Моя тьма, его правила

Глава 55

Я рассмеялась. Она тоже. Мы пили молча. Было хорошо. Не нужно было нравиться друг другу, не нужно было ничего изображать. Мы просто были.

— Как ты вообще начала снимать так тонко и так профессионально? — спросила я.

— После того, как перестала быть собой, — просто ответила она. — Когда ничего не осталось, кроме взгляда. Я смотрела на мир, чтобы понять, что во мне ещё живое. И оказалось — кадр.

Она говорила спокойно, будто давно привыкла к этим словам. Я же слушала, будто хранила каждую фразу, как плёнку в темноте.

— А у тебя? — спросила она. — Почему ты согласилась?

— Хотела попробовать быть не той, кем все меня считают. И быть… увиденной. Настоящей.

— Тогда тебе точно сюда.

Дреа выбила из пачки сигарету ловким щелчком. Я курила очень редко, но сейчас был как раз такой момент.

Я закурила, поглощая лайтовый дым, и наблюдала, как Дреа вглядывается в меня. В её глазах уже не было того изначального фокуса, словно она медленно выходила из того, что на самом деле не нужно было бы вспоминать.

— И что было, после всего этого? Того, что с тобой произошло. Ты справилась? — спросила я, пытаясь заглушить в себе осознание того, как сильно я сейчас её понимаю. Как много скрытых ран могло быть за этим взглядом. — Как ты это пережила?

Она спрыгнула с подоконника и села на старый стул, поставленный на фоне студийного света. Легко, как будто сама атмосфера комнаты позволяла ей стать частью этого мира — чёрного, затаённого, но наполненного светом.

— Не помню, — ответила она, вдруг взглянув в пространство, в котором, казалось, что-то её держало. — Пару месяцев, если честно. Был какой-то провал в памяти. Словно кто-то вырвал эти моменты и вставил нечто другое на их место. Потом я иногда вижу тень. В кошмарах, в темноте. Это — как страх. Он до сих пор рядом. Иногда кажется, что я что-то не так сделала. И кто-то просто стер из моей памяти срок в несколько месяцев. Я помню, цвели апельсины на аллее. А потом очнулась, плоды уже набирали оранжевый оттенок.

Я молчала, понимая, что этот разговор слишком личный. И она не ожидала, что я скажу что-то утешающее.

Просто слушать. Это всё, что я могла. Но не могла не задать ещё один вопрос.

— А что ты сделала, чтобы с этим жить? Ты как-то восстанавливалась?

Дреа усмехнулась, её глаза немного потеплели, и на лице появилась та непредсказуемая лёгкость, с которой она всё часто говорила.

— Забей, — сказала она, и я услышала в её голосе ту самую лёгкость, с которой она подавляла всё, что на самом деле не поддаётся объяснению. — Всё пошло в гору. У меня появился меценат. Майкл Бейн, слышала о нем? После этого жизнь будто решила мне всё простить. Карьера пошла вверх, я стала известной, и все начали кричать, что у меня свой стиль. Может, это был какой-то сбой в матрице, я не знаю. Эффект Манделы. Ты слышала про это? Люди начинают помнить что-то, что никогда не происходило. А потом всё равно живут, как будто так и было.

Я присела рядом с ней, пытаясь не дать себе обмануться её спокойствием. Имя Майкла резануло мое сознание. Всё это было на грани между правдой и вымыслом. Всё было так запутано, но в её голосе не было страха. Лишь тоска, скрытая в тени, и спокойствие в том, что она, кажется, решила не спрашивать больше, не искать.

- Я знаю Майкла Бейна. Даже… мы вместе.

Смотрела в ее лицо. Мелькнет ли эмоция? Ревность, злость? Но Дреа выглядела, как подруга, которой сообщаешь о том, что закрутила роман с Томом Харди как минимум.

- Это точно сбой в матрице. То, что я обратила на тебя внимание, не зная, кто ты. Но я его понимаю, мимо тебя пройти невозможно. Естественная красота, манкость, а твой взгляд… я не би и не лесби, не напрягайся. Просто я понимаю его. Я хотела о другом спросить, у меня у одной так было, будто стерли память? Психотерапевт говорит, это нормально, так бывает.

