруг сжались пальцы, и я закричала, не удержав свою боль.

Когда его пальцы коснулись цепи, приложим его к моей обнаженной груди, я почувствовала, как внутренности сжимаются. Словно все силы покидают меня, и я остаюсь перед ним — слабая, уязвимая, беззащитная. Я пыталась выдохнуть, но воздух, казалось, застрял внутри, не давая мне ни малейшего шанса на спокойствие.

Он медленно разомкнул гладкое глянцевое кольцо ошейника и в тот момент, когда он был так близко, я ощутила, как его взгляд проникает в меня. Он не был жестоким, не был злым — просто... он был сильным, и я знала, что в этом его сила. Не было смысла сопротивляться.

Я стиснула зубы и пыталась не смотреть в его глаза, боясь, что они смогут сломить меня. Но он был рядом. Всё становилось слишком реальным, слишком интенсивным. Я не была готова

И вот когда я почувствовала, как цепь уже почти скользит, как его дыхание касается моей кожи, из груди вырвался вздох — не от боли, а от беспомощности, от того, что я не могла остановить это. Я смотрела на его руки, на этот ошейник, на цепь, и вдруг у меня всё внутри взорвалось. Боль от осознания, что я не могу это контролировать, что теперь снова я — его собственность, снова в его руках.

Я сжала кулаки, пытаясь удержать себя, но не могла. Это было слишком. Мои слова вырвались, тихие, но решительные.

— Красный. — я произнесла это, и в голосе был страх. Но не страх перед ним, а перед тем, что я могла бы не справиться.

Он остановился, его рука замерла, и его глаза стали изучающими, как если бы он пытался понять, что произошло, почему я сказала это. Я не могла позволить себе заплакать, но что-то в его взгляде заставляло меня ощущать, какой хрупкой я становлюсь под его контролем.

— Что ты чувствуешь? — его голос был мягким, но холодным, как ледяной ветер. Он не ожидал, что я буду бороться. Он был уверен, что я уступлю. – Я остановлюсь. Но я в недоумении. Я вижу в твоих глазах ожидание, когда знак моей власти застегнется на твоей шее. Поправь меня, если я не прав. Я ничего не сделаю, пока ты мне не позволишь.

Я смотрела на него, не в силах отвести взгляд. Я все ещё была на коленях, все ещё под его контролем, но что-то в этой тишине, в этом взгляде… заставило меня сказать.

— Я не могу сдаться, Майкл. — и хотя слова прозвучали с трудом, они были честными.

Когда его пальцы замерли, и цепь уже не двигалась, я готовилась услышать его приказы, почувствовать его жестокость — но вместо этого, он внезапно прикоснулся к моему лицу, и его пальцы стали мягкими, словно касание перышка. Я не могла понять, что происходит. Я уже привыкла к его власти, к сильному контролю, и все это меня немного пугало. Но в этот момент, в его глазах я увидела нечто другое — заботу, может быть, и не жалость, но всё-таки что-то, что заставило меня замереть.

Он наклонился, и его губы, горячие и мягкие, коснулись моих. Это был не поцелуй, который я ожидала. Это было не наказание, не акт насилия. Это было нежно и нежданно. Он отстранился, но оставил руку на моей шее, её пальцы ласково гладили мою кожу, давая ощущение тепла.

— Оставайся со мной. Не смей в своих мыслях бежать туда, откуда я тебя забрал. — его голос был низким, почти ласковым. Это не было приказом. Это было как обещание. Он не требовал этого от меня. Он просто... ждал.

Я не могла понять, как реагировать. Соединение самых разных чувств переполняло меня. Мои мысли путались, тело сопротивлялось. Но он продолжал:

— Мы просто попробуем. Но только если ты скажешь, что готова. — его пальцы скользили по моей коже, и в этом было нечто успокаивающее, даже несмотря на всю нашу динамику.

Я почувствовала, как его слова проникают в меня, как если бы они не просто касались моих ушей, а проникали в самую душу. Я не была готова. Но его слова — они заставляли меня сомневаться, заставляли меня задаваться вопросом, возможно ли, что всё это могло быть чем-то другим? Что, возможно, он мог быть другим, если бы я тоже попробовала.

— Я всегда буду слышать тебя. — его слова были твердыми, но тёплыми. Я встретила его взгляд, и увидела, что он не лгал. Он говорил искренне.

И я почувствовала его искренность. Он не оставлял мне выбора, но он всё равно давал мне свободу в этом моменте. И в его голосе была такая уверенность, что я не могла её игнорировать.

— Помни, что после сессии ты снова станешь собой. — это был последний аккорд в его голосе. Не угроза. Не обещание боли. Просто факт, который я должна была принять.

И, несмотря на всё, что происходило, на всё, что я чувствовала, я знала одно: сейчас, в этом моменте, я должна решить, что буду делать дальше. Я могла бы сдаться, могла бы уйти, но я не была уверена, что готова к этому. Так же, как не была готова к этому моменту с ним.

Я замерла, и это ощущение, когда я пыталась найти в себе силы, чтобы сказать то, что он хотел услышать, было словно тяжёлый камень, сдавливающий грудь. Я снова чувствовала, как он наблюдает за мной, его взгляд всё более поглощающий. В голове буря эмоций — противоречивых, сбивчивых, но на одном было одно слово: готова.

— Сделай. — Я сказала это тихо, почти шепотом. Мои губы дрожали, а сердце бешено колотилось, но я не могла вернуть эти слова обратно. И когда они вырвались, я почувствовала, как меня, словно потянуло вниз, но одновременно и в этом было что-то от полета.

Он не сказал ничего. Его глаза стали ещё более напряжёнными.

Но я не могла просто так поддаться. Я опустила взгляд и, сбивчиво, почти на грани отчаяния, добавила:

— Сделай это так, будто ты сам решил, без вопросов. Пусть будет сопротивление... Я... я помню стоп-слово, но пусть это будет... по твоим правилам. Не оставь мне выбора. Возьми свое.