Моя тьма, его правила

Глава 62

Майкл

Он жаждал этого возмездия самому себе с той самой поры, когда заглянул в глаза Дреа Лесли Каммингс осознанно, понимая, что совершил самую большую ошибку в своей жизни.

Он искал его на грани ходьбы у бездны, тогда казалось – находил в боли и саморазрушении.

Но сейчас понимал. Этого всегда было недостаточно. Бои без правил, пьяные драки в пабах, хайкинг и мотофристайл без страховок и защитных элементов – все приносило только временное облегчение. Во время самого экшена, когда он призывал смерть как избавление, не признаваясь себе в этом.

Это все было несравнимо с тем, что произошло, когда Блейк посмотрела на него с ненавистью.

Он всегда знал, что рано или поздно Дреа вспомнит. И расплата будет неминуема. Он даже ждал этого момента, разрываясь от чувства вины и желания спасти эту девчонку одновременно.

До тех самых пор, пока в его сердце, которое, казалось, уже не имело права на чувства, не поселилась Блейк Райан.

Вот и все. Возмездие наконец настигло его, отобрав сам смысл жизни, оставив после себя пугающую апатию.

Возвращаться в холодное подобие уюта своего дома, где больше не звучал ее голос, смех и сладкие стоны, было невыносимо.

Майкл бросил взгляд на бутылку виски высокой выдержки.

Нет. Его агония еще не кончилась. Все впереди. Этот и последующие дни перемелят его в самой адской мясорубке из всех существующих. Наконец-то. Ничего не закончилось. Все только начинается.

И где-то в глубине души начинает расти пустота. Она даже приносит облегчение. Боль все еще полыхает в рассудке, но решение принято. Он знает наперед, что будет дальше.

Телефон вздрагивает. Раздается звонок - короткий, отрывистый, будто не просьба, а команда.

Дреа. Она не звонила ему с того самого утра, когда всё вспомнила. Когда её прошлое рвануло из глубин, как бомба замедленного действия, сметая всё вокруг.

Но голос её в трубке не был голосом сломленной жертвы. Ни хрипа, ни дрожи. Только ледяная тишина и короткое:

— Бейн, нам стоит поговорить. Приезжай. Студия.

Это закономерно. Он даже чувствует что-то похожее на восхищение. До полного исцеления еще далеко, но Дреа не сломал удар воспоминаний.

- Крис, машину.

Они едут по залитому жарким солнцем городу. Высокие горы на горизонте и лазурь океана замирают за окном, как сбой в матрице.

Студия.

Он уже знает, что увидит.

Она стоит в углу, возле белого матового куба, внешне покойная. На ней кожаные брюки и завязанная узлом белая футболка. На шее крупная цепь. Это вызов. Это война, которую она ему объявила.

Та же сцена. Те же прожекторы. Но Дреа в этом интерьере другая. Слишком спокойная. Слишком неподвижная.

- Сел в кресло. Можешь выпить, если поможет…

Злая ирония на чувственных губах. Они даже не дрожат. Взгляд – пустой.

Майкл послушно садится в кресло. Он ожидал, что она заставит его стать на колени.

И он бы просто отключил все эмоции и сделал, как она хочет. Это ее полное право.

Он переводит взгляд на ее тонкие руки.

Пистолет в её руке не выглядит неуместным и чужим. Он не дрожит. Он будто является продолжением её пальцев — как будто она родилась с ним.

- Пей.

Голос. Не женщина, не жертва. Судья.

Майкл смотрит на бутылку колы. Алкоголь тут неуместен.

— Где Стив? — спрашивает он, не отводя взгляда от оружия.

— Ушёл. Я попросила. Он понял. Ты же знаешь, он умный.

Она стоит в тени, но он видит её глаза. Однажды она смотрела на него с неверием в то, что он причинит ей боль. Потом с ужасом. Сейчас — пустота. Ни боли, ни гнева. Ни страха. Только бездна.

— Дреа, — Майкл не знает, как достучаться и что сказать. Наверное, впервые у него не находится слов.

— Не говори. Не смей. — Она поднимает пистолет чуть выше, направив прямо в его грудь. — Мне не нужно твоё объяснение. Я просто хочу знать — почему?

Он молчит. Потому что слов. И потому что она не собирается слушать.

— Ты знаешь, что во мне умерло тогда? — тихо, почти спокойно говорит она. — Не просто тело. Не просто память. Я умерла. А теперь я — призрак. Я живу по инерции, Майкл. Дышу, потому что не забываю, как это делается. И всё это — дело твоих рук.

Он хочет шагнуть ближе, обнять, чтобы почувствовала, как ему больно за те события. Но Дреа делает шаг в сторону. Строго. Отмерено.

— Ты думаешь, я не знаю, что такое боль? — ее голос дрожит. Но не от страха. От ярости, которая жжет изнутри. — Я не забыла. Ни одного слова. Ни одного твоего взгляда. Ты говорил, что хочешь, чтобы я сломалась. Поздравляю. Это случилось.

Он смотрит на неё. И впервые за долгое время ему становится по-настоящему страшно.

Не за себя. Не потому, что пистолет снят с предохранителя и смотрит ему прямо в сердце.

За неё.

— Стреляй, — говорит Бейн, и внутри становится легко. Это, наверное, единственное решение.

Тишина.

Он делает ещё шаг вперёд.

— Если это освободит тебя — стреляй. Стив оформит это как твою самозащиту. Я не вру.

— Не льсти себе. Я не хочу освобождения, — её глаза блестят. — Я хочу, чтобы ты жил с этим. С каждым днём. С каждой ночью. Чтобы ты просыпался и вспоминал, как делал это. Со мной. И с

ней теперь тоже.

Майкл останавливается. Дреа медленно опускает пистолет.

— Я не могу тебя убить, — шепчет она. — Потому что ты уже мёртв.

И она прошла мимо. Словно его не было. Он стоял, чувствуя, как слова, сказанные ею, разрезают внутри всё живое.

Когда дверь захлопнулась, он остался в темноте. В темноте, как два года назад, где родился его ад. И теперь ад остался с ним навсегда.