— Нет, я не чувствовала подобного. Но слышала. Странно, но это как раз звучит так, будто ты пережила что-то такое, чего никто не может объяснить. И просто забыть.

Дреа вгляделась в меня и снова улыбнулась.

— Видишь, ты понимаешь. Вот только за всё это время я так и не вспомнила, что же на самом деле было. Но если бы я вспомнила, это ничего бы не изменило.

Я кивнула. Может, у неё действительно была своя матрица, своя реальность, своя неведомая правда. Но я чувствовала, что она не ждёт от меня осуждения. Она просто хотела, чтобы я выслушала. Чтобы была рядом.

И я была…

- Какой он? – нарушила молчание Дреа, когда прошел, наверное, час, и между нами установилась связь, похожая на крепкую дружбу. – Я не могу его понять. Он вызывает во мне беспокойство, и я не понимаю, почему. Он всегда верит в меня, заботится, решает проблемы, которые творческим людям кажутся неподъемными. В то же время в нем какая-то повышенная тяга к контролю и власти, я не понимаю, почему меня это еще не коснулось. Ведь каждый инвестор рано или поздно будет требовать максимальное возвращение своих инвестиций.

Вопрос о Майкле застал меня врасплох. Но при его имени меня словно затопило изнутри сладким предвкушением.

- Ты не далека от истины. Контроль, власть и… забота. Защита. Без него бы я разрушила себя в отношениях с психопатом.

- Ты очень сильная девушка. Я думаю, ему интересно именно с такими. С теми, кто не падает к ногам по щелчку пальцев.

«Знала бы ты, как скоро я упала к его ногам по щелчку в буквальном смысле…» - подумала я, но пока еще не была готова этим делиться с новой подругой.

- Спасибо. Он кажется тебе суровым, потому что в его бизнесе сантименты – это проигрыш. Он не присутствует на твоих фотосессиях?

Дреа усмехнулась.

- Ты знаешь, нет. Мне кажется иногда, ему не нравится то, что я снимаю. Поначалу это меня очень расстраивало. Я хотела поделиться своим азартом, видением ситуации, приглашала его на самые топовые сьемки. Он всегда спешил уйти, сославшись на дела. Странно смотрел на меня, или это я себе надумала. Иногда было чувство – он будто знал, что я чувствую, и это его выбивало из колеи. В любом случае, он может не разделять мой взгляд на фотореальность, но он первым понял, что именно это принесет мне мировую славу и успех. Как-то так.

Я задумалась. Ведь он не захотел меня сопровождать. А разве ему бы самому этого не хотелось? Любимая женщина и Дреа, его золотой проект. Наверное, я когда-то это пойму.

- Люди бизнеса часто далеки от искусства. Не суди его строго.

- Не было и мысли. Он многое сделал для меня. Ты точно не устала? Мы можем продолжить в четверг. Я практически не устаю в процессе.

- Нет, продолжим. К тому же завтра у меня выходной.

Для следующей сцены она протянула мне чёрное платье — шёлковое, с глубоким вырезом на спине. Лёгкое, почти прозрачное на свету. Я разделась, отвернувшись, и накинула его. Оно скользнуло по коже, как вода, холодное и шелестящее.

Когда я повернулась к Дреа… она замерла. Не из-за платья.

Застыла. Сигарета в ее руку продолжала тлеть, пепел упал на пол, но она будто не замечала этого.

Её взгляд впился мне в спину. На левую лопатку. Я знала, что там. След от кнута Хьюго — уже бледный, но всё ещё читаемый. Я пыталась сделать шаг назад, прикрыться, но она медленно подошла ближе.

— Это он? — её голос изменился.

- Что? Нет. Это не Майкл. Я нарвалась на садиста до него. Еле осталась жива…

Надо было ей рассказать о Хьюго подробнее, тогда бы не было такой реакции.

— Прости, — прошептала она. — Я не должна была… Я просто… хотела кадр.

Я развернулась к ней.

— Всё нормально. Это часть меня. Как и твоя тьма — часть тебя.

— Я сделаю ретушь. Он не попадет в кадр.

Я кивнула. И в этот момент почувствовала, что мы стали ближе. Не из-за боли. А потому что мы обе знали, каково это — быть сломанной и выжить.