Моя тьма, его правила

Глава 23

Доехали быстро. И я поняла, что теперь пути назад нет.

Это мое новое начало… или мое окончательное падение.

Майкл открыл передо мной двери дома, и я сделала первый шаг в мир, который мог стать моим — или разрушить меня.

Ужасающие, холодные ночи с Хьюго остались позади, но страх, что я могла снова оказаться в плену – возможно, еще худшем,- не покидал меня. Я смотрела на этот дом, и мне было страшно. Страшно от того, как легко он открыл передо мной свои двери, будто я — ещё один трофей в его коллекции. Но теперь у меня не было выбора.

Особняк был светлый, но его свет не согревал. Риэлтор во мне сразу это отметил. Просторный холл с высокими потолками, полы из полированного дерева отражали свет сдержанных люстр, которые висели почти по всему периметру. Вдоль стен — картины в строгих рамах, нейтральные цвета, которые не раздражали, но и не вдохновляли.

Это было место, где никто не позволял себе ошибок. Стены были покрыты светлыми тонами — бежевыми, молочными, как в гостинице, где никто не задаёт вопросов. Но в этом был какой-то холод, какая-то пустота, которую я ощущала на каждом шагу.

Я не могла не заметить — всё здесь было идеально. Книги, расставленные на полках, каждое кресло, каждое растение — всё на своём месте, как если бы здесь никто не жил, а просто поддерживал порядок для гостей. В огромных окнах, на фоне темного неба, виднелись силуэты деревьев — тёмные и холодные. Здесь не было места для страсти, для жизни.

Майкл молча двигался вперёд, не оборачиваясь. Он не предложил мне ни слова, ни жеста поддержки. Просто лёгким движением показал мне, куда идти.

— Это твоя комната, — сказал он, указывая на дверь, которая открывалась в пустую, почти стерильную спальню. — Поднимайся. Ты можешь отдохнуть.

Я кивнула, хотя не была уверена, что готова на это. И всё же, мои ноги сами понесли меня к двери. Я вошла, чувствуя, как страх сжимает грудь.

Здесь было тихо. Очень тихо. Только звук моего дыхания нарушал эту тишину.

Комната была тоже лишена лишних украшений — минимализм в лучших традициях. На кровати лежал только один комплект постельного белья, белоснежный, как сама невинность, и подушки, аккуратно сложенные в уголке. Я подошла к окну, увидела улицу, освещённую тусклым светом уличных фонарей, и задумалась, не пыталась ли я найти в этом доме хоть крошечный след чего-то живого, чего-то, что могло бы меня спасти.

Минуты тянулись как часы, но мне не хотелось спускаться. Не хотелось ничего, кроме того, чтобы время замерло. Вдруг захотелось сбежать, но тотчас же пустота сжала на моем горле свои руки. Я понимала, что мне нельзя оставаться одной, лучше руки чужого доминанта, которого я еще не успела узнать. Бежать. Может, стоило. Но я не могла.

Через какое-то время я разобрала свой чемодан. Нашла светлое платье на пуговицах спереди испустилась вниз.

Кухня выглядела ещё более холодной, чем весь дом. Стол был накрыт, на нём стояли блюда: горячий куриный бульон, который я едва ли могла съесть, стейк, запечённый до идеальной корочки, и свежий салат с овощами, аккуратно нарезанными и заправленными лимонным соком и оливковым маслом. Всё выглядело так, как должно выглядеть в идеальном мире — но не в моём.

Майкл сидел за столом, и его глаза не отрывались от меня, как будто он всё знал, но был готов подождать, пока я не решусь.

— Садись, — сказал он спокойно, жестом указав на стул напротив. — Нам нужно поговорить. Я мог бы дать тебе сегодня передышку, учитывая обстоятельства – но она напугает тебя еще сильнее.

Я не ответила. Мои ноги были будто скованы. Как бы мне не хотелось уйти, я знала, что этого не будет. Всё, что мне оставалось, — это сидеть и слушать его.

Он не улыбался. Его лицо было таким же холодным, как и его дом.

— Мы начнём скоро, — продолжил он, взглянув на меня. — Откладывать не будем. Ты понимаешь это? Я не жду, чтобы ты привыкала. Я даю тебе неделю. И ты останешься. Бояться нечего. А теперь поговорим.

Я отпила апельсиновый сок. Я бы с удовольствием выпила что-то покрепче, но алкоголя на столе не было. Наверное, мне стоит собраться и оговорить все, что меня беспокоит. Только я не знала – моя откровенность заставит его остановиться или же вдоволь пройтись по моим страхам.

- У тебя очень красивые волосы. Бархатная кожа. Я понимаю, что это дорогой салонный уход. Тебе нужно его поддерживать на протяжении этой недели?

- Нет, - я ожидала, что он спросит о позах или пристрастиях в сексе, поэтому слегка опешила. – Все необходимое у меня с собой. Нет надобности сейчас в салоне.

- Хорошо. Тебе уютно в своей комнате? Есть желание что-либо изменить?

- Я не… уютно. Спасибо.

- И все же, если есть предпочтения – любые, будь то любимые картины, ночник, ткань постельного белья, цвета – ты мне скажешь. Я все организую.

- Спасибо.

- Я видел следы кнута на твоей шее. Болит? Спина, шея?

- Нет. Они уже заживают.

- Я все-таки буду настаивать, чтобы тебя осмотрел доктор. Нельзя оставлять на такой красивой коже шрамы. Кнут?

- И семихвостка, - я ощутила, как мои губы дрожат, меня словно вырывает из холодного спокойствия столовой назад, в подвал Хьюго Уоллеса.

Майкл пресек это сразу.

- Блейк, оставайся со мной. Смотри мне в глаза. Ты здесь, в настоящем моменте. Держи это в голове. Я так понимаю, указанные девайсы для тебя табу? Или ты бы хотела, чтобы я их использовал?

- Нет! – поспешно ответила я.

- Хорошо. Я буду использовать их исключительно в качестве атрибута, подчеркивающего мою власть. Никаких физических воздействий. Идем дальше. Я собираюсь лишить тебя одежды. Это приемлемо?

Я застыла. Так сразу? Он хочет забрать у меня все, даже право на шаткую защиту.

- Пожалуйста… если можно… не надо. Я не готова. Сегодня… я не знаю.

- Учтено. Тебе удобно в платье, которое сейчас на тебе? Или хочешь выбрать что-то еще?

- Удобно.

- Второй вопрос. Скажу сразу – ты очень красивая и сексуальная. Мне трудно было сдерживаться в машине, когда я тебя касался. Близость во время сессии?

Тут меня приложило совсем нешуточно. При всей своей раскованности я, наверное, оставалась той самой девушкой, для которой секс на первом свидании неприемлем. То, что происходило, назвать свиданием было нельзя.

А зная, что многие любят брать силой в первый раз, чтобы утвердить свою власть, я задрожала мелкой дрожью.

- Я… я не готова. Я знаю, что вы можете меня не слушать и это ваше право, но я…

- Блейк, - его голос потеплел на несколько градусов, совсем чуть-чуть. – Не надо оправданий и далеких от действительности предположений. Если твой ответ «нет», ты должна сказать только это и ничего мне не пояснять. Я тебя сегодня не трону. Это касается проникновения любого рода. Но впереди у нас ночь. Ночь вне сессии. Мне бы хотелось провести ее с тобой, я говорю как есть. Но решение примешь ты. И мы обсудим твое стоп-слово.

- Красный, - не признаваясь себе, что мысль о ночи без тематического давления вызвала во мне что-то, сродни любопытству.

- Я всегда считал это банальным, но для начала пусть так и будет. И у тебя есть еще желтый цвет. Ты говоришь – я меняю воздействие или прекращаю, не прерывая саму сессию. Зеленый, соответственно – ты позволишь мне продолжать.

- А вы… остановитесь, если я их произнесу?

Майкл вскинул бровь. Смотрел на меня пристально, а затем его губы сжались. Ярость? Гнев?

А чего ты ожидала? Стоп-слова для таких как он и Хьюго- атавизм. Дал тебе право, но уже показал, что будет в ярости, если ты дернешь его этим словом.

Страх сковал меня. Я знала, что означают плотно сжатые губы и глаза, потемневшие подобным образом. Ярость… он в бешенстве и тщательно скрывает.

- Блейк! – я вжала голову в плечи, не расслышала. – Блейк! – на полтона выше.

Стакан трясся в моих руках. В два счета Майкл сократил расстояние, между нами, на мои плечи легли его руки… нежно. Ласково.

- Тише. Конечно, оно у тебя будет. Забудь о прошлом. Тот, кто смел забрать его у тебя, очень скоро пожалеет. Это слово у тебя будет всегда. Говори его, когда пожелаешь. Даже сейчас, если хочешь сменить тему разговора. Делай это, пока не поймешь, что я буду всегда тебя слышать и останавливаться. Дыши.